Розыск

Бар был озарён цветными вывесками и яркими атрибутами, по типу: неоновых ламп и светодиодных лент, что светились в приглушённом свете. На дорожке, что вела к заднему двору была припаркованы знакомая машина. Устало ввалившись в кабинет, несколько знакомых глаз впились в ребят, то ли в недоумении, то ли в восхищении. Хотя, здесь голоса разделились, этого не было в плане, это был риск, но он оказался оправдан. Поступок Холла заставлял восторгаться и усомниться в его осознании опасности. Он словно мальчишка, нарушил все запреты, смачно наплевав на них. Аарон молча смерил всех сидящих взглядом и молча нажал на кнопку пульта. Слабое цветное изображение, прерывающимся постоянными помехами, замигало на стареньком телевизоре, что располагался в другом конце помещения. Появилась слабая картинка горящего полицейского участка, а вокруг немыслимое количество карет скорой помощи. Кого-то укладывали в черные полиэтиленовые пакеты, скрывая обугленные тела, кого-то на каталках под вой сирен и освещение синих мигающих ламп увозили на окраину, в больницу этого города. Голос девушки постоянно что-то торопливо вещал, комментируя происходящее событие, что состоялось несколько часов назад. »…Десять погибших людей были найдены в здании. Были ли среди них преступники? Дожидаемся сообщения. Шериф Дерек Никсон остался жив, но находится в крайне тяжелом состоянии, врачи борются за его жизнь в данную минуту. Также четверо сотрудников полиции находятся в тяжелом состоянии и находятся под наблюдением медицинских работников. Неполадки с блоком питания или очередная проделка опасных группировок, что шериф Никсон грозился прикрыть еще два месяца назад? Об этом событии разберемся завтра в студии со специалистами…» Темный экран и громкий вздох Аарона, что опускает пульт на край стола. Подняв свои хмельные янтарные глаза, он одобрительно оценивает состав, заостряя внимание на все еще живых Сойках, недоуменно смотрит на Холла, тот лишь виновато пожимает плечами. — Хорошая была работа, Вишня, с возвращением, — подняв бокал вверх, Хилл опустошает бурбон, жадно упиваясь каждой каплей, — теперь мы можем приступить к основной задаче, верно, Катрин? — ее имя произносит со всей неприязнью, что была в нем. Девушка закатывает глаза и раскладывает непонятный кусок мятой бумаги с некой схемой. Попутно объясняя план дальнейших действий, указывая на различные расчерченные линии. Получив основную информацию, Сара отстраняется от стола и пытается поймать пальцами маленькие пылинки, что кружились в воздухе, ей абсолютно неважны мелочи, ведь самое интересное-импровизация. — Принцесса, можем выйти? — Вишня подошел ближе к девушке, легким кивком головы указал на дверь выхода. Девушка уже встала с дивана и двинулась в сторону, но как по закону подлости перед ними возникла широкоплечая, рыжеволосая стена и имя этой стене — Майкл Тёрнер. — Детка, куда это ты собралась? — парень резким движением притянул ее к себе. — Малыш Майки, дай поговорить с принцессой, я не сделаю ей больно, только приятно, — кучерявый протянул руку Саре, злобно ухмыляясь Дракону. — Хочешь, чтобы она стала твоей «очередной принцессой»? Даже не надейся, она не пойдет с тобой, — Майкл сжал талию девушки с такой силой, что возможно останутся отпечатки пальцев на тонкой талии, на такие действия она шикнула. — Прошу заметить, что принцесса только она одна, а вот твоих «деток» даже пальцев всех нас не хватит, чтобы пересчитать, — Вишня сложил руки на груди и наклонил голову в бок, наблюдая за безумными действиями напарника. — Алло, я как бы здесь! — Сара вывернулась из цепкой хватки Майкла и грозно посмотрела на него, — что за концерт, Тернер? Я как бы не твоя! — Ах, не моя?! — парень был