Страж

      — Кристальный, — сказал Козерог. — Как сотрудник или…       — Нет, — сказала Эшли. — Заключённый. Рейн уделял больше внимания местным сотрудникам. А я старалась…       Она помедлила.       — Заткнуть всех за пояс? — подсказал Козерог.       — Установить иерархию, — ответила она. — Наши контакты ограничивают, заставляют держать дистанцию, но заключённые всё равно пересекаются, и мы видимся друг с другом.       — Не обособленное, не раздельное заключение, — прокомментировал Криптид. Он не сидел, а стоял у стола для пикника с широкой столешницей. Он говорил по-другому, когда был в костюме.       — Вроде как раздельное, — ответил Рейн.       — Раньше оно было полностью раздельным, — пояснила Эшли. — Нас сейчас слишком много. Они не могут отправить каждого из нас по отдельности на тренировку и при этом по-прежнему давать нам достаточно нагрузки.       Рейн опустил локти на стол, сложив ладони вместе и хрустнув костяшками пальцев, прежде чем поднять голову и посмотреть на Эшли.       — Я не видел Кристального, и ты не упоминала о нем.       — Это было недавно. Главный двор не очень далеко от моей камеры. Его можно увидеть из одного из окон. Мальчики подходят к своим окнам, чтобы посмотреть, когда женщины тренируются, а женщины подходят к окну, когда тренируются мальчики. Я услышала насмешки и пошла посмотреть. Его можно узнать издалека.       — Из моей камеры не открывается вид на двор, — сказал Рейн.       — У тебя самые дерьмовые расклады по жизни, — заметил Криптид.       — Пожалуй. У меня такая же горячая кровь, как и у всех, но, мне кажется, я бы понаблюдал пять минут, а потом мне стало бы скучно.       — Большинству достаточно пяти минут, — сказал Криптид.       — Тебе — может быть, — ответил Тристан.       Я закатила глаза.       Шухер перевела взгляд с меня на мальчиков.       — Фу. Так мерзко!       — Да, — проговорила Эшли, заговорщически склонив голову к Шухер. — Имей это в виду, когда станешь старше и заинтересуешься первыми мальчиками.       — В защиту свою и своего пола скажу, что я в этом не участвую, — произнес Рейн. — Это всё те двое.       — Это стандартная подростковая болтовня, — отмахнулся Криптид.       — Всё допустимо, пока никто не испытывает дискомфорта, — добавил Козерог.       — Ладно, — согласилась Шухер.       — Эм… Извините, я чувствую себя немного неловко. Можем мы просто вернуться к предыдущей теме? — спросила Света. Когда взгляды обратились в ее сторону, она пожала плечами, как смогла.       — Хорошо, — сказал Криптид. — Конечно.       — Спасибо, — ответила Света. — На чем мы остановились? Кристальный?       — Кристальный, — подтвердил Козерог. — Со стороны хороших ребят во время нападения на общественный центр. Ты с ним общалась, Виктория?       — Да. Дымная Шапочка и Темпера не упоминали, что он отправляется в тюрьму, — сказала я.       — Может быть, они не знают, — произнесла Эшли.       — Вероятно. Он не похож на преступника.       — Жутко, что никогда на самом деле не знаешь, что представляют собой твои товарищи по команде, — проговорила Света. — Как ты думаешь, он будет говорить, если ты обратишься к нему?       — Я могу попробовать, — сказала я.       — Мне показалось, что он не принадлежит этому месту, что он ваш контактер, и, судя по тому немногому, что я видела, он разговаривал с другими. Много. Это не всегда здесь легко, — сказала Эшли. — Охранники особо не оттаскивали его в сторону — я думаю, потому что у него есть послужной список героя в прошлом. Он показался хорошим человеком, чтобы спросить.       — Как это здесь работает? — спросил Козерог. — Разговоры с другими. Здесь переговариваются через балконы, верно?       — Во время прогулок по двору из четырех зданий одновременно выходят шестнадцать человек, — пояснил Рейн. — Нас разделяют по зонам. Есть силовая установка, баскетбольная площадка с одним обручем, одновременно туда допускаются два человека, но ты не можешь играть с кем-то, с кем у тебя были какие-то стычки.       — Баскетбольное кольцо — это площадка Королевы, — добавила Эшли. — Главная женщина по эту сторону тюрьмы, Йорона, занимает корт, и с ней не спорят, если хотят хорошо проводить здесь время. Каждый день она приглашает разных людей.       — То же самое касается парней, которые выходят примерно в то же время, что и я, но они корт захватывают, — продолжил Рейн. — Угольщик и его правая рука каждый день выходят туда. Редко бывает, чтобы у кого-нибудь другого появлялась возможность поиграть. Тебе буквально нужно кого-то убить, чтобы заслужить достаточное уважение для попадания туда.       — Если ты зайдешь настолько далеко, то никогда отсюда не выйдешь, — сказал Козерог. — Может быть, они решат, что им стоит познакомиться с тобой поближе, если ты решил остаться пожизненно заключенным.       