Страж

            Города, подобно людям, тоже получили вторые шансы. Но мало какой город нуждался во втором шансе так же сильно, как этот. Оставалось надеяться, что другие поселения лучше распорядились новыми возможностями, поскольку в этом месте я не видела ничего перспективного.       Хранители объединили под своей протекцией четыре команды, отчасти слившиеся в три. Но команды поделились на желающих вернуться к былому укладу вещей и желающих проложить новый путь вперёд с учётом ошибок прошлого. Плюсы возвращения к подобию былой жизни казались очевидными. Мы соскучились по любимой еде, знакомым местам, привычной работе и развлечениям, по привычным лицам.       Мы стремились к нормальной жизни, но любая еда, любая вещь, любой предмет вплоть до ежедневно используемого куска мыла напоминали о том, как далека наша цель. Всё было по-другому, и зачастую хуже, потому что мы сами стали жить хуже и беднее. Спустя две недели после того, как сломанный триггер сорвал протест строителей, появились новости о том, что транспортная забастовка неизбежна, что заводские рабочие тоже планируют бастовать в повсеместной попытке требовать стабильности и порядка. От таких новостей комок к горлу подступил, причём не у меня одной.       Это было важно. Нам следовало определиться и завершить бесконечные разговоры о том, как нужно организовать правительство. Но, глядя на репортажи, я понимала, что ещё нескоро у меня появится привычная еда, одежда и повседневная жизнь.       Таким был один из преобладающих аргументов за нормальность, за возвращение назад. И тем контрастнее выглядела эта часть города, вернее, это поселение.       У Броктон-Бей был порт, который разрастался вместе с ростом промышленности. Многое из того, что сформировало Броктон-Бей, как перспективный портовый город, сделало Нью-Броктон одним из наших первых опорных пунктов на Земле Гимель. Лесопилки, каменоломни, полезные ископаемые неглубокого залегания, выгодное географическое положение, защищающее от суровейших северных морозов.       Заметную роль в жизни города играло местное производство, пока его не затмила промышленность покрупнее. Дело дошло до того, что стало проще загрузить один большой корабль и отправиться в Бостон, а оттуда уже развозить товар, нежели грузить два корабля поменьше и плыть в Броктон-Бей, даже если из него было ближе к месту назначения груза. Фабрики и производство сместились в Бостон вслед за кораблями. Потому что непрактично было отправлять из Бостона в Броктон-Бей сырьё на производство, если в Бостоне и так могли его обработать.       Похоже, Нью-Броктон завис на грани между востребованностью и застоем. Как поселение, его характеризовали высокие здания и сооружения тяжёлой промышленности. На море проплывали мимо друг друга корабли, а из труб больших кирпичных зданий поднимались чёрные клубы дыма. Город вернулся к методам прошлого поколения: экономить и халтурить на всём, чтобы произвести как можно больше, не задумываясь о будущем. Он был переполнен и трещал по швам, причём уже давно. Он пытался расти, но его ограничивали горы с одной стороны и море с другой.       В глаза бросалось и то, что поселение продолжало усердно трудиться, тогда как в большом мегаполисе шестерёнки и механизмы производства со скрежетом останавливались под гнётом протестов и забастовок.       Вместо полёта я шла прогулочным шагом, поскольку того требовали выданные мне указания. Подозреваю, их нарочно так составили. Я понимала, что с меня не спускают глаз, и знала, кому принадлежат некоторые из них, а насчёт других меня одолевали сильные подозрения.       