похож на бомбу, что вот-вот взорвется. Он резко дернул ее запястье и повел в сторону выхода. — Пойдем-ка поговорим! — и под недоуменные взгляды всех присутствующих они скрылись в темных коридорах. С силой сжимая руку Сары он вывел их на улицу. Одним резким движением Майкл развернул ее и прислонил к стене, расставив ладони по обе стороны от ее лица. Глаза недобро сверкали, впиваясь в ее холодный и даже равнодушный взгляд. Он поедал ее зелеными изумрудами, пытаясь запустить свои цепкие нити в ее разум. По телу пробежал разряд, словно током ударили. Так оно и было, только название этому току — чувства. Ранее они были чужды для него, но он не видел в ней просто подстилку или напарницу на пару дел, для него не существовало понятие «договор», да плевать он хотел. В голове крутилась одна фраза: «я не твоя». В смысле? А что же все это было? Просто показуха? О, нет, он докопается до правды. Прямо сейчас. — Не хочешь ничего мне объяснить? — он прорычал наклоняясь ближе к ее лицу. — А что объяснять? Вроде, официально мы не вместе? — наклонив голову прямо спрашивает она, сама не понимая, чего хочет добиться. — А что тогда за херня происходит между нами? Ты стала моей, — парень наклонился к ее уху и стал медленно шептать, — когда первый раз огрызнулась на меня. Ты стала моей, когда позволила помочь тебе. Ты стала моей, когда я был для тебя разовой акцией. Ты стала моей, когда не отходила от моей постели и поила супом, словно я последний человек на этой планете. Ты стала моей, когда убила Гризли на моих глазах, а потом ревела в пиджак, говоря, как тебе тяжело. Ты стала моей, когда на протяжение всей гребаной недели просыпалась в моих объятьях. — Майкл, я… — Ты не попыталась убить меня, ни разу. Ты позволяла быть рядом, когда тебе было трудно. Ты стала моей, когда сказала, что принимаешь мою сторону. Да черт возьми, Сара! — парень запустил пятерню в волосы, нервно перебирая пряди, — я стал твоим. Плевал я на все конфликты, ты нужна мне! «Ты нужна мне… Нужна» Девушка подняла свои большие глаза и забегала от зрачка до зрачка. Он прав, она стала его, просто не хочет признавать этого. Не хочет, боится. Договор, Катрин, дело, розыск. Слова бегали в ее разуме, крича о неправильности ее действий и мыслей. Всё отталкивало ее от него, она не хотела сойти с ума, но он был нужен ей, а она ему. Никто другой не поймет ее замысел по одним глазам. А каждое утро она встречала не хмурым лицом, а с улыбкой, что он рядом и никуда не ушел. Он заботился о ней, не осуждал ее осечек, он любил ее. Драконы умеют любить. — Майкл, повтори… — Ты. Нужна. Мне. Без лишних слов, она обхватывает его слегка щетинистое лицо своими маленькими ладошками и большим пальцем поглаживает щеку. Глаза в глаза. Один вздох. Один выдох. Она примыкает к его губам. В нем нет прежней грубости и страсти, лишь их истинные чувства. Сплошное безумие. Их безумие. — Я твоя, Майкл Тёрнер. Войдя обратно в кабинет под руку, ребята ловили свирепые взгляды главарей каждой банды. Недоумение и злость Джона, и лишь Моринг смотрели с одобрением и теплом. — Успокоил свою шлюшку? — прыснул Холл, ловя одобрительный взор глаз со стороны Аарона, — интересно она хорошо сосет за дозу цветочков? — надув губки Джон потер подбородок, якобы размышляя. — Закрой пасть, Холл! — Майкл сжал кулаки, — еще одно гнилое слово от тебя, и я клянусь больше не буду себя сдерживать. — То есть на меня за правду накинешься? А как свой член в штанах держать, дабы договор не нарушить и не трахаться с врагом, так ты не думал, да? — Джон вплотную подошел к Тёрнеру, ловя на себе взгляды присутствующих, — правда глаза режет? Давай, ударь меня здесь и покажи, как нужно нарушать договор. — Я это запомнил. А ты даже не