Рейн фыркнул с невеселым смехом.       — Корт, силовая установка и… — подсказала я.       — И главный двор, — ответил Рейн. — Для всего этого — куча правил. Силовая установка — у тебя есть семь минут на посещение, за это время ты должен успеть еще и убрать все как было, иначе тебя туда не пустят в течение последующей недели. Оттуда выходишь во двор, со двора заходит следующий. Корт — у тебя не может быть пометок о стычках с другими заключенными. Так что большинство ходит во двор.       — Большинство бегает круги, — сказала Эшли. — Нужно держаться на определенном расстоянии от других. Если ты этого не сделаешь, лодыжка будет пищать до тех пор, пока не отойдешь. Мы не можем стоять близко друг к другу, но действуют некоторые поблажки, если ты находишься в центре и занимаешься чем-то активным. Некоторые бросают или пинают мячи. Разговоры происходят во время бега, когда ты находишься в тридцати футах от собеседника, или игры в мяч. Вы всегда находитесь достаточно далеко друг от друга, вам приходится повышать голос, и поэтому ни с кем не получится вступить в сговор.       — Я сам не особо общителен, — продолжил Рейн. — Не то чтобы я реально пробовал, но достаточно сложно бежать так долго и не выглядеть слабаком. К тому же, люди пытаются тебя обгонять. Они подадут сигнал охране, охранники крикнут тебе, чтобы ты отошел в угол и пропустил их.       — Они делают это специально, — сказала Эшли. — У нас есть люди, которые бегут вместе на допустимом расстоянии друг от друга, разговаривая на бегу. Другие пытаются обогнать кого-то, пристыдить, показать свою выносливость. А остальные либо пытаются не выглядеть плохо, либо сдаются и идут разминаться с мячом.       — Да, вроде того, — подтвердил Рейн.       — Ты можешь поговорить с Кристальным? — спросила я.       — Возможно, у тебя больше шансов, чем у меня. Я его еще не видел. Они держат людей из некоторых зданий отдельно от других. Типа, они не хотят, чтобы Падшие были в том же дворе, что и я, понимаешь?       — Но у тебя больше шансов оказаться с ним в одном дворе, чем у меня, — заметила Эшли.       — Да, — согласился Рейн. — Конечно. Я имею в виду, если представится возможность, я попробую.       — И я попробую со своей стороны, — сказала я. — Я не уверена, не насторожит ли моя чрезмерная настойчивость, но я посмотрю, что получится сделать.       Рейн кивнул, снова хрустнув костяшками пальцев.       — Пока ты этим занимаешься… Не могла бы ты взглянуть, что там с Крэдлом и Напрасной Любовью?       — Мы уже, — сказала Шухер.       — Крэдл находится здесь под стражей, — сообщила я. — В другом конце этого комплекса. У меня не было возможности записаться на его встречу с судебными приставами, потому что я была на физиотерапии. Я бы пропустила, но вместо меня на встречу пошел Козерог.       — Я заглянул внутрь, сел сзади, — сказал Козерог. — Все прошло быстро. Он занимался многими делами, которые сейчас работают против него, потому что он не может объяснить, откуда взялись его деньги, но и друзей у него не так много. Не сейчас, когда Сплетница от него морозится.       — Она держится в стороне? — спросил Рейн.       — Она держится в стороне, — подтвердила я. — Насколько мы можем судить. С кукловодами трудно быть в чём-то уверенным.       — Ты ей доверяешь? — спросила Эшли. — Или она попытается что-нибудь сделать?       — Нет, я ей не доверяю, — в дополнение к моим словам я изобразила смешок. — Но, наверное, я действительно ей верю в таких вещах.       — Это все упрощает, — сказала Света. — Я не думаю, что она бы нарушила контракт, письменный или неписьменный, если бы это повредило ее возможности вести бизнес. Я тоже ей верю. И, наверное, я была на той же стороне, что и она.       Я кивнула.       — А что насчет Напрасной Любви? — спросил Рейн.       — Она тусуется с Гвоздегрызкой, Боковиной, Разделом и всей той группой, — сказал Козерог.       — О, мои приятели, — вставила слово Эшли.       — Я думаю, она там главная, — сказала Шухер. — Кто-то, кто не может говорить, является лидером… не знаю, как это у них работает.       — Проследите за ней? — попросил Рейн. — Она сильнее, чем была. Крэдл тоже. Смещение сил в нашей группе очень сильно меняется. С тех пор как Пня не стало, это… происходит более бурно. Маятники раскачиваются все сильнее.       — Хорошо, — сказал Козерог.       — Козел Отпущения здесь, Сеир здесь, — на этих словах Рейн тяжело вздохнул. — Валефор в больнице с одной из этих бомб на лодыжке. Мама Мэзерс…       — Изолирована, — сказала я. — Местоположение заскречено, так как есть вероятность того, что Падшие попытаются вытащить ее оттуда.       — Я не знаю, зачем это им, — произнесла Света. — Она правила с помощью страха, теперь все наконец-то свободны.       — Я думаю, что быть под контролем, быть управляемым, иметь такую твердую руку на плече — некоторым это кажется обнадеживающим, — пояснил Рейн. — Это, например, как некоторые люди не могут разобраться со своей жизнью после выхода из тюрьмы. Они больше не знают, как быть свободными. Она долгое время контролировала всех.       — Жутко… — проговорила Света.       — Определенно, — ответил Рейн. — Просто… держите меня в курсе, ладно? Я чувствую себя настолько не в теме, застрявшим в этом странном городе-тюрьме, городе-призраке, на расстоянии вселенной от вас, ребята.       — В трех вселенных отсюда, учитывая количество шагов, которые нужно сделать, чтобы добраться сюда, — сказал Криптид.       — Спасибо, Крис. Спасибо. Это действительно помогает справиться со странным чувством оторванности, тоски по дому, с которым я борюсь.       — Мне жаль, Рейн. Мы отправим тебе посылку, хорошо? — сказала Шухер.       — Хорошо. Просто хочу предупредить вас: по-моему, охранники весьма осторожно относятся к тому, что мне передают, учитывая, что я Технарь. Они тщательно исследуют все материалы, которые я получаю, как и те, что попадают в руки Эшли.       — Окей. Книги подойдут, верно? И ты бываешь онлайн, чтобы мы могли написать тебе?       — Да, но они просматривают всё, что мы отправляем, так что… используйте секретные личности и имейте в виду, что наши враги могут получать ту же информацию.       — Я тебе напишу, поболтаем, — сказал Козерог.       — Круто, — ответил Рейн. — Просто держите меня в курсе, и я думаю, что смогу справиться. Может быть. Именно скука заставляет меня сомневаться в том, что я чувствовал раньше, что я могу пережить все это заключение, чем бы оно ни закончилось.       — Я терпелива, — произнесла Эшли. — Мы развлечемся нашей стороной расследования. Думаю, я заслужила признание Йороны.       — Королевы баскетбольной площадки? — спросила Света.       — Да. Каждый встречается с ней, если проведет здесь пару недель без происшествий. Она поддерживает покой и сглаживает шероховатости, поэтому ей разрешают.       — Я бы подумал, что тебе нужно было хорошо сыграть в баскетбол, чтобы завоевать ее расположение, — сказал Козерог, сделав паузу при кивке Эшли. Он добавил: — А твои руки не работают.       — Да. Это только один из способов. И я никогда не играла в баскетбол. Я бы проиграла, если бы до этого дошло.       — Тогда как тебе это удалось? — спросил Козерог.       Эшли улыбнулась.       — Когда она вообразила, будто она лучше меня, потому что я не стала играть, я оторвала себе левую руку у нее на глазах.       — Потрясающе! — Шухер отреагировала на саморасчленение с трепетом и ликованием, чего и следовало от неё ожидать.       — Этого было бы достаточно, — Криптид, напротив, проявил почти что самодовольство, хотя не имел к этому никакого отношения.       — Думаю, теперь я ей нравлюсь.       — Ты же понимаешь, что сотрудники наблюдают за вами и сообщают о подобных вещах? — спросила Света.       — Да. Я сказала им, что нуждаюсь в техническом обслуживании, не парьтесь.       — Это был такой бардак… — тон Рейна был почти удрученным, что контрастировало с восторгом Шухер и удовольствием Криптида. — Ты же знаешь, я и есть обслуживание. И при таких принудительных удалениях бывает кровотечение. И это происходило типа: «Быстрее, быстрее, одевайся, обувайся и беги, потому что она может не выжить, если ее руки неправильно подключить!»       — Жуть, — поделилась мнением Света.       — Бардак! — воскликнул Рейн, обращаясь к Свете. А затем, повернувшись к Эшли, повторил очень серьезно: — Бардак.       — Позволить Королеве расположить меня в самом низу иерархии было бы ещё хуже, — сказала Эшли. — Это и Рейну помогает.       — Помогает? — переспросил Рейн.       Над комплексом разнеслось дребезжание звонка.       — Поговорим об этом позже, — сказал Рейн.       — Время вышло? — спросила я.       Я увидела, как они кивнули.       — Ой-й-й-й, что? Нет. Мы ведь только что сели! — произнесла Шухер.       — В другой раз, — ответила Эшли.       — Не пропустите посылку, — сказала Шухер.       — Не похоже, что меня не будет дома, когда она прибудет, — Эшли встала из-за стола для пикника.       — Я не была уверена, что собрать, но подумала, что лучше всего подойдут книги, — сказала Шухер. — Я всегда обращалась к ним, когда не могла заснуть. У меня на кровати их были стопки, достаточно высокие, чтобы опрокинуться на меня и оставить синяки. Иногда я засыпала с книгой под головой.       — Не думаю, что стану так делать, — ответила Эшли. — Но я прочту то, что ты мне пришлешь. Иди сюда.       Шухер подошла к ней, и они обнялись.       