В чёртовом омуте Тимурки водятся.

Я одиноко сидел за дальним столиком, пока вокруг меня танцевали поддатые тётеньки и дяденьки, откуда–то лилась нежная мелодия, сопровождаемая тихими словами песни. Я знал из всех гостей только родителей, сестру–невесту и её фрика–жениха, которого пару раз видел дома, но даже имени не потрудился запомнить. Оно мне надо? Вот–вот. Как вы уже догадались, здесь и сейчас происходила свадьба. В загсе я не показался, так как с десяти лет стараюсь избегать этого места прощания с холостятской жизнью. Мне всего двадцать один, жениться не собираюсь. Мама, пустившая слезу от радости, уткнулась в отцовскую жилетку. Она, кстати, и заставила меня надеть костюм и притащиться в кафе, где все праздновали. Конкурсы и прочая ерунда в этом духе закончились, народ танцевал под живую музыку и доедал за столом. Я же сидел, через силу глотая шампусик. Нормальной водки у них, видите ли, нет. Как всё цивильно. Сразу видно, чья свадьба. — Кирилл, пригласишь даму на танец? — заплетающимся языком пролепетала подошедшая ко мне девушка. Я медленно повернул голову ну звук и ахнул. Откуда меня знает это чудо–юдо в шляпке? — А мы знакомы, мадмуазель? Женщина цокнула языком и, плюхнувшись на соседний стул, сложила ногу на ногу, оголяя бедра. А это уже серьёзно, курочка моя. Она плеснула себе в стакан алкоголя и страдальчески сообщила: — Я дружу с твоей сестрой с детсада. И, кажется, я её свидетельница. — Очень мило, но этого мало, чтобы вспомнить твоё имя. — Ну да, конечно,— она сделала глоток, облизав с губ остатки красной помады. В пол уха слушая её пьяный бред, я обвёл толпу тяжёлым взглядом. Отец уже начинал буянить, значит, сегодня будет весело. Нет, ну, какая русская свадьба без драки? Сквозь тушки танцующих я заметил симпатичного парня, который пел в другом конце зала. Кажется, Светка пригласила какую–то молодёжную группу, чтобы они выступали. Узкие чёрные джинсы обтягивают тонкие бёдра, тёмно–синяя рубашка с небрежно расстёгнутыми верхними пуговицами, стильная причёска. Мне показалось, или вокалист мне подмигнул? — Эй, куда ты? Ик! — пробурчала эта женщина, схватив меня за рукав пиджака. Я осторожно отцепил её руку и, достав из кармана пачку сигарет, повертел у неё перед носом: — Курить, через две минуты вернусь. — Я… я с тобой пойду! — заявила она и уже встала со стула, но я настойчиво усадил её обратно. Вот же противная! — Не надо, ты перепила, подруга, посиди–ка здесь. Я быстро выскользнул из зала, вышел на улицу. По синему козырьку кафешки тарабанили капли дождя, я курил, опираясь о оранжевую стенку. Рядом проветривали мозги какие–то незнакомые мужики, громко смеясь и что–то бурно обсуждая. Я прикрыл глаза, блаженно затянувшись, и вслушался в звуки природы. — Тепло,— нарушил моё единение тот вокалист, привалившись к стене рядом со мной. Его голова практически покоилась на моём плече. — А ты кто ваще такой? — удивлённо пробормотал я, поражаясь наглости нынешней молодёжи. — Я? — поднял он на меня свои голубые глаза. Надо же, где–то я их видел. Только вспомнить не могу… — Меня зовут Тимур. От тебя сигаретами пахнет. Он втянул носом возле моих губ и одним рывком отобрал у меня сигарету из руки. Затянувшись, он сильно закашлялся, прикрывая рот ладонью. Секунда, и я забираю своё у покрасневшего подростка. — Что тебе от меня вообще надо, мелочь? Парень оскорблённо нахмурился и, гордо задрав голову, просипел: — Просто познакомиться хотел. А ты–то так мило с этой дамочкой ворковал. Прям смотрел и умилялся. — А, так ты смотрел? — хохотнул я. Тимур от бессилия показал мне язык. Ну, совсем ещё ребёнок, ей–богу. Когда я отвернулся от него, он вновь уместил свою головушку на моём плече. — А ты родственник, что ли? — Угу,— я повёл плечом, но парень не отстранился. Он моё терпение испытывает. — Сестра за какого–то фрика выходит, из вежливости пришёл. А ты? Только было он открыл рот, как из–за двери выглянул его друг из группы: — Тим, ты где там запропастился? Быстро за гитару и микрофон в руки! — Да иду я, иду! — шикнул он на товарища и, помахав мне рукой, улыбнулся. — Ну, вряд ли мы ещё увидимся, я завтра на гастроли уезжаю. Пока! И ушёл. Какой странный мальчуган, однако. Заходить совсем не хотелось, в помещении и душно, и шумно, и тесно. Не люблю многолюдные сборища. Что–то грохотнуло. Оп–па, папа проснулся. Так, пора идти, утихомиривать родственника. Ради благих целей мне пришлось вырубить батю, который наотрез не хотел ехать домой. Светка от досады сжимала кулаки, а её хахаль заботливо гладил ту по волосам, мол, “Ничего, никто ведь не пострадал”. Пока мужики грузили отца в мою машину, я подошёл к сестре: — Да ладно тебе, что за свадьба без нашего папы? — и чмокнул в лоб. Она смахнул чёлку с глаз, и надула губки. — Что такое? — Мне стыдно за свою семью. Один вон какое зрелище устроил, другой вообще в загс не явился! — Да не злись ты, я же сказал, пробки! — я взмахнул руками, чуть–чуть не заехав женишку по мордашке. Девушка побагровела от злости. Но потом вдруг утихла и послала будущего мужа за минералкой. Гости потихоньку расселись и распределились на танцполе, снова заиграла музыка. Мой взгляд опять наткнулся на вокалиста, с прикрытыми глазами играющего на гитаре. — Тимур такой классный правда? — умильнулась Светка, ткнув меня в бок локтём. Не понял, к чему этот жест и подмигивающий взгляд? — Хорошо, что он согласился выступить. — Да… А кто он? — почесал я затылок в недоумении. —Кирилл! — взвизгнула девушка прямо мне в ухо. Народ вздрогнул, музыка с резко прервалась. Я сделал жест руками, дабы никто не обращал внимания. — Ты, мой безалаберный старший братец–кролик! Ты как–всегда пропустил тот день, когда мы с родителями знакомились с семьёй Алёши! Тимур — младший брат моего мужа. “Сестра за какого–то фрика выходит, из вежливости пришёл. А ты?” — вспомнились мне собственные слова. Ох ё, я такой долбоёб! — Ладно–ладно, женщина, остынь! — замахал я руками и быстро зашагал в сторону выхода. — Поехал, пока отец не очнулся. Увидимся! У самой двери я столкнулся с той дамочкой, что капала мне на мозги за столиком. Она чуть было не утащила меня танцевать, затем чуть не залезла в машину и ещё бежала вслед. Русская баба такая русская, когда пьяная! Проехали. Я подъехал к подъезду, погрузил отца на свою спину, дотащил до квартиры, уложил спать. Сам пошёл в свою старую комнату и бухнулся на жалобно скрипнувший диван. Я редко ночую в родительской квартире, так–то у меня своя берлога есть. *** Перед глазами прыгали чёрные точки, руки тряслись, голова кружилась, поэтому я никак не мог добыть огонь из зажигалки. Швырнув предмет куда–то за спину, я глянул на настенные часы с кроличьими ушками. Без пятнадцати девять утра. Светуль, да ты издеваешься над бедным братом. —Кирилл, мне некогда, так что я заказала пиццу. У тебя деньги есть? — я