думай метить на место Хилла, это место не для слюнтяев, — парень перешел на шепот, — ты здесь никто. Жаль Аннет тебя пожалела, надо было убить тебя, а не мать, — теперь напрягся шатен, — Давай, ударь меня здесь и покажи, как нужно нарушать договор, — передразнил его Майкл, а дальше, поворачиваясь к главе Драконов заявил, как факт, — завтра я и О’Нил, едем в старую заброшенную больницу, и передадим привет мишкам. Это не обсуждается, днем заеду и заберу готовые сумки. — Разве птичка не должна спать в нашей клетке? — поинтересовался Аарон, явно разозленный фактом, что Дракон связался с Сойкой. — Мне плевать, если кто и будет нарушать договор с ней, так это я. Дорога не заняла много времени. Все время пара ехала молча, наслаждаясь моментом, размышляя о том, что будет дальше, ведь такая реакция была не самой мягкой, но другой ожидать не следовала. Но сейчас их это не волновало, это было будущее, им хорошо сейчас, и завтра они вновь прольют кровь вместе. Тихое семейное дело. Припарковав байк возле холодного дома, что был без отопления практически двенадцать часов, Майкл помог слезть Саре. Разведя небольшую печь, дабы хоть немного прогреть домишку, он засмотрелся казалось на вечно горящий огонь. А в этом мире хоть что-то вечно? Первым делом Сара выкинула все таблетки, что были в ее сумке, в мусорное ведро, дабы дать волю своим эмоциям, и больше не прятаться за медицинскими назначениями, что покоились в ее карточки пациента несколько лет. Теперь она вспомнит все. Теплый свет наполнил гостиную, озаряя оранжевыми лучиками паркет. Дрова затрещали, а печка вмиг стала теплой, набирая обороты и градусы жара. Майкл поднялся с колен и встал напротив девушки, протягивая ей свою руку. — Оставь на ней свой шрам, — парень закатил рукав рубашки, демонстрирую идеально нетронутое место кожи. Без лишних вопросов девушка достала свой нож, раскладывая его в два счета. По идеальному покрытию металла отливались искры огня. Теплый перелив придавал демоническое действие. Холодное лезвие коснулось мягкой кожи предплечья мягко протыкая ее. Маленькая теплая струйка алой жидкости сплеталась с узором голубых вен, медленно струясь к кисти. Надавив еще сильнее, кровь увеличилась, получив свободу. Первые капли упали на чистый пол, оставляя свой отпечаток не только внизу, но и в памяти каждого из них. Глаза в глаза, передавая электрический ток друг другу, Сара подняла его руку к своим губам, мягко проводя горячим кончиком языка по тонким линиями напряженных сосудов, от запястья к локтю, жадно пачкая губы красным оттенком. — Теперь я полностью твой, — не обращая внимая на стекающуюся кровь, Майкл забрал нож из руки Сары, мягко расцепляя ее пальцы, — а ты моя, — парень откинул копну пшеничных волос на плечо и отодвинул край футболки, оголяя плечо и выразительные ключицы. Примкнув губами к ключице, Майкл провел тонкую дорожку поцелуев, языком выводя странную линию, больше похожую на зигзаг. Сара откинула голову назад, издав тихий стон. Отстранившись от прекрасно выпирающей косточки парень поднес нож перпендикулярно, с треском вонзился лезвием в тонкую кожу. Повторяя все движения, что он совершил языком, он ловил мельчайшие частицы жизненно важного нектара, что так и старались убежать под футболку на грудь. С новым поцелуем он нежно и долго впивался в светлую, лишенную загара кожу, высасывая каждую каплю, напрочь забыв о своей кровоточащей руке. Запустив ладошку в непослушные пряди, Сара оттягивала волосы, пытаясь отстранить парня от себя. Правая рука парня поднялась с талии на горло, ловко огибая красивое очертание груди. Сжав ее шею так, что вместо стона уже слышны хрипы, Майкл откинул ее не диван, нависая своим большим мужественным телом над