Танцы на стёклах

— Ну привет, лапуля. Сердце пропустило удар. Вот он стоит, прямо перед ней, настоящий. Не во сне, не в воспоминаниях, не в представлениях о счастливой жизни с ним. Здесь. Прямо напротив. В пяти метрах от тебя. Что ты стоишь, Мишель? Скажи хоть что-то, только не молчи! Не стой как дерево посреди поляны, отвечай! Охота кинуться сейчас в его объятия, расцеловать. Или ударить так больно и сильно, чтобы он почувствовал всю её душевную боль. А потом, всё-таки, поцеловать. И обнимать его крепко, а потом долго плакать на груди. Обижаться на него, вспоминая прошлое, а потом прощать и много раз целовать. Но реальность проникает в затуманенное сознание слишком быстро. Прошло слишком много времени, Мишель. Ничего не вернуть. Ты живёшь с Джастином, он любит тебя, он самый родной человек, после Молли. А самое главное, что дошло позже всего...это же он жених. Сука, жених. Брэндон. Жених. Главный холостяк этого мира. Жених. Значит, женится. На этой вот девушке, что сидит рядом. Неужели эта стерва смогла растопить его холодное сердце? Как когда-то Мишель. Или, выходит, сделала что-то большее. Ведь она сейчас его невеста. Кристина невеста Брэндона. Кристина. Ещё и имя такое дурацкое. Да и вся она противная. А он красивый. Возмужал ещё больше. Глаза эти, почти прозрачные, чуть ли не в душу смотрят. И она видит, что он помнит. Всё помнит, как и она. А она и не смогла бы забыть. Потому что... не смогла бы. Мишель сразу машинально коснулась жетонов на груди. Брэндон заметил это и усмехнулся. Зрительный контакт длится уже секунд двадцать, а невеста сидит и делает селфи, не замечая ничего вокруг, кроме себя. Ну же, Мишель, ответь хоть что-то. Пожалуйста. — Доброй день. Вы, я так понимаю, жених? Я Мишель. Сделать вид, что ты его не знаешь? Зачем? Для невесты? Наверное, лучший вариант. Абстрагироваться от всего и просто делать свою работу. Так будет лучше для всех. Просто не думать и не вспоминать. Он жених, у него будет свадьба. Это достаточно весомый аргумент, чтобы Мишель сделала вид, что они не знакомы. — Я Брэндон. Будем знакомы. А он смотрит, всё так же, прямо в глаза. Проникает этим взглядом в самое сердце. Забирает остатки души себе, прямо сейчас. Улыбается, сволочь, и смотрит. Так пристально, что мурашки бегают по телу. Так глубоко, что застонать от одного взгляда хочется. Так неправильно и так некрасиво заниматься сексом в мыслях, когда рядом сидит невеста. Но они трахнули друг друга уже несколько раз только что. А на деле... — Будем. Приятно познакомиться. И она отводит взгляд. Находит в себе силы отвернуться так резко, что жетоны зазвенели, напоминая им двоим о том, что все эти годы Брэндон был рядом всегда. — Вы можете пройти в раздевалку переодеться, или сменить обувь прямо здесь, как вам будет удобно. — тараторит Мишель, судорожно делая вид какой-то активности у музыкального проигрывателя. — Мы только переобуемся, и так из-за него начинаем позже, чем нужно. — наконец-то оторвалась от телефона Кристина и обратила внимание на своего жениха. — Как вам будет удобно. Я смотрю на флешке три песни? Какая у вас в приоритете? Выбрали бы сейчас и первые движения наложили бы идеально на музыку. — Мне всё равно, — произносит Брэндон, пока без стеснения меняет майку прямо в зале, — Крис всё равно не одобрит мой выбор, поэтому пусть сама решает. — Конечно не одобрю! Как можно доверять выбор хоть чего-то человеку, у которого совершенно нет вкуса? Вот сейчас было неожиданно. Мишель всегда считала Брэндона одним из тех людей, у которого был безупречный вкус. В одежде, в причёске, в еде, в конце концов. А тут такое заявление. Как они вообще могут жениться с такими отношениями? Спустя минут пятнадцать, Кристина всё-таки определилась с песней. Спорила сама с собой, сама с собой советовалась. В то время, как Брэндон без стеснения рассматривал Мишель, а та в свою очередь старалась не встречаться с ним взглядами. Выходило, к слову, не очень. Мишель не могла разгадать его взгляд. Никогда не могла. Она знала, что она тонет в этих глазах, но никогда не могла понять, о чем он думает, когда смотрит вот так. То ли это безразличие, то ли презрение, то ли безумная любовь. Невозможно разгадать. Кажется, что он не выражает никаких эмоций...