утвердительно кивнул и мозги с треском поцеловались с черепом. Клааас, бля. — Аспирин в нижнем ящике. Ну всё, я побежала! Увидимся через месяц! Да–да, иди уже. Они с… ну, мужем её на море какое–то собрались. Ещё рано совсем, отце в отключке, мама на работе. Посидел пока, тупо попялился в экран телевизора и там уже пиццу принесли. Открываю двери и… — Пиццу заказывали? — улыбка, взгляд голубых глаз из–под козырька цветастой кепки. Тимур протягивал мне коробку с заказом. Я на несколько минут зажмурился, захлопнул дверь и вновь открыл: — У меня пред похмельные галлюцинации? — Не знаю,— на полном серьёзе ответил он нетерпеливо. — Пройти можно? — Эээ… ага. Я с открытым ртом наблюдал, как парень скинул кроссовки и прошествовал на кухню. Повторюсь про молодёжь. Ну и наглые сопляки пошли! А он в это время распечатал пиццу и зажёг чайник. — Не смотри на меня так, я же твой родственник теперь, — пожал он худыми плечами. Ага, как же. Наивняк. — Это… про фрика, то есть…— замямлил я, нервно поглаживая двухдневную щетину. — Тебе так не нравится мой брат? — щенячьи глазки со слезинками в уголках. — Нет, конечно! — чего это я так бурно реагирую? — Он симпатичный, сильный, умный… Я перечислял приходившие на ум прилагательные, внимательно следя за выражением лица мальца. Не выдержав, он прыснул в кулак. Видимо, я конкретно промазал с характеристикой зятя. Вдруг парнишка с обидой на меня взглянул и сложил руки на груди: — Значит, он тебе больше нравится? — Нет–нет, с чего ты…— и тут я понял по его дрожащим уголкам прикусанных губ, что полный дебил. И чего я перед ним распинаюсь? Больно много чести. — Ха–ха! Ты такой забавный! — он согнулся, обхватив живот руками. Тут засвистел чайник, оповещая всех о своей готовности. На такой ноте закончился наш разговор. Я налил в две чашки свежего чая, поставил перед ним пряники и карамельные конфеты. Тимур нарочито медленно разворачивал обёртку. Зубами. Затем ковырял ложкой пряник, выковыривая начинку. До чая не дотронулся. Один словом, бесил. — Трапеза окончена,— жёстко объявил я, достав из бумажника пару купюр. Он сначала посмотрел на деньги, потом на меня. — Сейчас мама придёт, мне уходить надо. — Ясно. Спасибо. Он поспешно встал из–за стола, попрощался и хлопнул дверью. Вот же засранец. Я привёл себя в более менее человеческий вид, причесался, побрился. Нашарив в брюках помятого костюма ключи от машины, вышел из квартиры. — Я тебя бешу? — с довольной улыбкой до ушей поинтересовался Тимур, поджидавший меня возле подъезда. У меня скоро нервный тик от одного его вида случится. — На данный момент – ещё как, — мрачно пробубнил я, поспешно шагая к машине. Я думал, наш разговор окончен, и преспокойно уселся на водительское сиденье. Только повернул ключ зажигания, как хлопнула дверца. Скрипя зубами от злости, я процедил: — Мне некогда, вылезай по–хорошему,— малец только махнул рукой и отвернулся. — Нам с тобой по пути,— услышал я в его оправдание. И откуда только он всё знает? Может, завести его в лесную глушь, привязать крепко–накрепко с берёзе и свалить? Не–а, слишком гуманно для него. Будет верёвку зубами грызть да ещё вслед бежать. — И не таких ломали, — кажется, я слишком увлёкся с фантазиями о расправе с парнем, поэтому не услышал его реплики. — Ты что–то сказал? Он ничего не ответил. Да и ладно, что важного он может сказать? Зато пока мы стояли в утренней пробке, Тимурка хорошенько присел