Драбблы: Баскетбол Куроко

Мы познакомились в средней школе. Я помню, как она ворвалась в класс за несколько секунд до учителя, плюхнулась, по-другому назвать её приземление язык не поворачивался, на место рядом со мной и начала что-то бормотать себе под нос так тихо, что ничего нельзя было расслышать. Признаюсь, сначала у меня сложилось о ней не самое лестное мнение. Нечесаные волосы, мятая юбка и сбитые коленки не вязались в моей голове с образом приличной девушки. Однако уже на следующий день она пришла с идеальной прической, в выглаженной форме, за двадцать минут до звонка. Тогда состоялся наш первый разговор. Оказалось, что вчера она просто проспала из-за не прозвонившего будильника. Рассказывая об этом, она зарылась лицом в ладони и покраснела. Она не боялась возражать, отстаивать своё мнение, при этом признавая поражение, если действительно была не права. Этим она и не была похожа на девушек, которых я знал раньше. В ней все было сбалансировано. Её внешность, характер, учёба, внеклассные занятия. Во всем она находила компромисс. Отец всегда учил следить за собой, контролировать каждое движение, думать по сто раз прежде чем сделать шаг. И до встречи с ней я так и делал. А тогда пропустил тот момент, когда понял, что в выходные мне грустно без неё, надеялся случайно встретить на ежедневной прогулке. Даже маршрут сменил, проходил почти что рядом с её домом. И иногда мы виделись. Долго говорить не могли, иначе отец заметил бы нарушение графика, но я был счастлив даже этими минутами короткого разговора. Я бы не сказал, что это любовь, да я и не знал, что это, что чувствует человек, когда влюблен. Но мне было с ней хорошо. Хорошо, когда она приходила на матчи, когда кричала вместе со всеми зрителями слова поддержки, когда подходила поздравить нас, когда улыбалась, когда говорила со мной. Всегда. Пока она была рядом, мне всегда было хорошо. А потом появился Император. Меня все ещё радовала её улыбка, но теперь начали преследовать навязчивые мысли, улыбается ли она кому-то ещё, говорит ли с кем-то так же открыто, как со мной. Меня до боли стали раздражать «малышка Лили» Рёты, моменты соприкосновений её рук и рук Шинтаро когда тот притаскивал ей её талисман дня, если раньше у него был такой же, изучающие взгляды Аомине, когда она в очередной раз приходила к нему и пыталась заставить пойти на тренировку. Ещё больше выводило из себя то, что иногда эти уговоры срабатывали. Она заметила, конечно заметила эти взгляды, что я кидал на всех тех, кто её окружает. Вызвала на короткий разговор, который я помню слово в слово, иногда прогоняя его в голове перед игрой для того, чтобы набраться злости. — В чем дело, Сейджуро? — Что ты имеешь ввиду? — Ты знаешь — она вздыхает и опускается на стул в пустующем классе — ты изменился. Не в лучшую сторону. Мне это не нравится. — А мне плевать, что тебе нравится, а что нет — Император. Только он. Меня же настоящего запихнул куда подальше. — Ясно — она вымученно улыбается, губы дрожат — я так и думала. Ты просто перестал видеть во мне человека — поднимается, поправляет юбку — больше не говори со мной. И ушла, а я не сдвинулся с места. После этого я действительно больше не говорил с ней. Во многом из-за тренировок и подготовки к экзаменам. Причина неважна, но факт остаётся фактом. С того дня мы не обмолвились ни одним словом. *** Я сидел в пустой раздевалке. Мы проиграли, но на душе было так хорошо, так легко и светло. В последний раз такое было в средней школе. Мы выиграли первый матч в составе, который позже назовут Поколением чудес, Ниджимура улыбался