It's okay.

      Дерек смотрит.       Он впивается в неё взглядом яростно, почти поедая, потому что голоден. Он дышит глубоко — воздуха действительно начинает не хватать. Тонкие черты лица, хрупкие руки, ясный взгляд — Сара осталась почти такой же, лишь мелкая россыпь мимических морщин добавилась в образ. Ему кажется, что в комнате они одни. Их старые друзья — лишь фон. Не так он хотел с ней увидеться спустя всё это время, не при таких обстоятельствах. Внутри что-то горит, то, что, казалось, он давно потушил другими случайными девушками.       Она замечает. Облизывает пересохшие губы, сглатывает, но не смотрит в ответ. Помнит. Дерек хмыкает.       Когда она обвила его шею своими холодными руками в ту ночь, ему было теплее всех на свете. Сара переехала к ним в дом, и этого факта хватило для того, чтобы юный Дерек утонул в пучине фантазий. А потом они стали явью. Он пришёл пожелать спокойной ночи, а затем, закрывая дверь, услышал тихое «постой».       Им сорвало крышу. Дерек не понимал, что происходит, когда она тихо шептала его имя ему в губы, прося не уходить.       Он не собирался.       Её узкая талия, её тонкие ключицы, чуть суховатые волосы — всё то, чего он так хотел коснуться. Но Дерек получил больше положенного, чего они не смогли друг другу простить. Приглушенные стоны, влажные простыни, её пальцы, жадно блуждающие по его спине. Они — потерянные души, потерянные дети, которым слишком многое выпало пережить. Он тонет в ней без остатка, погружается так, как никогда не мог предположить.       Дерек прикрывает глаза, воспоминания накрывают его с головой, оглушая. Мурашки бегут по телу — они никогда не говорили о том, что произошло в ту ночь. Он даже не пытался, а она просто продолжала щебетать о Майкле вместе с Кэнди, будто бы всё хорошо. Всё нормально.       Он шумно вдыхает, прежде чем поцеловать её. В пещере холодно, но Сара такая родная, такая его сейчас, что ему плевать на всё. Когда она отвечает ему на поцелуй, он чувствует, как слёзы комом встают в горле. Боже, боже, боже. — Дерек, я, — она начинает говорить, но он резко затыкает её самым удобным способом, вновь целуя, обхватывая шею, поглаживая её. Сара отстраняется и смотрит на него отрешённо, с болью. — Прости, Дерек, это не то, что нам сейчас нужно, — она опускает взгляд, убирая его руки от себя. — Правда? — он саркастически приподнимает бровь, не собираясь отступать. — Когда мы вообще делали то, что нам нужно? Мы не из тех, кто живёт мирной жизнью и играет по правилам, разве нет? Она смаргивает слёзы, мотая головой из стороны в сторону. — Чёрт, Сара, я буквально живу той ночью каждый день, можешь ты это понять? Сколько раз тебе нужно обжечь меня, чтобы понять, что я люблю? Люблю даже сейчас, когда ты заявляешься спустя столько лет, как ни в чём не бывало. Он морщится, будто от боли, и всё же отстраняется от неё. — Я, блин, запуталась. Что тогда, что сейчас. Просто ты был всегда рядом, такой рассудительный, понимающий. И Майкл, — она хватается руками за голову. «Люблю» отдаётся эхом внутри неё.       Дерек смотрит на Сару и видит всё ту же маленькую девочку, какой она была десять лет назад. Никакие морщинки не смогут его провести. Она потеряна, она напугана самой собой. Будто им других приключений не хватало. Девушка поднимает на него заплаканные глаза, и ему становится больно — он является одной из причин её расстройства. Желваки заиграли, и он тянется, было, успокоить её, обнять, но одёргивает себя. Нет. Она приближается сама.       Целует жадно, быстро, и соль разъедает ему искусанные губы, впитывается в них. Он уже не может быть уверен, чьи именно это слёзы. Сара впивается ногтями ему в спину, садится на него, двигается так, будто от этого зависит её жизнь. Дерек боится спешить и просто наслаждается тем, что есть сейчас. Она осыпает поцелуями его шею, прикусывает тонкую кожу, играясь с ним. Дерек гладит её упругие бёдра, исследуя всё, до чего может дотянуться.       О`Нил поддаётся ему навстречу всем своим естеством, пытаясь слиться воедино. Когда они оказываются без одежды? Дерек не помнит. Он помнит лишь внешний холод, идущий в контраст с тем, какая она горячая внутри. Они скучали.       Сара смотрит ему в глаза, продолжая умело двигаться, и невольно ему в голову приходит дурацкая мысль о том, сколько же парней у неё было. А кто был последним? А есть ли кто сейчас? От этого Дерек утробно рычит, ускоряясь, хватая её за волосы и оттягивая их назад. Она стонет чуть громче, а потом, переходя на крик, прикусывает ладонь. Когда они одеваются, обоим становится холоднее. Всё нормально.       Сара бросается на шею к Майклу, взвизгивая от счастья, целуя его лицо. — Малышка, я тоже скучал, — шепчет Тёрнер, но для Дерека это самый громкий на свете крик.       Пара мило щебечет, будто рядом нет никого, и Дерек кривится, сжимая кулаки. Боль разъедает его изнутри, но он старается не терять самообладание. Кто бы мог подумать, что Майкл после стольких лет до сих пор рядом с его Сарой?       Желание обладать или любовь — Дерек давно запутался в своих чувствах. Более того, даже не пытался распутаться, всё глубже закапывая себя. Сейчас, смотря на искренне радующуюся Сару, ему на долю секунды кажется, что она притворяется. Ему, по крайней мере, хочется, чтобы так было.       Они стоят в холле дома Морингов друг на против друга, и Дерек упёрто смотрит ей в глаза, не желая начинать разговор первым. Он пытается понять, что же у неё на душе, но Сара, чёрт её дери, до сих пор осталась непрочитанной для него. Никсон дышит размеренно и просто ждёт. — Я должна была сказать сразу, — с придыханием произносит Сара, срывая оковы тишины. — Должна, но не хотела. Она смотрит на него в ответ с таким же вызовом, будто не чувствует вины. — Хах, — он больно улыбается, — ты действительно счастлива с ним? На вопросе его голос становится жёстким, холодным, словно металл. Он сам не знает, как смог его задать. Ноша не по силам. Её глаза бегают. — Да, Дерек. Да, — кажется, она пытается убедить саму себя, и он это понимает. Дерек уже терял её. Он привык. Он справится. Всё нормально.