ней, хрупкой и маленькой. — Майкл, — прохрипела Сара, вцепившись в здоровую руку, — твоя рука… Проигнорировав ее слова, он лишь с треском оторвал непослушный рукав черной рубашки, откидывая его в сторону, поднес свое новое увечье над ее лицом. Капли лихо стекали по предплечью, ловко сворачивая на половине пути и маленькими частицами стекали в рот девушки, что так жадно их хватала вместе с потоком воздуха. Сопротивляясь его сильной хватке на горле, привстала сквозь боль, касаясь языком до ранки, что она собственнически оставила на его теле. Он отпустил ее горло, подбираясь к футболке, мучительно медленно потянул вверх, задевая шрам и размазывая быстро струящуюся кровь по всему плечу. Стянув с нее джинсы, оставив изумительной формы тело в нижнем белье, отстранился, изучая каждый ее изгибй, который так и манил его зеленые изумруды. — Я тебе задолжал, — медленно расстегивая пуговицы на оставшейся ткани, парень наклоняется к ее лицу, издевательски прикусывая кончик носа, — еще один безупречный секс, — он впивается в ее губы, так страстно и сильно закусывая их, будто они давние любовники, что не виделись больше недели. Ее тонкие пальчики потянулись к ширинке брюк, пытаясь стянуть с него злосчастный элемент одежды. Ее ладони невольно затрагивают орган, что натянул ткань в области паха, вызвав сильный, дикий рык раненого животного. Высвободив его наружу, она притягивает его за шею к своим губам, проникая языком намного глубже, чем раньше. Срываясь в диком желании и страсти, они питают и терзают тела друг друга до боли. Майкл отстраняется от любимых и ненасытных уст, вновь припадая к красивому изгибу ключиц, подхватывая свободной от опоры рукой ее грудь, скручивая сначала один сосок, затем другой, срывая стоны, заставляя выгибаться ему навстречу, словно дикая кошка. Вдоволь наигравшись с костяшкой, парень ловит убежавшие струйки, что спрятались в ложбинке, между груди. Сара извивается как может, выпуская из своего рта молящие стоны. Она не может больше ждать. Выгибается в пояснице максимально, насколько позволяет строение человеческого позвоночника, помогая примкнуть к ее телу. Спустив руку к маняще влажному влагалищу, подушечкой пальца распределил сладкий вкус своей любимой Сойки. Играя с клитором, то и дело надавливая на него, наблюдал за закатывающимися от удовольствия глазами. Поднимая руку к безупречной груди, одним резким движением он входит в нее до упора, ловя истерзанными губами новый стон. Не дав оклематься, начинает раскачивать тазом, вдалбливая ее в старенький диван. Языки пламени печи, точно также, как и их собственные, переплетались в диком и жарком пламени страсти, обжигая маленькие деревяшки, что наполняли своими треском комнату, соединяясь в унисон со стонами и рыками пары. Комната наполнялась ярким цветом огня, отдавая свое тепло каждому холодному закоулку дома, в то время как комната давным-давно была наполнена жаром этих двоих. Грубые толчки подводили к пику, живот девушки покрылся испариной. Поставив руку на спинку дивана, Майкл делал последние рывки, рыча со всей силы, а с уст девушки слетали громкие, безудержные стоны. Почувствовав, как она сжимает тугим кольцом его член, он вытащил его изливаясь на живот. С руки упали капли крови, перемешиваясь со спермой. Сара подхватила полученную субстанцию пальчикам и облизала их, яро упиваясь его нектаром, демонстративно облизывая каждый палец. Хмурое серое небо вновь обрушилось на город, лишая единственного источника света. Поежившись в кровати, Сара опустила руку и постучала по кровати в попытке найти тело, что всю ночь грело ее своим теплом. Майкл стоял на кухне, готовя завтрак в фартуке практически на нагое тело, прикрывали его достоинство лишь серые