Звонок прозвучал снова, более настойчиво. Браслет на ноге Рейна пискнул один раз.       — Мне пора, — сказал Рейн. — Они разозлятся, если мы будем мешать расписанию.       — Да. Думаю, я могу остаться. Это мое время прогулки по двору, — отметила Эшли. — Они дадут мне знать, если это не так.       — Тогда я собираюсь слинять, — сказал Рейн.       Он пожал руку Козерогу, затем рукопожатие превратилось в наполовину объятие.       — Держите нас в курсе событий в команде.       — Хорошо, — сказал Козерог.       Мы разошлись, наша группа направилась обратно к воротам, в то время как Эшли пошла по другой стороне дорожки.       Охранники были снаружи, каждый занимал определенную позицию. Они рассыпались веером, каждый вооружен и одет в униформу, на поясах у них было полно снаряжения. По большей части они были рассредоточены — по одному охраннику на определенное место. Лишь в одном случае охранники двигались группой из трех человек — что-то вроде отряда особого назначения.       Мы были почти у ворот, когда Шухер резко повернула направо и зашагала прочь от группы.       — Что ты делаешь? — спросила я.       Она молчала.       Что-то было не так. Я взлетела, но в тот же миг рука Светы вылетела вперед, движимая щупальцами. Она схватила Шухер за плечо, заставляя ее остановиться.       Я была не единственной, кто посмотрел в сторону, куда она направлялась.       Снаружи одного из зданий, прислонившись к стене, скрывалась женщина с черными волосами и несколькими татуировками. Она была на столь значительном расстоянии, что я не могла разглядеть деталей ее лица, татуировок или наряда — только топ с v-образным вырезом на шее и вычурным отворотом, который шел от воротника до плеч, черные брюки и туфли.       — Монокерос! — крикнула Эшли. Завладев вниманием Монокерос, она покачала головой.       Женщина рассмеялась в ответ, ее было слышно даже на существенном расстоянии.       Она отошла от стены, засунув большие пальцы в карманы, и направилась прочь. Мы шли с севера на юг, и Монокерос находилась в полусотне метров к западу от нас. Она пошла на север и ушла от нас вдаль наискосок.       Предположительно, угроза миновала.       Эшли проводила уходящую взглядом.       — Блядь, — выругался Козерог. — Ты в порядке, Шухер?       — Это было похоже на удар аурой Виктории, но без нервотрепки, — сказала Шухер. — Чище, сильнее.       Я сложила руки на груди, засунув большой палец за повязку.       — Я по большей части от Виктории получаю только нервотрепку, — сказал Козерог.       — И я, — добавил Криптид.       — Я поговорю с ней, — сказала Эшли. Выражение ее лица было холодным. — Она проверяла меня. Терпеть это не могу.       — Не навлекай на себя ещё больше неприятностей, — предупредила Света.       — Она доебалась до Шухер.       — Придерживайся правил, — сказала я. — Используй систему против неё. Сообщи о её поведении, пусть они разберутся с этим и изменят свою политику по отношению к ней.       — Нет, не используй систему, — вставила слово Шухер.       Мы посмотрели на нее.       — Если ты расскажешь им, они скажут, что самое простое решение — это не позволять мне приходить снова. Они скажут, что слишком опасно пускать сюда детей, и тогда я не смогу с тобой видеться.       — Они накажут её, не тебя, — сказала Света.       — Но они могут наказать меня.       — Я на стороне ребёнка, — сказал Криптид. — Режимные учреждения тупые.       Эшли глубоко вздохнула. Блядь, она выглядела ещё более взвинченной, чем в ситуации с Вьючным Зверем. Я могла себе представить, что единственное, что её останавливало, — это то, что потенциальная цель была вне досягаемости.       — Забей, — попросила Шухер. — Все в порядке. Пожалуйста?       — Я не собираюсь забивать, — голос Эшли был тихим. — Но я не буду превращать это в инцидент.       — Береги себя, — сказала я. — Если ты позволишь ей достать тебя, она победит.       — Все в порядке, — ответила Эшли. — Держу пари, она, трусиха, вернется в свою камеру, чтобы спрятаться. Я собираюсь побегать, и немного подумаю, прежде чем что-либо предпринимать.       — Хороший план, — согласилась я. — Кроме части с «предпринимать» — она меня беспокоит.       — Все в порядке, — ответила она тоном, означающим, что это было ее окончательным решением.       — Ладно, — сказала я, взглянув на остальных.       — Мне жаль, что все закончилось на такой ноте, — произнесла Эшли, положив руку на голову Кензи.       — Мне тоже, — ответила Шухер.       — Не позволяй этому месту сломить тебя, — сказала Света. — Помни о своих целях.       — Ага. Всегда фокусироваться на будущем, да? — спросила Эшли.       — Именно. Просто переживи сегодняшний день.       