Моё слово нерушимо!

      Я всегда работала врачом, всю жизнь шла к этому. Я не раз делала перевязки друзьям по клубу борьбы в детстве, не единожды назначала пациентам лечение, которое в будущем спасало их жизни и предотвращало ухудшение состояния. Но сейчас, пока я смотрю, как Грей аккуратно вливает в рот Главы моё противоядие, я впервые почувствовала гордость за свою работу, да и вообще порадовалась, что отучилась на врача. Да и была счастлива, что во времена юности баловалась этаким «зельеварением и антизельеварением», как это всегда называл мой куратор- выпускник, единственный студент, кто знал о моей практике. Все остальные были из педагогического состава. Лаксас всегда говорил, что я Ведьма, вот мне и везёт. А ещё жаб, которых должны были препарировать, в сумку подбрасывал… Одним словом, он был идиотом, и вообще, что с него взять, однако, вопреки всему, он стал замечательным хирургом. Жаль только, после моего выпуска мы практически не виделись. В университете хорошо общались, а потом жизнь развела. Хотя обещание, что он мне дал, до сих пор держит. «Я тебе обещаю, Эрза, следующее место, где мы встретимся- будет мой операционный стол. И лежать там буду не я!» Сказал Дреяр напоследок, а потом растрепал мою идеальную прическу, забрав мой диплом и стукнув меня им по голове! Потом, конечно, отдал и вальяжной походкой ушёл в закат. Просто вручение дипломов было вечером и вот, совпало. Я улыбнулась сначала воспоминаниям, а потом и тому, что дыхание отца Джерара перестало быть хриплым, оно стало спокойным и размеренным. Работает лекарство, замечательно. С удовольствием пронаблюдала за тем, как на лице Грея появляется улыбка. Наверное, господин Фернандес много сделал для этого брюнета, вот он и переживал сильно. Вообще, у меня на основе последних событий складывается впечатление, что эта команда из четверых дружны уже очень давно, а отец этого квартета как раз мужчина, который сейчас лежит на кровати. — Эрза, оно работает! — Воскликнул Фуллбастер, радостно смотря то на меня, то на мужчину. Казалось невероятным такое проявление эмоция на лице того, кто с первого взгляда казался самодовольным и хладнокровным. — Да, ты прав. — Улыбнулась в ответ. — Скоро кожа станет нормального цвета, да и синюшность с губ уйдёт. Потом еще немного отдыха и небольшая программа реабилитации. Понятно, меня уже не особо слушают. Брюнет что-то записывал в дневнике, который забрал со стола. Подойдя ближе и заглянув в тетрадь через его плечо, (что было трудно, учитывая, что он выше меня) увидела, что он записывал те слова, которые только что произнесла я. Обратив на любопытную меня внимание и увидев удивлённый взгляд, он пояснил: — Джерар попросил записать те рекомендации, которые ты даешь. — Награждённый еще одним удивлённым взглядом, он продолжил: — Не спрашивай, я не знаю причины. Он попросил- я сделал. — Поняла, — немного растягивая звуки, произнесла я. — Грей, а сколько время? — Оглядываясь в поисках часов, спросила я. — Практически восемь вечера. — Посмотрев на наручные часы, оповестил меня мой новый, наверное, друг. — Замечательно. А отведи меня в комнату Леви, пожалуйста. — Пойдём. И мы пошли. Быстро пошли. Наверное, брюнет ещё рассчитывал найти шефа и рассказать ему о том, что всё прошло успешно, а его врач доставлена в комнату подруги. Жаль было нагружать его сильнее, но я вообще безжалостная. Продиктовала ему продукты, которые сможет употреблять в еду господин Фернандес первое время, назвала примерный распорядок его дня на неделю вперёд, потому как восстановление после «Нектара Богов» — дело трудное и долгое. Сказала, что на протяжении недели ему потребуется некто вроде личной горничной, которая будет помогать ослабленному после яда господину и одеваться, и передвигаться. В ответ получила скривившуюся физиономию и поняла, что это у всех у них такая реакция на помощь! Вот дурачьё то! Но спорить со мной Грей не стал, а потому клятвенно заверил, что найдёт самую ответственную и надёжную, которой можно поручить такое дело. Так мы и дошли до комнаты моей медсестры. Попрощавшись с Фуллбастером, я получила чёткое указание: — Не смей выходить из комнаты без сопровождения кого-то из верхушки! Получив взгляд, ясно отражающий мои сомнения в его умственных способностях, устало пояснил: — Без Джерара, Гажила, Нацу или меня. Не смей передвигаться по дому без нас. Если с тобой что-нибудь случится- это тебя Фернандес пожалеет и по головке погладит, а нас мило и без сожаления прикопает под кустиком в саду. Хотелось возразить, что я большая девочка и в опеке «старших братиков» не