мне на уши. Я узнал много интересных фактов их его жизни: дату и точное время минута в минуту, когда выпал его последний молочный зуб; в какой школе он поступил в первый класс; какая девочка разбила ему нос на физре (на этом моменте я заржал, чем несказанно его обидел); как он побеждал в олимпиадах и соревнования. А когда речь зашла о любви, я его вежливо прервал: — Всё это, конечно, очень интересно. Но, блин, прекрати тараторить! Я еле встал, с утра болею с похмелья, вот, даже руки трясутся! И вообще, тебе куда? — В школу, — пожав плечами ответил тот. — Да? Так лето же. — У меня сегодня экзамен по… — Тогда какого хера ты молчал? — вскипел я и вжал педаль тормоза в пол. —…русскому,— угрюмо договорил Тимур. Молодёжь, ну, молодёжь! Я довёз его по указанному адресу, пожелал удачи и помчался на работу. Опоздал, потому что подвозил до школы одного недоделанного укурыша с гитарой, который на экзамен по русскому торопился. Как вам объяснительная? Начальник меня поймал, но мужик, вроде, хороший. Попричитал да отпустил. Я скромненько пошёл дальше. Пока не добрёл до своего отдела и не рявкнул на каждого попавшегося под руку сотрудника. Не–на–ви–жу эту работу. Офисный клоповник. А я — один из шефов–тараканов. Удачное сравнение. К обеду мой рабочий стол заслонили кипы бумаг и отчётов, который отгородили меня от внешнего мира. Изредка заходила Галинка — моя секретарша. Девушка красивая, замужняя, ежели кто из коллег вздумает колья подбивать — кааак даст между ног! Загляденье. Прямо гордость берёт за такого подчинённого. Мы с первого дня спелись. Галина первая красавица офиса, невозмутимая девчушка совсем ещё молоденькая. И я — великий и ужасный, но безудержный бабник. Когда–то я мечтал о сексуальной секретарше с длинными ногами и этаким бюстом. Ну, знаете, каких в американских фильмах показывают. А тут Галинка. Низенькая, худенькая, размер масенький. — Галя, водки мне! — проорал я в динамик. Девушка удручённо вздохнула и цокнула: — Кирилл Константинович, у нас приличное заведение! — Тогда… коньяк? — Сейчас принесу. Проходит две с половиной минуты. Ни коньяка, ни Гали. Как вдруг: — Кирилл Константинович, — привычным тоном растянула моё отчество Галина, — к вам пришёл… э… п–парень. Девушка стояла в дверях и краснела. Её строгость и неприступность куда–то подевались. — Ну, что за парень? Пусть проходит. У меня есть десять минут до перерыва, — сказал я и сам обрадовался. Откинулся на спинку своего рабочего кресла, руки заложил за голову. Устал. — Сейчас позову,— медленно проговорила девушка, поворачиваясь. — По вам и не скажешь, что вам по мальчикам. — Какого ху..! — не успел я возмутиться её словам, как вместо Гали на пороге кабинета возник Тимур. Плюхнувшись в кресло, я зло выдохнул. — Ну да, конечно. Стоило догадаться. Галинка не сплетница, но если о моём “парне” узнают, то меня пинком под зад отсюда погонят, ты это понимаешь?! — Ты знал, что твоя секретарша любит шоколад? — улыбаясь, он сел на диван. Прост и невинен, словно сон ребёнка. В тихом омуте черти водятся. — Ладно, проехали. Ты как узнал, где я работаю? — Я за тобой следил. — Что?! Но ты же был на экзамене? — я из–за него тут на работу опаздываю, а он, видите ли, прогуливает! — Шучу. Просто спросил у Светы. Она мне много чего о тебе интересного рассказала. По его хитрющему взгляду из–под ресниц было понятно, задумал он что–то недоброе. В подтверждение моим догадкам