но нет. Их там огромный спектр. Только знать бы, каких... Пара стала рядом, Мишель стала напротив них. Что ж, если уж и делать вид, что не знакомы, так делать это профессионально. — Скажите, танцами из вас никто не занимался? Чтобы я примерно понимала, чего ожидать. Брэндон еле заметно усмехнулся, но отвечать не стал. Да и не успел бы, снова эта Кристина... — Я занималась в детстве, недолго, Брэндон нет. С ним вообще сложно, он как медведь танцует. Но я думаю вы справитесь, о вас отзывы хорошие. Брэндон не занимался танцами? А как же... Ну не могло же ей присниться? Такая себе длинная галлюцинация. Почему невеста не знает о том, что её жених прекрасно танцует? Это странно. Странно и то, как ведёт себя Брэндон во время репетиции. Медведь да и всё. Путает ноги, делает совершенно ужасные шаги, не может сделать элементарные элементы. С невестой всё не так плохо, но, видимо, занималась танцами она уже очень давно. — Так, всё, я так больше не могу! — вопит Кристина и подбегает к своей сумке, на ходу снимая бальные туфли. — Как можно быть таким кривым? Почему я у тебя идеальная, а ты вот такой? Разбирайтесь с ним сами, Мишель. А я потом приду и выучу всё за пару занятий. Всё! — и вылетела из студии громко хлопнув дверью. Брэндон всё это время стоял и смотрел в потолок, засунув руки в спортивные шорты, а после еле слышно простонал в потолок: — Как же она меня достала... Сейчас Мишель набралась смелости. Кристина ушла, а значит делать вид, что они не знакомы, не нужно. — Странно, что до сих пор ты её не бросил. Раньше тебе не составляло труда оставлять человека одного. — Ты хочешь поговорить об этом? — О нет, спасибо. Я просто констатирую факт. Что за цирк с неумением танцевать? К чему это всё? Он опустил голову и снова стал смотреть ей в глаза. Так и стояли. Мишель, сложа руки в замок на груди, и Брэндон, держа руки в карманах. Не разрывая взгляда. — Крис не знает, что я танцор, — пожимает плечами Брэндон, — и не должна знать. — Очень странно скрывать такое от любимого человека. — А я от любимого и не скрываю. А Крис знать не должна. Сердечко желает, чтобы это он так о ней говорил. Что это она тот самый любимый человек, который знает. Но разум умоляет очнуться и не строить иллюзий. Всё в прошлом. В далёком прошлом. — Ладно. Это не моё дело. К слову, можешь не ходить на репетиции. Придёшь перед свадьбой, выучишь всё за час и всё. Потом введем в танец Крис и скажем ей, что я совершила чудо. Можешь быть свободен. — Я не хочу. Урок оплачен, будь добра его провести. — Я верну деньги. — Нет, Мишель, проведи урок. — Зачем? — Я хочу. И пока Мишель стояла в неком ступоре, он быстрым шагом подошёл к колонкам, убрал флешку, подключил телефон и включил... румбу? Он подошёл к ней сзади и коснулся кончиками пальцев её обнаженных плеч. Медленно провёл вниз подушечками, до самых кистей, а после переплел их пальцы. Он касается губами её макушки и вдыхает её особенный аромат, пока она прикрывает глаза в наслаждении. Она всегда пахла по-особенному. Мятой и апельсинами. Кружила голову и будоражила сознание, сейчас ровно так же, как и долгих пять с небольшим лет назад. Она сжимает его пальцы своими, словно боится, что он расстворится. Или снова уйдет. И она понимает, что должна оттолкнуть его, но она просто не может. Не хватает сил противиться, когда он носом проводит линию по нежной коже шеи, когда оставляет еле заметный поцелуй на плече. Она чуть ли не падает, теряя равновесие от его нежных прикосновений. Она так долго о них мечтала, она так долго представляла его в своих фантазиях о светлом будущем... Он разворачивает её лицом к себе и становится в танцевальную позу, заводя одну руку на поясницу Мишель, а другую отводит всторону, снова переплетая их пальцы. Взгляд девушки затуманен этим сумасшествием. Это просто не может быть правдой. Это не имеет права быть правдой. — Потанцуй со мной, Мишель. Он шепчет так тихо, куда-то в район её виска, что она еле улавливает суть происходящего. Потанцевать? Почему он просит этого? Что танцевать! Куда танцевать? Она просто в ступоре сейчас, без возможности прийти в себя. Но когда он крепко сжимает её талию и немного отрывает от пола, она включается. Она хочет танцевать с ним. Танцы — это её жизнь. Это выражение её эмоций, это выброс негатива и просто то, что приносит удовольствие. Он