Расистские граффити больше не преобладали в центре города, хотя несколько из них я всё же заметила. В половине случаев они были частично закрашены или перерисованы. Всё-таки, многие из тех, кто жил-поживал в Броктон-Бей, перебрались сюда. Свободное пространство на стенах попытались использовать так, чтобы придать больше цвета многоквартирным домам и фабрикам, в то время как зеркальные панели небоскребов отражали синеву неба и воды. Многие стены и фасады зданий теперь украшали фрески, явно чтобы оставить поменьше свободного места для символов и логотипов банд. Изображения животных и символов человечества наподобие сцепленных рук покрывали жилые кварталы. Рисунки зелёных деревьев, ветвей и цветущих гор на стенах фабрик и электростанций смотрелись почти иронично.       Встречались местечки, которые планировкой и зданиями повторяли такие же места в Броктон-Бей. Район с Башнями в юго-западной части города так и остался Башнями. Центр по-прежнему располагался там, где и раньше. Лорд-стрит пронизывала поселение с севера на юг. Но несмотря на все старания, это был не мой дом. Его происхождение было совсем иным.       В этом заключался контраст: пытаясь воссоздать картину дома, мы исказили её, изобразили карикатуру. Если мы будем торопить или форсировать события, то рискуем совершить те же самые принципиальные ошибки, что и раньше, когда начали строительство на шатком фундаменте.       Чем дольше я разглядывала фрески, тем больший смысл обретали выданные указания. Путь получался неочевидный. «Иди, куда смотрит волк и его щенки». На бетонной стене были нарисованы волк с тремя детёнышами из клубов белого дыма. Они все стояли, повернувшись в одну сторону, но их головы смотрели назад.       «Пройди под скачущим кроликом». Кролик украшал арку на краю детской площадки. Она казалась маленькой и одинокой среди больших, высоких зданий. На частично огороженной забором площадке расположилось двое качелей, горка, песочница и одна баскетбольная площадка, с которой приходилось отходить, если мимо к гаражу проезжал автомобиль или если мусоровоз подъезжал за мусорным контейнером позади дома.       «Следуй за змеёй».       Если бы я не знала, что передо мной змея, то, наверное, и не догадалась бы. Скелет извивающейся змеи был поделён на части, а его позвонки находились почти в метре друг от друга. Три белых части расположились вдоль одной стены, одним из позвонков служила выкрашенная в белый цвет водосточная решётка, и другие сегменты виднелись дальше на противоположной стене.       Нарисованные линии пешеходного перехода привели меня на другую сторону улицы. Я последовала за другими сегментами змеи, чтобы добраться до одного из больших жилых комплексов. Четыре одинаковые Г-образные здания обрамляли площадь. На первых и подвальных этажах зданий располагались магазины с повседневными товарами.       Два года назад это был бы один из самых красивых районов Земли Гимель, пускай и немного примитивный. Безымянная продуктовая лавка, магазинчик одежды и магазин товаров для дома. Они уже выглядели устаревшими, и я вполне себе представляла, что ещё через пару лет выцветут и осыплются разноцветные фрески, металлические столики и стулья заржавеют, магазины закроются или придут в упадок. Змея вела через площадь, на которой могли бы разместиться две сотни человек, но сейчас их было всего шестеро. Немногим раньше люди сидели тут за поздним обедом. Ещё чуть-чуть, и наступило бы время раннего ужина или перекуса после работы.       Через корпус одного из многоквартирных домов проходил туннель, ведущий от площади к автостоянке. Стены и крышу тоннеля украшало граффити с изображением выгнувшей спину кошки. Её лапы вытянулись поперёк тропинки, крепко прижимая змеиную шею.       «Жди», — гласило последнее указание.       Я проверила телефон. Всего одно сообщение:       К:             К.       Смахнув его большим пальцем, я включила проигрыватель и выудила наушники из кармана куртки. Вставила их только в одно ухо, чтобы слышать происходящее вокруг, на всякий случай.       