боксеры. Девушка встала у дверного косяка, наблюдая за Драконом, что нашептывал непонятные слова себе под нос. «Где бы ты не находился, Как от нас бы ты не скрылся Не исчезнешь никуда, Мы найдем тебя всегда…» О’Нил подошла сзади, обвивая торс парня и упираясь холодным носом куда-то между пылающих жаром лопаток. — Детка, ты уже встала? — парень перевернул тосты на сковороде и повернул голову к девушке. Она лишь тихо промычала, что-то похожее на «угу», и поднялась на носочки, впиваясь в его губы. — Ты конечно сладкая, но это десерт, — он выложил два самодельных сэндвича с сыром и помидорами на тарелки и поставил на стол, где ее уже ждал ее любимый кофе, что она пила каждый день в его доме уже больше недели, — мне надо с Вишней увидеться, так что будешь сидеть дома и ждать меня, а вечером мы отправимся на совместное убийство, как ты и хотела — веселье, — слишком мечтательно протянул Майкл, смотря куда-то в потолок, рассматривая незамысловатые узоры. — Как рука? — отпив из чашки любимый горьковатый вкус, побеспокоилась она. — Сносно, можешь не переживать. — И много у тебя шрамов от твоих пассий? — А ты ревнуешь? — ухмыльнулся он, — ты первая, кому я хочу доказать таким способом, что не стоит сомневаться во мне. Теперь ты должна понимать, что эта «метка» — знак того, что я не вру насчет нас. Спустя час Майкл собрался и уехал на встречу с Вишней, запирая О’Нил на замок. Проведя еще один час за сборами, она позвонила в логово Драконов, искренне надеясь, что трубку возьмет кто-то из Соек. Удача была на ее стороне и на другом конце провода, с явными помехами послышался голос Стефани. Договорившись о встрече на другой стороне озера, девушки завершили разговор. Наспех натягивая черные джинсы и заправляя футболку такого же цвета внутрь, Сара остановилась перед зеркалом, вглядываясь в свое отражение. Некая полоса шрама, как ей казалось вчера, оказалась практически ровно выведенной буквой «М». Теперь она его. Мысли словно гром накатили сверху, ударяя по самым слабым местам сознания. Казалось, сколько шрамов на ее теле и чем этот отличается? Каждый шрам нес тяжелую ношу воспоминаний. Отец, шрам полученный на деле или селфхарм, а потом снова отец. Один замкнутый круг, но каждый имел маленькое, но значение. А эта буква стала символом ее новой, безудержной жизни. Тонкие пальцы обводили каждый изгиб, наблюдая за собственными действиями сквозь отражение зеркала, новое украшение ее тела, теперь оно самое любимое. Часовая стрелка коснулась отметки трех, и с тихим цоканьем, вывела девушку из пучины мыслей. Накинув бомбер Майкла, тот самый, что был на нем на фотографии, она поспешила к входной двери, безуспешно дернув за ручку. Этот мерзавец действительно ее запер? Оглядываясь вокруг, взгляд пал на окно. Открыв форточку настежь, она, опираясь на поставленный рядом стул попыталась просочиться на улицу. Ловко виляя своим телом, словно змея без костей Сара просунулась сквозь небольшое отверстие. Предусмотрительно заранее порывшись в ящиках комода О’Нил нашла ключи от байка Майкла, так как сам он уехал на машине. Подойдя к красивому «коню» она провела рукой по безупречно чистому корпусу, вставила ключ и одним легким поворотом мотор взревел с дикой силой, пугая птиц, что мирно покоились в своих гнездах на широких ветках старых деревьев. — Думаю ты простишь мне шалость, милый, — сказав самой себе, девушка двинулась в сторону леса, отъезжая от дома. Большие колеса разрывали песок под ними, оставляя четкие полосы позади себя. Маленькие камушки с тихим и тупым звуком разлетались в разные стороны, прячась в пучине высокой травы и сухих ветках. Холодный осенний ветер развивал непослушно выбившиеся пряди, перекрывая четкую картинку