он достал из кармана фотографию. Это было на выпускном, я проспорил друзьям и пришлось поцеловать нашего сторожа, пятидесяти пяти летнего дядю Лёню. А они, козлы такие, нас сфоткали. Естественно, сторож спал. — Три желания? — гробовым голосом просипел я. Парень оскалился, убирая фото. — Почему именно три? Количество желаний неограниченно. О, мне надо на репетицию. Увидимся, — и ушёл. С–с–сейчас рванёт! — ГАЛЯ, ГДЕ МОЙ КОНЬЯК?! — прорычал я на весь офис. Остаток дня я зверствовал, отыгрывался на сотрудниках и чуть ли не кусался. Это ж надо меня так взбесить! С этой фразы и началась моя адская неделя. Я подвозил его во всякие клубы, кафешки, терпел его друзей, позволял устраивать дома вечеринки, покупал алкоголь, не спал ночами. А когда терпение лопнуло, словно гелиевый воздушный шарик, я выставил засранца за дверь. Да, всё это время он проживал у меня дома. — Надоело, Тимурка. Показывай это фото кому угодно. Хоть на телевидение отправь, хоть в интернет выложи. Я больше не могу,— и захлопнул дверь перед его носом. Стало так хорошо. Словно после месяца отпуска на Мальдивах. Даже воздух как–то чище стал, дышится легко и свободно. Но идиллию разрушил настойчивый звонок в дверь. — Я что, не понятно объя… —Два последних желания,— перебил Тимурка меня на слове. Вот блин, мне даже выслушать его страшно, не то, что в жизнь претворить. — Ну, я весь во внимании,— саркастично, поза “руки в боки”, взгляд настоящего мужика. — Только не проси с окна броситься, я ещё маме внуков обещал. — Поцелуй меня. Быстро и не в щёчку. — Эт–то уже два желания, — заикнувшись от услышанного, произнёс я. Коньяк в шоке. — И вообще, парень, я на–ту–рал. Ты знаешь значение этого прекрасного слова? — А ты знаешь выражение “один раз — не пидарас”? — копируя мой тон и жесты, переспросил он. — А ты знаешь, что отвечать вопросом на вопрос некультурно? — удачно, как мне показалось, парировал. Но Тимурка, (Боже, приелось же это прозвище?) похоже, был настроен куда серьёзнее. — Целуй. Зажмурившись, я резко склонился к его лицу, проник языком в податливый рот. Исследовал нёбо, поиграл с юрким язычком и отстранился. У обоих дыхание сбилось, сердце по рёбрам забарабанило. — Видишь, не так уж и страшно,— прошептал он мне в губы. Вот гадёныш, ещё улыбался сквозь поцелуй. — И последнее желание. По коже пробежала стая холодным мурашек. Только не сек… — Женись на мне. — Пфф, да запросто, — я так обрадовался, что не прозвучало ожидаемое слово, поэтому даже не слушал суть желания. А теперь обомлел. — Чего. — Женись на мне, — громче повторил он. У меня впервые в жизни затряслись коленки. — Гражданский брак? — вяло предложил я заплетающимся от просьбы языком. — Сойдёт, — просто ответил Тимур и бесцеремонно прошёл в зал, плюхнулся на диван. — Ну, долго ты там стоять будешь? Дверь закрой — сквозняк. Да и вообще, я есть уже хочу. За что?.. Этот гадёныш от меня ведь просто так не отвяжется. Всё, завтра же звоню Светке и требую, чтобы её фазан забирал своего укурыша с глаз моих долой. И возьму отпуск, поеду на Мальдивы на месяц. *** **Через два дня** – Мам, как так уехали? — я с надеждой взирал на женщину, срываясь на отчаянный крик. — Да успокойся ты. Они переехали в Троицк, там Алёше квартиру по работе дали,— разъяснила она, помешивая содержимое кастрюли. Ну всё, мамуль, внуков тебе не видать, думал я, искоса поглядывая на нагло улыбающегося Тимурку. Знал же, чёрт.