Я прождала достаточно долго, пять песен от начала и до конца. На площадь пришли пара людей, купили еду, поели и ушли, но ничего так и не случилось. Я в очередной раз задумалась, не заманили ли меня сюда, чтобы я потратила время впустую.       — У тебя пятнадцать минут.       Я повернула голову в сторону парковки, выключила музыку и вытащила наушник. Кистью руки я провела по кругу, чтобы смотать лишнюю часть провода в петлю.       Сплетница поменяла цвета своего костюма: не чёрный на сиреневом, а тёмно-фиолетовый на чёрном. Узор линий, пересекающих ее костюм, остался тем же. Верхнюю часть груди пересекала горизонтальная линия. Вниз от неё тянулась вертикальная черта, образуя стилизованную букву «Т». На полпути к низу от неё отделялась ещё одна горизонтальная линия, которую пересекала другая вертикальная чёрточка, формируя маленькую букву «t», примостившуюся под правым плечом своей старшей сестрички. Tattle-tale. Сплетница была не из тех, кого легко сфотографировать или заснять на видео, к тому же линии складывались из таких широких штрихов, что, подозреваю, немногие обратили бы на них внимание.       На мой взгляд, инициалы на собственном костюме отдавали нарциссизмом. С другой стороны, костюм в тёмных тонах выглядел солиднее. Волосы у Сплетницы были слегка взлохмачены, словно их растрепало ветром, а она так и не причесалась.       За ней следовала стайка маленьких птичек, усевшихся на мостовую у выхода из переулка, и один телохранитель. Кейп плотного телосложения в облегающем, подчёркивающем мускулы костюме. Голову кейпа целиком покрывал просторный мешковатый капюшон с прорезями для глаз, ряд х-образных стежков изображал недовольное лицо. Вокруг его глаз виднелись глубокие морщины, придавая очень усталый вид. Он стоял, заложив руки за спину.       С другой стороны туннеля подошел один из тех мужчин, что обедал на площади. Он тоже встал, выпрямив спину и сцепив руки за спиной. Очень аккуратная внешность: гладко выбритый, с коротко подстриженными волосами, в футболке, чёрных брюках и блестящих чёрных туфлях.       Я помнила, что Сплетница знает, как действует моё силовое поле. Если у мужчины был с собой пистолет, он представлял для меня возможную угрозу.       — Мне нравится эта кошка, — указала я пальцем. — Изящная.       — Пятнадцать минут, Вики, — напомнила Сплетница. — Время сильно сократится, если ты решишь тратить его на болтовню. Если станешь грозить мне пальцем и изображать из себя святошу, я уйду. У меня сейчас очень много дел. Единственная причина, по которой я уделила тебе немного времени — дань уважения родному городу.       Я порылась в кармане и вытащила клочок бумаги:       — Разве не ты захотела поговорить со мной?       — Если бы ты оказалась на моём месте, то поняла бы, что недостаточно делать одно дело за раз. Смысл послания в том, чтобы достичь сразу нескольких целей.       — Я не могла не заметить, что ты назвала меня «Славной Дыркой». Выглядит чересчур недружелюбно.       Сплетница прислонилась к стене рядом с кошачьей головой и улыбнулась мне:       — Во-первых, я и есть чересчур недружелюбна. Во-вторых, письмо ясно дало понять, кем оно написано. Если ты в том положении, когда тебя легко вывести из равновесия, оно привело бы тебя в замешательство, о чём я и хотела узнать. Наконец, в-третьих, если бы посланник оказался из тех, кто игнорирует мои инструкции, он прочитал бы записку и попробовал бы использовать эту фразу против тебя, отчего пострадал бы. Таким образом стало бы ясно, что меня надо слушаться. Шип не блещет умом, но урок бы усвоил.       — То есть намерение поговорить со мной не входило в твои планы?       — Тут кое-что совершенно иное. Я предложила Свинцовому Граду купить три запроса со значительной скидкой. Они заплатили и теперь могут трижды связаться со мной, чтобы получить информацию. Я поступила так, чтобы загнать их в долги. Чтобы проверить, хватит ли им ума задавать достойные вопросы. Чтобы привить им обычай платить мне за информацию. В моих планах преумножить своё состояние, если они всё-таки выбьются в люди. Объявилась ты, и они захотели узнать, вдруг ты разведчица из большой группы героев, которая что-то затевает. Кем ты была и какую роль играла.       — И ты среагировала вот так?       — Целей множество, Вики. Не догоняешь? Если ты не особо заинтересована, то решишь, что возиться не стоит, и уйдёшь. Но это вряд ли. Ты могла расстроиться, и тем самым выдать, что именно задумала. Или же у тебя там какое-то дело, и ты попытаешься связаться со мной, чтобы начать переговоры. Если начнутся переговоры, я подготовлюсь как следует, чтобы разобраться с тобой и Свинцовым Градом. Начало переговоров также говорит о многом. Ты могла бы предъявить обвинения. Но не стала. Ты навела справки, как связаться со мной, воспользовалась посредниками, с уважением отнеслась к моим указаниям и правилам в моей части города.       «Моей части города», — мысленно отметила я. Да уж. Первое впечатление не обмануло. Нью-Броктон унаследовал многие проблемы своего предшественника.       — Так Кедровый Град не твой? — спросила я.       — Посмотрим, чего они добьются, — пожала она плечами. — Пока что ты встретишь там разве что людей уровня Шипа.       — Я немного поспрашивала перед тем, как уйти.       — Знаю.       — Строительство остановилось, народ начал переезжать в другие места. Новое население ничто не привлекало. Затем, в течение нескольких дней, множество людей купили квартиры, дома и прочую недвижимость. Несмотря на то, что город не очень богат на события. Сейчас многие суперзлодеи устраиваются поудобнее. Выясняют, кто готов с ними работать, а кто нет. Где-то люди спокойно относятся к их присутствию и делишкам. А где-то ощущают давление и стремятся переехать, потому что вокруг ошиваются неприятные личности и угрожают им. Быть может, как Шип, некрупного калибра, но их ужасно много.       — Такое место не единственное, — сказала Сплетница. — Зато самое большое из них. Все странствующие и одинокие злодеи должны были где-то обосноваться, в конце концов. В Свинцовом Граде хватает места, чтобы они не поубивали друг друга, но инстинкт самосохранения заставляет их держаться вместе и соблюдать основные правила. Их объединяет некая харизма.       — Нью-Броктон не в счёт? — спросила я.       — Это совсем другое дело. Свинцовый Град — самое большое поселение без крупного игрока во главе. Пока что. Крупные игроки Нью-Броктона, очевидно, уже заняли свои позиции.       — Тот район не твой и даже находится не рядом, но ты всё равно хочешь, чтобы я отступила?       — Нет, — сказала она. — Это ты хочешь отступить, если соображаешь, что для тебя хорошо, а что плохо. Тебе не хочется в это ввязываться. Ты можешь добиться успеха, но ненадолго. Их больше, ресурсы у них лучше, и если даже ты преуспеешь в хоть сколько-нибудь значимой мере, они могут, например, обратиться ко мне по второму из оплаченных запросов. Затем они получат ответ, а у тебя дела пойдут не очень.       — Ладно, — я оглянулась назад. Человек, стоявший на краю площади, не сдвинулся с места. Бугай с мешком на голове тоже.       — Либо они обратятся не ко мне, а к кому-то другому, и дела у тебя, возможно, пойдут ещё хуже. Знаю, ты меня терпеть не можешь, но на самом деле я одна из самых безобидных.       Ответить можно было множеством разных способов. Я прикусила язык.       — Чисто предположительно, — начала я, — если ты не против предположений…       — Я большая фанатка предположений.       — Вдруг я спрошу у тебя, куда направиться, если Кедровый Град неподходящий вариант, или если он неприкасаем, потому что кто-то вроде тебя вмешается прежде, чем какие-то герои до него доберутся… какие места ты предложила бы? За границами установленных для команд юрисдикций.       — Я бы ничего не предложила. Там дикий запад, и тебе там не место. Вообще ничего.       