хочет сейчас танцевать с ней. Румбу. Танец страсти. Они ни разу не разорвали зрительный контакт друг с другом. Он поднимал её и кружил, двигался идеально, будто и не было того спектакля с неумеющим танцевать Брэндоном. Они профессионально перебирают ногами, сливаясь в танце так интимно, что это вполне потянет на секс. Ритм слишком быстрый, но они не заканчивают, пока не утихнет музыка. Он наклоняет её на последней ноте и склоняется над ней сам, дыша ей в шею. Слишком близко, как для тех, кто расстался пять лет назад. Слишком интимно, как для тех, кто и не был то в отношениях никогда. Слишком, мать его, приятно. Но это всё слишком. Слишком неправильно. — Брэндон...— шепчет Мишель, отстраняясь от парня. — Зачем это всё? — Мы просто танцевали. — Не ври хотя бы себе. Мы не просто танцевали. — Хорошо, мы не просто танцевали. — Так зачем? Это всё неправильно, так не должно быть. — А я скучал, лапуля... — Я тоже скучала, Брэндон. Но это, чёрт возьми, неправильно. Вот такие танцы, это неправильно. Твои касания и шепот — неправильно. И твоё резкое появление через долгие годы тоже неправильно. Он снова подходит критически близко к Мишель и смотрит ей в глаза, замечая в них дикую боль. Дикую и долгую боль, которую он принес ей сам. Своими руками, словами, поступками. — Разве я когда-то отличался примерным поведением? — Никогда. — шепчет Мишель, не отводя взгляд. — Тогда какого черта, Мишель? Он шепчет ещё тише, услышать практически невозможно, но она слышит. Его слова она услышит всегда. Он наклоняется к ней и касается её губ нежно и трепетно. Аккуратно, но не спрашивая разрешения. Он всегда берет и делает то, что считает нужным. И это убивает. Убивает остатки её самообладания, когда она отвечает на поцелуй. Нужный поцелуй, такой невесомый, практически детский. Но такой сладкий и долгожданный, что срывает крышу и заставляет сердце выпрыгивать из груди. Но долго это счастье не продлилось. У Мишель зазвонил телефон и она отпрыгнула от Брэндона, словно он бьётся током. Звонит Джастин. Она сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь выровнять дыхание, пока Брэндон просто стоял посреди зала и любовался ею. — Алло? — Привет, крошка. Не отвлекаю? — Ну, минутка есть. Что-то случилось? — Хотел позвать тебя в кино, но знаю, что сюрпризы с твоей работой лучше не делать. Ты как, свободна вечером? — А? Да, кино, конечно, да, хорошо. Давай сходим. — Хорошо, милая, целую. Заеду за тобой? — И я тебя целую. Жду тебя в восемь. А минуту назад целовала Брэндона. И от этого хочется куда-то спрятаться. Потому что смотреть в глаза Джастину она спокойно не сможет больше. — Нашла себе парня? Его голос вытаскивает её из раздумий на тему того, что Мишель не умеет врать. — Тебя это удивляет? Ты ведь нашел себе невесту. Чем я хуже? — Крис моя невеста только по бумагам. Это прихоть моего отца, чтобы я смог руководить своей долей бизнеса. — И тем не менее. У неё кольцо на пальце, у вас свадьба скоро. — А у тебя я кольца не наблюдаю. Замуж не зовёт? — Зовёт. Не соглашаюсь. — Почему? — Потому что я считаю, что жениться нужно только по любви. — Не любишь его, значит? — Это имеет значение? Он родной человек, тот, кто поддержал меня в трудную минуту, а не бросил плачущую посреди чужого города. Он чётко знает, чего хочет от меня и от наших отношений, а не отшивает меня после секса. И он всегда рядом, и никогда не пропадает на чёртовых пять лет, Брэндон. Слёзы катятся по щекам Мишель, падая солёными каплями на паркет. Оба понимают, что сейчас она говорила не о чувствах к своему парню, а о обидах на Брэндона. Прошло кучу времени, а её раны до сих пор кровоточат. И это только его вина. Он виноват в том, что она сейчас плачет. И он хочет что-то сделать, как-то утешить. Подходит и пытается обнять, но она его руки резко отбрасывает в стороны. — Нет! Уходи! — она кричит захлёбываясь в своих слезах. — Ты не должен меня обнимать, нет! Это неправильно, чёрт возьми! У тебя есть невеста, иди к ней и обнимай её! Как мне теперь смотреть в глаза Джастину после этого поцелуя? Он никогда не простит! — Джастину? Кулаки Брэндона сжимаются до побеления костяшек. Он не хочет отпускать её к Джастину. Он хочет прижать её к себе и целовать, страстно сплетая языки. Но он берёт свои вещи и громко хлопая дверью, уходит.