и поздравляли нас, а она подбежала и по очереди всех обняла. Она. Лили. Как давно не вспоминал о ней что-то хорошее. Император каждый раз подсовывал лишь тот разговор. Быстро собираю вещи и выхожу из раздевалки. Натыкаюсь на того, кого не ожидал увидеть совсем. Особенно после последних слов, что я ему сказал. — Шинтаро. — Акаши. — Рад тебя видеть. — Я тоже — говорит он и смотрит на меня. Один этот взгляд способен вывернуть душу, ещё не до конца привыкшую к телу — с возвращением. — Спасибо — улыбаюсь. Впервые за столько времени искренне. — Ты ведь пойдёшь к ней. — Как ты догадался? — я удивлён. По-настоящему. — Она единственная, кого ты подпустил к себе так близко. Даже мне до неё далеко. — Ты не знаешь, как она? — Ты не в курсе? — теперь удивлён он. — С ней что-то случилось? — чувствую, как сильнее забилось сердце. — Нет-нет. Она жива и здорова — спешит сказать Мидорима — просто… — Удивлён, что я не заделался сталкером? — Ну, можно и так сказать. В течение разговора мы шли к выходу из здания. Оказавшись на воздухе, попрощались и выразили надежду на новую встречу. Мидориму ждали. Такао за рулём велосипеда, к которому была пристегнута тележка, а рядом девушка в разноцветной куртке. Шинтаро нашёл себе хороших друзей. До дома Лили было далеко, но я решил пройтись пешком. Нужно было подумать, что я ей скажу. Я перебирал варианты и понимал, что каждый из них хуже предыдущего. Шкала их варьировалась от простого «привет» и до падения перед ней на колени. Ничего не подходило. В итоге решил действовать в зависимости от её настроения. Внезапно осознал, что так и не узнал у Мидоримы, как она. А вдруг переехала? Хорош я буду, заявившись к незнакомым людям, поэтому решаю сначала проверить. Вот её дом. Столько раз проходил мимо него, что и сосчитать трудно. Нахожу в темноте третье окно на втором этаже. Оно открыто, лёгкие занавески развеваются на ветру. Вижу движущуюся внутри тень, а через секунду и ту, что её отбрасывала. Она подходит к окну, чтобы закрыть его, но, бросив мимолетный взгляд на улицу, видит меня. Нерешительно машу ей. Мне показалось, что сейчас она уйдёт. Просто развернется и даже её тень исчезнет. Так и случилось. Она отвернулась от окна, закрыв его. Я опустил голову и закусил губу. Неудивительно. Я ведь предал дружбу. Однако подняв взгляд, увидел, что она стоит в дверном проёме. — Чего тебе? — ни привет, ни пока. Столько льда в её голосе было только при том разговоре. — Слушай, Ли, я… — начинаю. И замолкаю. Не знаю, что сказать. Наверно, впервые в жизни. А она стоит и ждёт. Кажется, совсем не выросла. Такая же маленькая, однако фигура приобрела более женственные формы, с лица исчезла детская припухлость, обнаружив чуть проступающие скулы и четкую линию подбородка. — Я… — Не знаю что сказать, поэтому стою и пялюсь на тебя? — она изгибается чёрную бровь. — Я — проглатываю ком в горле — пришёл извиниться. Она удивлена, определённо. — Продолжай. — Я очень жалею о том, что сказал тогда. И… прошу меня простить за те слова. Она удивлённо моргает, смотря на меня, однако, к моему облегчению, в глазах загораются искорки, которые я увидел в них в первый день нашей встречи. — Я подумаю — говорит таким тоном, что становится ясно. Прощен. — И сколько же тебе нужно на раздумья? — спрашиваю в тон ей. Она прикладывает палец к подбородку, делая вид, что задумалась. — Дам тебе ответ на этот вопрос завтра. Часа в три в том кафе. — Согласен. — Тогда до завтра — говорит и поворачивается, чтобы зайти в дом — я рада, что ты вернулся. Дверь закрывается, и я ухожу, полный надежд. Теперь все будет хорошо.