Я сложила руки на груди. Такой ответ был ожидаем.       — Побеждают те люди, у которых есть влияние. Пока ты учила школьников, куда направлять пистолет, или носила воду для беженцев на Земле Бет, остальные трудились. Я и мне подобные, плели сети и закладывали фундамент, чтобы что-то возвести за кулисами. Захватывали тупиковые миры, подыскивали точки опоры в этом мире, открывали собственное дело, нарабатывали репутацию. Крупные геройские команды обладают определённым влиянием, потому что застолбили свою территорию и набирают рекрутов. Герой и злодей — главные фигуры, которые всё же действуют по одним и тем же основным принципам. Нас боятся. Умников и Властелинов. Организаторов и людей со здоровенными пушками.       — А Кедровый Град?       — Кедровый Град, если тебе угодно так его называть, слегка припозднился со вступлением в игру, как и его окрестности. Они обладают определённым влиянием, поскольку на их стороне численность и организованность. К тому же, если очень припрёт, они могут сложиться и наскрести достаточно денег, чтобы нанять игроков покрупнее. Но вряд ли их хватит надолго. Вмешается кто-нибудь мерзкий, присвоит всё, что они пытаются выстроить, и зрелище, скорее всего, будет не из приятных. Единственная причина, по которой они продержались так долго, это то, что у остальных из нас есть дела поважнее. Заметь, в иерархической лестнице они по-прежнему на несколько ступеней выше, чем ты.       — Неужели настолько сложно, что не стоит и пытаться?       — Иди домой, Вики, — практически выдохнула Сплетница. — Возвращайся, разберись со своими семейными делами, продолжай попытки вписаться в одну из больших геройских команд. В конце концов тебе обязательно где-нибудь найдётся местечко. Какой-нибудь кейп погибнет в бою, а для тебя освободится вакансия, и всё будет хорошо. Или уйди в отставку. После того, что с тобой сделала твоя сестра, никто тебя не осудит.       Я закрыла глаза.       — Делай то, что сделала бы любая уважающая себя девушка двадцати одного года, которая не сумела поступить в университет или устроиться официанткой и делать героические бутерброды. Поговори со своими детишками о днях былой Славы.       Я открыла глаза.       — А что случится с Кедровым Градом, чисто предположительно?       — Я говорю о реальности, Вики. Случится то же самое, что должно было произойти до появления злодеев. И то же самое случится, если ты вмешаешься, но в конечном итоге не сможешь изменить ситуацию. Район умрёт. Он угаснет, станет невостребованным. Это не твоя война. Не то, к чему ты подготовлена. Ты торопишь события и рискуешь словить пулю. Если конечно не выкинешь что-то необычное. Например, не отключишь силовое поле, стоя между человеком с пистолетом и Снаффом.       — Прив, — приподнял руку Снафф.       Я не шевельнула ни единым мускулом, не отреагировала. Сплетница улыбнулась.       — Я знаю, как работает твоё силовое поле, Вики. Так же, как и тогда. Вдобавок знаю, что тобой движет. Я знаю, что тебе не место в Кедровом Граде, и я знаю, что если ты попытаешься что-нибудь предпринять, то лишь доставишь кучу неудобств мне и настоящим героям. Это не твой набор навыков, не твой набор сил.       Мои пальцы по-прежнему сжимали записку. Не опуская сложенные на груди руки, я постучала бумажкой по плечу:       — Прошло четыре года, а ты всё такая же со времён того налета на банк.       — Когда мы грабили банк, я преследовала сразу несколько целей. Закладывала основу для последующих шагов, которые не собиралась делать в ближайшие недели и даже месяцы. Если я с тех пор не изменилась, думаю, у меня всё в порядке, — ответила Сплетница.       — Неужели? — поинтересовалась я. — У тебя усталый вид, да и волосы растрёпанные.       — Притворюсь, будто ты и правда спрашиваешь из заботы о моём благополучии. Потому что иначе я бы развернулась и ушла. И даже, пожалуй, дала бы бесплатный совет тем головорезам из Свинцового Града, как одолеть тебя в случае столкновения.       — Исключительно из заботы о твоём благополучии, — я постаралась, чтобы в моем голосе сквозило как можно меньше тепла и заботы. — Дань уважения родному городу, знаешь ли.       — Сейчас я один из важнейших игроков. Когда другие важные игроки не могут разобраться с чем-либо, они обращаются за подсказкой ко мне. Я богата, заняла выгодное положение и нахожусь в безопасности. Теперь я делюсь любовью и отчасти распространяю свою безопасность, стабильность и защищённость на других. Пускай и своеобразным, очень-очень непрямым путём. Вот одна из причин, по которой я веду с тобой этот разговор.       — Конечно, — сказала я и, помолчав, добавила. — Кстати, о твоём появлении. Удивлена, что остальная часть твоей прошлой команды не явилась в память о былых временах или из дружеских побуждений.       Сплетница отвернулась. Свет проникающий в туннель, подсветил символ глаза на её груди. Немного другого фиолетового оттенка, он прятался на пересечении вертикальной черты с горизонтальной. Из-за тени я больше не могла видеть выражение глаз или лица Сплетницы.       — Нет, не удивлена, — сказала она всё тем же тоном. — Ты прекрасно понимаешь, что они тоже неплохо устроились. Занимаются своими делами. Они по-прежнему тот ресурс, который я могу и буду использовать.       — Уловила, — сказала я.       — Но по-моему, ты попыталась меня подколоть, и это верный повод закончить наш разговор. Желаю удачи в твоих начинаниях. Неважно, присоединишься ли ты к большой команде или найдёшь своё призвание в изготовлении бутербродов. До тех пор, пока ты не стоишь у меня на пути.       — Чисто из любопытства, — произнесла я и заметила, как Сплетница помедлила вместо того, чтобы сразу уйти. — Ты сожалеешь, что причастна к случившемуся с моей сестрой?       — А ты? — незамедлительно спросила она.       — Очень, — я колебалась ещё меньше, чем Сплетница.       — Обязательно позвони, прежде чем снова сунешься в мой район. Удачно долететь до дома тебе и твоей подруге.       «Подруге?» — сначала я подумала, что она говорит про моё автономное силовое поле, как про живого человека.       Потом я догадалась, кого Сплетница на самом деле имела в виду. Её осведомлённость удивила меня, но не встревожила.       Сплетница не ответила на вопрос, однако я и не ждала ответа. Они со Снаффом дошли до парковки и свернули за угол. Бандит за моей спиной отправился к своему столику.       Что-то подсказывало мне, что уйти лучше через тот же выход тоннеля, которым я пришла, нежели пройти его насквозь.       Как только крыша тоннеля перестала заслонять пространство над головой, я поднялась в воздух.       Я летела достаточно высоко, чтобы видеть всю территорию Сплетницы, а также те места, где городок просачивался сквозь леса и горы, соединяясь с другими регионами и остальной частью мегаполиса. Я видела корабли на воде, словно множество муравьёв у муравейника, чёрный дым и райончики, красующиеся показушным лоском.       Это был не дом. Худшие из тех ёбаных расистов ушли, как я надеялась, но остальные недостатки, похоже, прочно укоренились там.       Я вынула из кармана телефон. Вставила один наушник и включила какую-то музыку, чтобы отвлечься, пока успокаиваюсь.       Я:             Ты всё записала?       В полуметре от меня промелькнула тёмная фигура. На мгновение почудилось, что рядом одна из маленьких птичек, сопровождавших Сплетницу.       Но оказалось, что это похожая на луковицу сфера из нескольких слоёв, чередующихся синим и красным. Белый круг линзы шарил взглядом по окрестностям, слои смещались, обеспечивая его движение. Из двух наружных слоёв выступали несколько гребней. Они двигались независимо друг от друга, с необычайной точностью стабилизируя движение камеры несмотря на порывы ветра.       — Записано всё, — доложила камера голосом Кензи, в котором сквозили нотки речевого синтезатора.       — В том числе звук?       — Конечно, — ответила она. — Можно послушать?       — Нет, — сказала я. — Пока нет. В данном случае Сплетница действовала слишком уж характерным для неё способом. Мне предстоит долгий полёт обратно. Можешь как-нибудь воспроизвести этот разговор для меня, чтобы я могла прослушать его на обратном пути и решить, нужно ли что-нибудь отредактировать?       — Мне можно подслушивать?       — Предпочтительнее, чтобы ты послушала потом, вместе с остальной группой. Меня беспокоит, что Сплетница могла сказать что-то такое, что повлияет на кого-либо из вас. Она подняла довольно личные темы, и мне нужно подумать, насколько удобно будет ими делиться.       — Без проблем. Дай мне минутку.       Мы полетели домой, камера двигалась рядом со мной.       Я ожидала, что после приготовлений Кензи камера начнёт проигрывать звук. Поэтому немного удивилась, когда вопреки ожиданиям голос появился прямо у меня в наушниках.             ⊙       «В конце концов тебе обязательно где-нибудь найдётся местечко. Какой-нибудь кейп погибнет в бою, а для тебя освободится вакансия, и всё будет хорошо. Или уйди в отставку. После того, что с тобой сделала твоя сестра, никто тебя не осудит».       Прослушивая запись, я сохраняла спокойствие. Остальные, за исключением Рейна, собрались вокруг стола. Возле библиотеки были расставлены столы со скамейками и немного стульев для чтения на открытом воздухе в хорошую погоду. Ребята расположились на скамейке и стульях, а Эшли встала рядом. Ноутбук Кензи стоял на небольшом столике, Рейн вместе с нами смотрел его через лагающую веб-камеру низкого разрешения.       Я то и дело останавливала воспроизведение, чтобы рассказать какие-то дополнительные факты или обрисовать контекст, но на сей раз не стала вмешиваться.       «Делай то, что сделала бы любая уважающая себя девушка двадцати одного года, которая не сумела поступить в университет или устроиться официанткой и делать героические бутерброды. Поговори со своими детишками о днях былой Славы».       — Пауза, — попросила я.       Воспроизведение остановилось.       — Она не сразу начала себя так вести, но следует подчеркнуть, что именно такая она и есть. Я раздумывала о том, чтобы вырезать эти части, но считаю, что вам тоже важно знать. Как считалось в СКП, у неё есть способность чувствовать слабые места, в первую очередь психологические. Я согласна с этой оценкой.       — Твоя сестра Панацея, верно? — спросил Крис.       Я немного напряглась.       — Крис, — попросила Света. — Думаю, Виктория предпочла бы, чтобы мы замяли эту часть.       — Это для контекста. Как она только что сказала, это подчёркивает, кто такая Сплетница.       — Она была целительницей, — произнесла я. — Слова Сплетницы застали её врасплох в самое неподходящее время. Через два месяца у нее случился нервный срыв. Отчасти из-за того, что Сплетница ей наговорила. Из-за неё я оказалась в лечебнице. Давайте на этом и остановимся.       — Возобновляю просмотр, — сказала Кензи.       «А что случится с Кедровым Градом, чисто предположительно?»       «Я говорю о реальности, Вики. Случится то же самое, что должно было произойти до появления злодеев. И то же самое случится, если ты вмешаешься, но в конечном итоге не сможешь изменить ситуацию».       — Пауза, — сказала я. — Она любит делать вид, будто знает всё наперёд, но стоит отметить, её всё-таки можно удивить. В банке она была удивлена. Несмотря на то, что Сплетница и её команда преуспели, она удивилась моему прибытию и тому, что моя сестра тоже оказалась там.       — Стоит учесть, — отметил Тристан. — Если нам придётся с ней сражаться.       — Я даю вам, по возможности, всю информацию, чтобы вы смогли принять обоснованное решение, — сказала я. — Продолжим.       «Район умрёт. Он угаснет, станет невостребованным. Это не твоя война. Не то, к чему ты подготовлена. Ты торопишь события и…»       — Удалено! — вклинился весёлый искусственный голос Кензи.       — Пауза. Часть удалила, потому что упоминается слабое место, — пояснила я. — Относится к моей силе.       — Кажется, я догадываюсь, — сказала Света. — Сплетница хочет, чтобы мы усомнились в Виктории. Если так, то надеюсь, я смогу поручиться за неё.       — Это радует, — откликнулась Кензи. — Не то чтобы я сомневалась в ней.       — Продолжим, — сказала я.       «Я знаю, что тебе не место в Кедровом Граде, и я знаю, что если ты попытаешься что-нибудь предпринять, то лишь доставишь кучу неудобств мне и настоящим героям. Это не твой набор навыков, не твой набор сил».       Послышалось тихое звяканье и в углу ноутбука всплыло сообщение. Едва оно появилось, воспроизведение встало на паузу.             Рейн: «Может быть, наш?»       — Вот это мне и хотелось бы обсудить в ближайшее время, — произнесла я. — Силы.       — Жду с нетерпением, — сообщил Крис.       Позади него, расхаживая из стороны в сторону, улыбнулась Эшли.       Верно.       — Продолжим, — сказала я.       — Удалено, удалено, — зазвучал синтезированный голос Кензи. Затем снова раздался голос Сплетницы:       «Сейчас я один из важнейших игроков. Когда другие важные игроки не могут разобраться с чем-либо, они обращаются за подсказкой ко мне. Я богата, заняла выгодное положение и нахожусь в безопасности. Теперь я делюсь любовью и отчасти распространяю свою безопасность, стабильность и защищённость на других. Пускай и своеобразным, очень-очень непрямым путём. Вот одна из причин, по которой я веду с тобой этот разговор».       — Стоп, — произнесла я. Видео остановилось, и Кензи закрыла окошко, нажав сочетание клавиш. — Дальше идут просто пустые разговоры, угрозы от неё и всякие фразы о моей сестре, в которые я не хочу вдаваться. Так выглядит Сплетница. Таким она видит мир. Когда она говорит, что нет достойного способа ворваться на сцену, я склонна ей доверять. Есть много людей, которые хотят сохранить свою власть и занимаемые позиции. Когда вы загоните их в угол, они обратятся за поддержкой к таким людям как Сплетница.       — Или к кому похуже, — добавила Эшли. Очевидно, именно это не давало ей покоя с самого начала беседы.       — Или к кому похуже. К людям, которые отлично исполняют взятые на себя роли, у которых годы опыта за плечами. К людям, которые запросто могут и не преминут уничтожить вас.       — Что бы мы ни делали, — сказала Света, — у нас будут неприятности. Поэтому либо мы ничего не делаем, либо планируем вот это.       — Планируем, — решил Тристан. — Мы с Эшли говорили об этом. Что-то, что помогло бы занять нам свою собственную нишу. Дать ключевым членам нашей команды то, что они ищут.       Произнося последнюю фразу, он посмотрел на Кензи, и та заметно оживилась.       — У тебя есть план действий? — спросила я.       — Только начало, — ответил Тристан. — Наверное.       Я задумалась об этом на какое-то время. Остальные перекинулись парой фраз, звон колокольчика оповестил о сообщении от Рейна. Очевидно, он обменялся с Тристаном какими-то мыслями насчёт плана.       — Ребята, а вы взяли с собой костюмы? — спросила я, когда разговоры утихли. — Хотя бы те из вас, у которых они есть?       Примерно половина группы дала утвердительный ответ.       — Если кому-то надо, я взяла с собой запасные, простецкие маски, — сообщила я. — Ещё у меня есть начальный план для команды, я сохранила его в ноутбуке. Ребята, как вы смотрите на то, чтобы отправиться в местечко попросторнее, где вы продемонстрируете свои способности? Так я пойму, чем можно дополнить документ, а потом поговорим о том, что у вас на уме.       С тем же успехом я могла задать риторический вопрос. Никто из них не собирался отказываться от предложения.