нуждаюсь, но, представив самую счастливую улыбку Джерара, который держит лопату и с этой самой счастливой улыбкой «прикапывает» ребят… Я просто молча кивнула. На том и решили. Парень подождал, пока я зайду и закрою дверь. Потом он эту дверь ещё и подёргал, проверяя. И только после этого послышались удаляющиеся шаги. — У тебя теперь собственный конвой, подруга? — Хихикнула Леви. А я вздрогнула от неожиданности. — Можно считать и так. — Я повернулась и узрела подругу, распластавшуюся на большой кровати и что-то усердно записывающую в тетради. — Ты проходи, не стесняйся. — Отрываясь от писанины, сказала она. — И иди сюда, поможешь мне. — И в чём будет заключаться эта «помощь»? — Стало интересно. Потому что с Леви грустно и скучно не было. Помню, мы с ней ещё студентками из общаги ночью вылезали и в клуб бежали. А на каблуках, хочу заметить, это сложно. А ещё сложнее потом убегать от коменданта, который понял схему побега двух безголовых студенток. Ох это были погони! На нас даже ставки делали! Мы так и формы сохраняли, и дыхалку разрабатывали, и веселились, и зарабатывали! — Естественно, в составлении плана мести! — И глазки так заблестели. Действительно, в тихом омуте… — У меня нет желания нарываться на гнев мафии. — Подумав, она добавила: — Особенно этого волосатого, а вот пара шалостей ему не повредят. Будет знать, как честных медработников средь бела дня уворовывать! — А что вообще произошло? — Я села на кровать с ногами, смотря, что уже придумала синевласка. — Про тебя мне рассказали. Частично, правда, но Гажил сказал, что за тобой кто-то охотится. И есть у меня нехорошее предположение… — Я тоже думаю, что в этом замешан отец. — Настроение как-то упало. — Да я даже уверена в этом. — Ну да ладно, не о грустном сейчас. — Ободряюще улыбнулась мне. — А со мной произошло менее романтично, я бы сказала. — Хмыкнув, она продолжила рассказ. — После того, как ты отпустила меня пораньше, я, счастливая и воодушевлённая идеей зайти по дороге в книжный, полетела домой. Не долетела, как понимаешь. Стоило мне выйти за ворота больницы, как я столкнулась с каким-то мужланом. — Гажил? — Перебила я. Интересно было очень. — Нет, вообще не он. Просто какой-то грубый мужчина средних лет. И главное, я его из-за поворота не видела, да и он тоже, наверное. Так что обоюдное «прошу прощение» было бы очень кстати. Но он так не считал. За руку схватил, перегаром дыхнул и начал что-то болтать о том, что я должна извиниться, ну, как ты понимаешь, простыми словами не обошлось бы. — Она грустно улыбнулась, а я поняла, что пережила моя медсестра. Она заметила мои полные печали глаза и неожиданно весело улыбнулась. — Но то, что произошло дальше, было невероятно. Только я хотела закричать и применить приём, которому ты меня учила, — а, это тот, который я на Грее опробовала, — как мужчина сам отлетел. — Что ты имеешь ввиду? — Ну, он просто вылетел за меня. Насколько я могу судить, его пнули. Сильно. — Дождавшись, когда я прекращу лыбиться, Леви продолжила. — А теперь представь: я, вся такая перепуганная, мужик, поцеловавший асфальт где-то за мной, и он- мужчина из книги. — МакГарден замолчала, хитро глядя на меня. — Ну не тяни кота за… условно говоря хвост! — Взмолила я. Где-то на подоконнике фыркнул Лили. — Прости, Лилейный! — Кинула я и уставилась на подругу. — Обожаю, когда ты такая заинтересованная. — Хихикнула она, но всё же продолжила. — Он выглядел правда невероятно. Представь: высокий, грива густых чёрных волос, пирсинг… ну ты видела Редфокса, чего я рассказываю. Так вот, чёрная футболка, джинсы, руки, засунутые в карманы, и нога в чёрном кеде. Нога, которой он только что пнул того мужика. С огромной силой пнул, а казалось, что даже не напрягся. — Хмыкнула синевласка, но продолжила. — И представь моё разочарование, мягко говоря, когда я пришла в себя и подошла поблагодарить своего спасителя. Только я хотела сказать, как благодарна, как он оскалился, довольно «ги-хикнул» и напялил мне мешок на голову! Пришлось сделать перерыв в рассказе, потому что я хохотала. Может, ярко всё представила, может так вылилось наружу переживание за подругу, а может всё сразу. Но факт остаётся фактом, перерыв мы взяли. Потом, немного отдышавшись, я приготовилась слушать дальше. — Ну и вот, — недовольно косясь на меня, начала Лев, — мешок на голову, мой визг «Издеваешься?!», его «ги-хи, а вот и врач», мои хаотичные вопли и проклятья на все лады. Но в итоге я, барахтаясь на его плече, не видела ничего, кроме ткани мешка, а он шёл и на все мои обвинения меланхолично повторял: «Мелкая, давай молча. У меня