дороги. Звук мотора перемешался с волнующейся водой озера и резкими порывами ветра. Остановившись на берегу, девушка спрыгнула с мотоцикла, ища глазами знакомые фигуры. На небольшом мостике стояли Адель и Стефани бурно обсуждающие какую-то тему. — Заждались, птички? — Сара поочередно обняла каждую из девушек, отстранившись застегнула заедавшую молнию бомбера. Она утонула в вещице, пропитавшую запах Тернера, и не один стиральный порошок не затмит его чудно отвратительный парфюм, что единичными нотками сводил с ума добрую половину представителей женского пола. — Что-то хотела? Или мы просто так свалили от Катрин, предварительно получив неуместные наставления? — поинтересовалась шоколадка, оценивающая облик О’Нил. — Кстати о ней, — девушка достала сигарету, протягивая подругам, — что она задумала против Аарона, сама же говорила не шутить с ними, — долго втягиваясь, она выпустила дым, поморщив носик от тяжелой затяжки, что обдала горло неприятной горечью. — Хм, — Адель последовала примеру подруги, и затянулась, — а тебе можно говорить? Или все Тёрнеру разболтаешь? — Ты сейчас за кого меня принимаешь? — в недоумении спросила Сара, не понимая намеков подруги. — Не будь дурой, О’Нил, ты ввязалась не в ту компанию, — вмешалась Стефани, прожигая дыру в теле русоволосой. — Ха, не думала, что будет повод во мне усомниться, — задумчиво закусив губу, она прокрутила свое решение и еще раз убедилась в его верности, — отдайте товар и проваливайте. Адель выудила из заднего кармана небольшой пакетик на зип-замке и протянула девушке, но как только ее рук потянулась она резко оттянула назад. — Зачем тебе понадобились цветы Холла? Не уж то подсела после той дозы с вечеринки? — Не твое дело, Моринг, — прорычав эти слова, Сара оттолкнула подругу со всей силы в грудь, выхватывая заветную порцию. — Эй, с ума сошла? Сара, это не шутки, хочешь сторчаться? — Стефани помогла Адель встать, протянув ей руку, — и если тебе интересно, Катрин и пальцем не собирается трогать Драконов, лишь побыстрее закончить и мирно разойтись, Аарон насколько нам известно такого же мнения. Упиваясь взглядом в переливающиеся разного оттенка фиолетового, от индиго до чистого аметиста, Сара залилась чистым смехом, радуясь добыче. — Теперь обдолбанная на дело пойдешь? — отряхивая юбку, что была в пыли от старых, практически прогнивших деревянных досок моста, проговорила Адель. — Не суйте нос не в свое дело, раз считаете, что я уже не та, — пряча мешочек в карман джинс, Сара развернулась на пятках, оказавшись открытой спиной к Сойкам, — не думала, что пройдя такой путь вместе, вы посмеете усомниться в моих способностях. Мое досье, что я нарабатывала несколько лет, мои мужчины, что являлись лакомством для трупных червей, мой розыск, как особо опасной преступницы, вам ни о чем не говорит? Жаль. Поговорим когда про Катрин и Аарона правду расскажете, — закончив предложение, она двинулась к мотоциклу и в считаные минуты скрылась среди веток с опавшими листьями. — Не нравятся мне ее слова, Стеф, — потирая ушибленный бок, Адель двинулась к собственному байку. — Главное, чтоб не заигралась и бед не натворила, -мулатка еще раз взглянула назад, где только недавно виднелись очертания девушки, — как думаешь она его тронет? — Неа, этот паразит засел в ее голове надолго. Он похож на Маркела, такой же безбашенный и полный оторва, а первая любовь надолго застревает в сердце, сама знаешь. — Только тот не страдал психическими расстройствами и желанием убивать всех на своем пути. Максимально тихо подъехав к дому, Сара заметила припаркованную машину. Неловкость перед встречей прилипла к ней, затуманивая разум мыслями о том что она ослушалась его приказа, а за это может быть наказана.