приказ. Покричишь в более приятной обстановке, но потом.» — Похоже на него. — Кивнула я. Странно, мы знакомы пару часов, а я уже делаю подобные заявления. — Тогда я не знала, что происходит и куда меня тащат. Было страшно, — подумав, она добавила, — но я очень злилась. Поэтому колотила его по спине и по тому, что пониже. И нисколько не жалела, что после того, как он на удивление аккуратно уложил меня на заднее сиденье, он стонал от боли на своём водительском кресле. Я не очень поняла логическую цепочку и это, наверное, отразилось на моём лице. Мне и пояснили: — Я ещё щипаться умею неплохо. И не постыдилась и несколько раз ущипнула его пониже спины. Так что сидеть ему было больно. А для меня это была маленькая победа. — И улыбка самая что ни на есть победная. Я не сдержалась и тоже улыбнулась. — А дальше что? — Дальше меня привезли в этот дом, сняли мешок, Гажил снизошёл до объяснений, отдал приказ приготовить мне еду, принести вещи и вообще сделать моё прибывание тут более-менее адекватным. Потом, так как я брыкалась, отнёс в комнаты и швырнул на кровать. Тогда-то я ему серьгу и дернула. — Созналась она, немного покраснев. — Уходил он, зажимая кровоточащее ухо одной рукой, а второй потирая… пониже спины. Еще один технический перерыв. — А потом он не являлся. Просто игнорировал, но был в доме. А я поняла, что меня и тебя перепутали после сбивчивого объяснения горничной. И хотела ему сказать, а он игнорировал. — Насупилась Леви. — И ты решила бить посуду? — Это я потом решила, когда он спросил, жива ли та крикливая, словно чайка, женщина. И прибавил так ядовито, что мои крики похожи на пение Сатане. — Минутка смеха и продолжение: — Я тогда просто сдалась его дозваться и сидела, думала план мести. — Слушай, подруга, но по факту получается, что он тебя и спас, и похитил. — Двоякая ситуация, однако. — Я тоже пришла к такому выводу. — Как-то странно она улыбнулась. — Но хоть за мешок и пение Сатане я отплатить должна. Мелко, безболезненно. Но должна. — Поддерживаю. Давай думать. И мы думали. Думали долго, тщательно прорабатывая даже незначительную деталь. Как оказалось, с нами просто страшно иметь дело. Ну, я бы не хотела иметь дела с подобными. До чего же коварны и находчивы обиженные девушки. При чём тут я? А я за компанию, да за случай в больнице заодно. Увлечённые составлением плана коварненькой мести, мы, ехидно посмеиваясь, не заметили, как стрелки часов дошли до одиннадцати вечера, а дверь кто-то открыл ключом. Поэтому мы с Леви дружно вздрогнули, услышав бодрое: — Вечерок, дамы! — И тебе не болеть, — всё ещё держась за колотящееся сердце, ответила я, — Нацу. — Меня Джерар за тобой отправил. Пора в свои покои, мисс. — Широкая улыбка и галантно протянутая рука. Ага, осталось до неё дойти. — Смотри, тут лучше сделать так, а это заменить этим. — Внося свои последние предложения в план, быстро начала я. — И не забудь про ВМО- время, место, обстоятельства. — Хорошо, Эрза. Я тебе на видео засниму. — Коварная улыбка и не менее коварная моя в ответ. — Обожаю тебя. — Мы обнялись, и я двинулась в сторону всё еще улыбающегося парня. Некстати вспомнилось, что бывает так, что такие улыбчивые, всё так же выражая вселенское доброжелание, мило придушат и не почешутся. — Ты как-то побледнела, Эрза. — Участливо подметил парень. — Ты пугаешь, Нацу. — Честность- наше всё. — Что, правда? — И глаза так радостно заблестели. Выпуская меня из комнаты и закрывая дверь, он ещё радостнее вопросил: — Добился эффекта убийственной улыбки?! — Э-э-э… — Многословно, да. Но, взяв себя в руки, ответила: — Это очень напрягает. Вспоминаются улыбающиеся маньячеллы. И вот почему он после этого буквально светиться начал? — Значит, добился. — Море счастья и вздох облегчения. — Наконец могу перестать скалиться каждый раз. — Он заметил, что я потрясённо остановилась и пояснил: — Просто Джерар всех взглядом к полу пригвождает, Гажил насмешкой удавить может, Грей просто вымораживает, придурок. — Недовольное сопение и тихое: — А мне нечем поражать. Вот я и решил использовать то, что люблю. — И губки надул, как ребёнок. Как долго я так много не смеялась? Сейчас, заливаясь смехом, я стояла, подперев стенку и думая, что за этот день я смеялась больше, чем за всю жизнь. — Прости, Нацу, но это так… так… — По-детски? — Он улыбался, а в глазах искорки. — Да, пожалуй. И наивно как-то. — А потом серьёзно взглянула на него. — Но действенно. Продолжай в том же духе. — И по какому поводу веселье? — Холодный голос, вызвавший табун мурашек у меня и заставивший вздрогнуть Нацу. — Ой, — сказала не я. Я повернулась.