***

Отец вернулся домой раньше обычного и, но не найдя дочь дома, принялся ждать ее в маленькой гостиной, попутно открывая новую банку светлого нефильтрованного пива. Запах со скоростью света наполнил помещение, перемешиваясь с неприятной вонью гнилых полов. Ничего неподозревающая девушка гуляла по вечернему парку, вдыхая теплый весенний воздух, в сотый раз прокручивая в голове план мести отцу. Убить его быстро или медленно? Воткнуть нож в спину или сразу в сердце? А может мучить его также, как и он делает это с ней и мамой? Медленно перебирая варианты действий, места и времени, она не заметила, как оказалась на пороге собственного дома. Маленький свет пробивался сквозь плотно задернутые красные шторы, не предвещали ничего хорошего. — Где ты была, О’Нил-младшая? — строгим тоном произнес отец, не удосужившись кинуть даже взгляда на девушку, что уже знала о предстоящем разговоре. Коленки предательски задрожали, а ранки на лопатках под липким пластырем покрылась противным потом, медленно отлепляя клей от кожи, субстанция собственного естественного секрета желез затекала на открытые шрамы, заставляя тех щипать. — В свою комнату, ты знаешь, что делать. — Мистер О’Нил, пожалуйста, — голос предательски задрожал, срываясь на высокие ноты. — Штрафной удар за официальное обращение не по делу, будь послушной девочкой. — Хорошо, папочка… Девушка вошла в свою комнату, вытягивая старые потрепанные бинты из прикроватной тумбы. Подойдя к холодной батарее, она села на колени. Слезы сами вырвались наружу, решив выплеснуться заранее, нежели во время привычных извращений. Затягивая тугой узел между руками и тонкой белой трубой, Сара жадно глотала воздух, боясь, что он окажется последним в ее жизни. Дверь открылась одним движением ноги. Темная фигура показалась в проеме, создавая ощущение, что сейчас перед ней сущий дьявол. — Готова к наказанию, папина девочка?

***

Сжав до боли кулаки она решила не пытать удачу через форточку, дабы оказаться незамеченной, Сара вошла через дверь. Темный коридор ни капли не манил к себе, а лишь усиливал жесткие воспоминания. Картина маслом, темная фигура стояла возле дверного косяка оперевшись о него. — Детка, ты нарушила мой приказ, где ты была? — тихий, но не менее строгий голос Тернера эхом отразился от пустых стен, нанося удар по барабанным перепонкам. — Майкл, не трогай меня. — Где ты была, — не желая оставлять все как есть парень сделал широкие шаги к девушке, впечатывая ее в стену. Холодные доски примкнули к ее лопаткам, неприятная морозность чувствовалась даже сквозь его кофту. — С Адель и Стеф. Майкл схватил ее за плечо, грубо отдергивая ее в сторону, нанес удар по стене, где секунду назад стояла девушка. Уже давно запекшаяся корочка, треснула на костяшках, а глухой удар снес фотографию в рамке с верхней полки. Стекло разбилось на мелкие осколки, словно хрупкий тонкий лед на застывших лужах. Он развернулся на одних лишь пятках, схватил ее за руку, не обращая внимание на ее крики и приказы убрать свои руки. Запустил ладонь в карманы джинс проверяя каждый из них. Из заднего он выудил злосчастный пакетик. — Вот, что они делали в кабинете Джона, черт, — выругавшись себе под нос, он поднял свирепые зеленые глаза, что в миг окрасились в цвет темных еловых ветвей, — зачем тебе эта дрянь? — И ты туда же?! Отпусти меня, мне больно, Майкл! — извиваясь, она пыталась вырвать руки из его ладоней, что словно наручники сковали ее в движениях. Он лишь крепче сжал запястья, пока кожа вокруг белела, критически нарушив всю возможную зону комфорта он опалил кончик ее носа запахом табака и хвои. — Отвечай. — Для дела, доволен? Отпусти, пока я тебе яйца не отбила, — рыкнув она еще раз совершила неудачную попытку выпутаться из его сильных рук. — Они тебе еще нужны, — он еще шутить пытается, — собирайся, мы выезжаем в бар, — забрав порошок, он отпустил хрупкое тело, разворачиваясь к выходу, — это побудет у меня, раз для дела, ведь, для него, О’Нил? Она лишь вымученно простонала в пустоту прорезая тихим воплем воздух, потирая ноющие запястья, прошла мимо, нарочито задев его плечом.