Эшли отступила назад, как будто ей стоило определенных усилий отделиться, затем она улыбнулась. На этом она ушла, направившись обратно в глубь тюрьмы, а нас оставив у входа в ворота.       Козерог положил руку на одно плечо Шухер, Света — на другое. Я взглянула на Криптида, но не смогла прочесть эмоции на его лице, поскольку устройство Шухер его скрывало.       Существовали люди, за которыми нужно было следить — как враги, так и те, кто был на нашей стороне.                   ⊙       Наше убежище было приведено в порядок. Компьютеры Кензи подключены, мониторы и проекционные экраны расставлены как нужно. Доски и письменные столы были передвинуты и расставлены вокруг. Доска Эшли, на которой причудливым шрифтом наверху было выведено «Лебединая песня», теперь соединялась с доской Рейна. Предварительные заметки о том, что им было нужно узнать и что они уже узнали, записывались на их общей доске.       На доске, которую мы освободили, были перечислены другие команды, начиная от Стражей, Гильдии и заканчивая тандемом Дымной Шапочки и Темперы. Эта доска стояла в задней части комнаты, дальше всего от рабочего места Кензи. Люди, которых мы бы задействовали.       Проекторы Кензи начали показывать изображения с ее камер. Пара из них была из Кедрового Града. Местами граффити были закрашены или облупились, потому что часть желтой краски, которая была выбрана и использована, предназначалась для прорисовки временных меток, обозначающих закопанные кабели питания или опасные места, а не для того, чтобы рисовать что-то таким образом, чтобы это сохранялось неделями или месяцами, несмотря на изменения погоды.       Ноутбук Тристана начал тормозить на загрузке страницы. Пока загрузка была в процессе, я отошла, чтобы разобраться с маркерами для доски, а теперь вернулась. На Тристане была надета только нижняя часть доспехов, из верхней части была только та, что он носил под броней, чтобы предотвратить натирание. Света стояла рядом с ним, сцепив руки за спиной и согнувшись до такой степени, что большинству эта поза показалась бы невыносимой примерно через минуту.       Страница, которая загрузилась только на девяносто процентов, представляла собой карту со списком зарегистрированных преступлений, вроде составленного и распространенного полицией Мегаполиса. Жители, по-видимому, осуществили это, прослушивая полицейские сканеры и нанося на карту метки, будто булавки.       Фрагмент карты был серым, отказываясь загружаться, но общая ситуация была ясна, особенно когда Тристан передвинул ползунок. Участились мелкие преступления. Люди рассказывали, что у героев и полиции не было полномочий или сил, чтобы арестовать всех.       В Кедровом Граде дела обстояли «лучше». Вакантные места заполнялись, поскольку люди переселялись сюда из мест, расположенных ближе к разрушенным порталам, злодеи были разрознены, здесь остались лишь немногие — и те по-настоящему не вели бизнес. Но даже здесь, согласно карте, имели место кражи со взломом, грабежи, а обеспокоенные граждане сообщали, что они видели продажу наркотиков или другую связанную с наркотиками деятельность.       Это был «хороший» район, с притоком полных надежд людей и с тем, что здешние преступники были все еще напуганы недавним преследованием и крахом их структуры власти… Были и плохие районы, и были районы, которые когда-то были плохими, которые опустились в рейтинге на несколько позиций из-за фиаско с порталами и угрозы войны.       — Нам нужно придумать, как с этим разобраться, — сказал Козерог.       — Это вообще возможно? — спросила Света. — Разобраться с этим?       — Дай-ка я обновлю страницу, прежде чем попытаться ответить на этот вопрос, — сказал Тристан.       Он обновил. Некоторые элементы сайта остались на местах, пока карта перезагружалась. Я прикусила язык, чтобы не комментировать и не жаловаться.       — Минут через пять-десять я подключу вас к своему интернету, ребят, — сказала Кензи. — Тогда все пойдет быстрее.       — О Боже, пожалуйста, — произнес Тристан. — Спасибо.       Я посмотрела на другие метки на загружающейся карте.       — Бытовые инциденты, нападения, угрозы, шум в позднее время, — перечислила Света, просматривая метки.       — Это редкость, — сказала я. — По крайней мере, по сравнению с некоторыми другими преступлениями, которые мы видим снова и снова. Посмотрите. Грабеж. Незаконные сделки. Все дело в ресурсах. Проблема в том, что людям холодно, и они не чувствуют себя готовыми к месяцам холода, темноты и нехватки продовольствия.       — Это не касается законов и геройской деятельности, — отметила Света. — Это инфраструктура. Мы мало что можем с этим сделать.       — Капля в море, — добавил Крис. Он стоял рядом со стулом Кензи и наблюдал.       — Я могла бы немного помочь, если бы они позволили мне предоставить им технику, — сказала Кензи со своего рабочего места. — Но они этого не сделают. Кстати, о технике: запускаю второй ящик. Дополнительные системы, мониторы и информация. К сожалению, пока без супер-интернета. Загрузка через пять, четыре, три, два, один…       Последовала пауза на секунду или две. Девочка пнула ногой коробку слева от себя. Проецируемые изображения начали заполнять всё больше стен. Новости, связанные с кейпами, политикой, преступностью и промышленностью. На мгновение появилось несколько ужасных газетных комиксов, прежде чем их заменили вещи поуместнее.       — И ноль, — сказала она. — На очереди подключение к технарскому интернету.       В одном районе, согласно заголовку в новостной ленте, Мэйдэй переживал тяжелые времена. На территориях, которые контролировал Авангард, бывало сопротивление гражданских, и это наглядно показывало отсутствие у Мэйдэя лидерских качеств за годы до того, как Кензи присоединилась к его команде.       Я взглянула на нее, но она была достаточно занята, чтобы не заметить этой новости. Я наблюдала за тем, как это сообщение задержалось в ленте, прежде чем другие новости вытеснили его.       Карта снова загрузилась не полностью, с ещё большим количеством серых участков, чем раньше. Тристан громко застонал от разочарования и отошел в сторону.       — Мы не можем сделать нашей работой задачи спецназа и поддержку разрушающейся инфраструктуры, — сказала я. — Мы не можем быть дополнительными полицейскими, у которых есть некоторые дополнительные возможности, но не хватает многих вещей в процессуальной сфере и полномочий в сфере доступа. Это неэффективно.       — Мы перестанем преследовать преступников? — спросил Тристан.       — Мы выберем ключевых из них, поставим в приоритет худших и тех, кого наша команда может разбить. Суды и так сильно нагружены. Они не оценят, если мы будем посылать им мелких торговцев наркотиками.       — И в городе есть разрушительные, враждебные элементы, — сказала Света. — Солдаты Земли Х.       — Это главная причина, по которой нам нужно координировать свои действия, — сказала я. — Они. Падшие. Может быть, группа Напрасной Любви. Возможно, остатки команды Скакуна, в зависимости от того, как сильно они обиделись. Те, кто не подыгрывает или кто представляет слишком большой риск.       Тристан добавил:       — И каждая группа или важное место могут стать мишенью враждебных сил. Дракон, Отступник и другие наверху знают, но…       — Мы должны присматривать за тюрьмой, — сказала Кензи. — За Эшли и Рейном.       — Да, — согласился Козерог. — Среди прочего.       — Я думала об этом, — сказала Шухер. Она развернулась на стуле. — Это много.       — Это много, — согласилась я.       — Мы можем выбрать что-то для себя и взяться за это, но пока мы этим занимаемся, всплывут другие вещи, даже если мы очень-очень хороши в том, что делаем, — сказала Кензи. — Даже если мы заставим другие команды скоординироваться и действительно очень, очень быстро заставим их сотрудничать с нами, это будет непросто.       — Даже, как вариант, невозможно, — добавил Крис.       — Почему степень твоей вовлечённости заставляет меня что-то подозревать? — спросил Тристан.       — Моей? — спросил Крис.       — Ты тусуешься с Кенз без сарказма и без враждебности, ты ведёшь себя тихо, ты помогаешь…       — Это потому что я ему нравлюсь, — сказала Кензи.       — Нет, это потому, — ответил Крис, — что я не переживаю из-за того, что нахожусь в последнем из длинной, раздражающей очереди заведений. Не отправляйте меня в больницу, приют, тюрьму, школу, я в порядке.       — Хорошо бы, если бы это было преувеличение, — произнесла я.       — Вы двое в заговоре, — догадался Тристан.       Я изучала выражения их лиц, стараясь выглядеть нейтрально. На лице Кензи был намек на улыбку, но в основном она казалась нервной, покачивала ногой, задевая каблуком верх картонной коробки.       — Я тоже вижу что-то такое, — сказала я.       — Это не заговор. Могу я высказаться, объяснить, как я вижу ситуацию, и вы поправите меня, если я ошибаюсь? — спросила Кензи.       — Давай, — сказала ей Света.       — Это всё масштабно. Я в любом случае собираюсь в итоге работать очень усердно, но если мы пойдем тем путем, о котором я только что говорила, когда мы попытаемся делать одно большое дело за раз, а другие вещи продолжат всплывать и мешать, это нас погребет, мы начнем буксовать, и я буду в итоге работать допоздна, чтобы создать то, что нам будет супер-пупер абсолютно необходимо.       — Это не исключено. Мы могли бы установить правила, чтобы избежать этого, — предложила Света.       — Или, — сказала Кензи, — мы согласимся, что у нас есть затруднения. Если бы в драке все было действительно ужасно, Виктория перестала бы сдерживаться и нанесла бы сильный удар, чтобы разбить людей вдребезги. Тристан и Байрон использовали бы некоторые более жесткие трюки — например, дождь из сталактитов или утопление в скале.       — У меня никогда не было причин делать такое. Я даже не уверена, что смогла бы.       — Света… — начала Кензи. — Возможно, могла бы сложиться ситуация, когда нависла бы опасность, заставляющая тебя покинуть это тело.       — Давай не будем это обсуждать, — сказала Света. — Я не хочу принимать эту мысль. Я знаю, насколько плохо всё будет в таком случае.       — Я хочу сказать, что мы все действительно сильны. Иногда возникает ситуация, когда мы перестаем быть милыми в этом плане и просто делаем все, что в наших силах.       Я увидела, как намек на улыбку постепенно превратился в улыбку. Поскольку способы самовыражения Кензи были другими, улыбка означала нечто совершенно иное, мне пришлось разобрать выражение ее бровей, глаз, рта и язык тела по отдельности, а затем собрать все воедино, чтобы прочитать ее.       Беспокойство, чувство вины?       — Что ты сделала? — спросила я.       Она замерла.       — Молодец, Кенз, — с сарказмом пробормотал Крис.       — Отвали, если не собираешься помогать, — сказала она себе под нос. — Я подумала, что нам нужна вся информация, которую мы сможем добыть.       — Ты ведь не стащила файлы Дракон, правда? — спросил Тристан.       — Нет! Нет. Ничего подобного, — сказала Кензи.       Я представила, как все в комнате вздохнули с облегчением, услышав это. Даже Крис, вероятно, сделал бы это, а она, очевидно, включила его в свой план, поделившись с ним.       Кража файлов Дракон стала бы потенциальным пиздецом просто эпического масштаба.       — Я перехватила управление тюремной системой безопасности, так что мы можем использовать их системы наблюдения, — сказала Кензи. — И мы с Крисом типа работали вместе, чтобы пронести камеры внутрь.       Она нажала на клавишу. Новостные ленты на стенах переключились на кадры с камер, расположенных по всей тюрьме. Некоторые сцены были показаны с нескольких ракурсов по всему зданию.       Я закрыла глаза.       — Крис, почему? — спросил Тристан.       — Ты взялся за меня? — спросил Крис. — Она виновата не меньше, а может, даже больше, чем я.       — Она на два года моложе тебя, и ты должен подавать ей хороший пример.       — Тристан, я давно этим не заморачиваюсь. И она права. Нам это надо, потому что мы не можем каждый раз идти длинным путём. Мы в любом случае собирались так поступить.       — Почему вы не спросили? — задала вопрос Света.       — Потому что, — ответила Кензи, — это тот случай, где проще попросить прощения, чем разрешения. Плюс если бы меня поймали, вы могли бы заявить, что я чокнутый Технарь, и вы знать не знали о моих замыслах. Это сработало бы даже против кейпов, определяющих ложь.       Некоторые такие действительно имелись в Прогнозе.       — Но меня не поймали, и теперь шансы, что нас поймают, крайне малы. Как и мое присутствие на их сервере. Теперь, когда дело сделано… я думаю, что сделано, я могу сказать вам, ребята, и вы можете решить, что вы хотите с этим делать.       — С чем? — спросила я.       — Эм… Вот.       Она потянулась за книгой, лежавшей на краю ее рабочего места, проверила ее спереди и сзади, а затем бросила мне.       Один из тех романов, которые рассчитаны на молодых подростков. Я читала эту книгу давным-давно, но почти забыла, о чем она. Одноименный фильм я помнила лучше.       Изучив ее, я обнаружила, что кружок буквы «о» в слове «Холт» на корешке был закрашен черным. Книга открывалась и закрывалась, из нее ничего не вытряхивалось.       Я подцепила кружок, подсунув под него ногти, и извлекла его. Это была глазная камера, которую Кензи вставляла в глаз Эшли. Она была помещена в книгу, лишние фрагменты были почти незаметны, настолько качественно они были удалены.       — Книги, о которых ты говорила, — произнесла я.       — Моя посылка. Она дает возможность лучше следить за происходящим.       — Ты помог? — спросила я Криса.       — Прибор, который был на мне и на который они смотрели, позволил ей получить доступ к камерам наблюдения, — ответил тот.       — Позволь мне прояснить ситуацию, — сказал Тристан. — Ты взломала охраняемый объект. С помощью… вируса?       — Вектора атаки, — уточнила Кензи. — Да.       — Крис притворялся мудаком, чтобы выиграть время для взлома…       — Спасибо, но я не притворялся, — вставил Крис.       — Ты контролировала и продолжаешь контролировать сейчас тюремный надзор, — продолжил перечислять Тристан.       — Да, — ответила Кензи.       — И ты пронесла внутрь камеру… несколько камер.       — Одна для Эш и одна для Рейна, — сказала Кензи. — Таким образом, я могу показать вам все, мы можем общаться с ними, и делать что-то будет намного проще. Смотрите, смотрите, я могу показать вам…       Она повернулась и нажала на кнопки.       — Кензи, остановись, — произнесла Света. — Нам нужно обсудить это, а затем нам нужно обсудить, что делать с последствиями.       — Слишком поздно. Трансляция началась, — ответила Кензи. — Простите.       — Я заточу всю твою систему в камень, если ты не будешь осмотрительна, — сказал Тристан. — Залью ее водой. Тебя заносит.       — Я говорю о том, что нас, возможно, должно немного занести, потому что всю ситуацию несет. Мне пришлось проделать эту маленькую рискованную штуку, но это означает, что мы сможем лучше общаться с ними, а нам это определённо нужно. Это означает, что мы можем больше общаться с другими командами, а это супер-важно.       Проецируемый значок показывал фрагмент камеры Эшли.       — Это старые кадры, — сказала Кензи. — Около получаса назад. Она догадалась.       Изображение исказилось, ракурс книги сместился.       Когда протез руки Эшли просунулся внутрь, почти полностью закрыв линзу, на мгновение стало видно искусственную текстуру кончика большого пальца.       — Не могу тебя вытащить, — пробормотала она, ее голос был усилен динамиками.       Раздался глухой стук, когда книга упала на стол.       — Проблемы? — спросила Эшли, слышимая через динамики компьютера.       — Мне нужны твои когти.       — Они мои, и я не собираюсь их отдавать. Мне нравится выглядеть опасной.       — Это для того, чтоб свободно выдернуть кое-что. И для кое-чего еще.       — Выдернуть? Теперь мне любопытно.       — Говори тише, здесь камера. Подойди. Вот, видишь букву «о»?       — Вижу. Ты хочешь ее вырезать?       — Нет! — сказала Кензи, глядя на стену. Стена и две Эшли находились не в том положении, чтобы ее слышать.       — Нет. Поднеси свое лезвие сюда, дергай.       — Не поцарапайте края линз, — сказала Кензи, снова обращаясь к стене.       На этот раз повторения ее заявления не последовало. Обе Эшли работали молча.       — Вот.       — Есть. Вот и оно. Я уже видела это раньше.       — Это выглядит так, будто кто-то обмотал колючую проволоку вокруг ледоруба и прикрепил линзу к торцу.       — Маленького ледоруба, возможно. Мне нужно, чтобы ты вставила это мне в глаз.       — Я?       — Ты.       Глаза Кензи расширились.       — Ты не оставила инструкций? — спросил Крис.       — Я… вроде как забыла, что у неё сейчас дрожат руки, а пальцы её сестры ещё опаснее.       — Возможно, нам нужно будет это включить, — сказала Эшли.       — Оно включено! — поспешно выкрикнула Кензи в стену. — Не щелкайте переключателями, иначе измените полярность или смещение, или выключите камеру, и она превратится в дурацкое острие вместо того, чтобы пройти сквозь глаз!       Они не могли нас слышать, а телефонный звонок или сообщение были бюрократическим кошмаром, на организацию и использование которого ушло бы время. Даже если бы мы предупредили их о том, что происходит, был бы риск, что «хорошие ребята» узнают о камерах.       Я сложила руки на груди.       Фокус камеры изменился. Незнакомая Эшли держала линзу плоской стороной четырех пальцев-лезвий. Кончики пальцев немного выступали за подушечку или «головку» глазной камеры. Если бы все входило в глаз легко, кончики погрузились бы туда раньше, чем камера полностью была бы в него вставлена.       Эшли не дрогнула, когда кончик камеры коснулся цели. Остальные части камеры плавно вошли в глаз. Кончики когтей ее сестры оказались в опасной близости от ее глаза и глазницы, но не проникли внутрь. Наша Эшли протолкнула камеру до конца негнущимся пальцем.       — Один глаз внутри, — прокомментировал Тристан.       — Пока не сядет батарейка, — заметил Крис.       — Не сядет, — сказала Кензи.       — Батарейки садятся. Ты никак не можешь подключить её к какому-то более мощному источнику питания и при этом отправить так далеко от него.       — Я прислала и зарядное устройство, — сказала Кензи.       — То, что ты говорила о том, чтобы спать, положив голову на книгу, — догадалась я.       — Ага.       — Тебе было тревожно, когда мои когти были так близко? Ты боялась меня? — это была другая Эшли, разговаривавшая с нашей Эшли.       — Я доверяю тебе как самой себе.       — Так банально, — сказал Крис. — Представляю, как они делают это постоянно в течение следующих двух лет и ведут себя так, будто это все еще мило или забавно.       — Для протокола, — сказал Тристан. — Ты тоже не на хорошем счету. Все эти закулисные игры с вероятностью испортить всё — это очень нехорошо.       Кензи запротестовала:       — В действительно тяжелых боях Виктория может выложиться на все сто и ударить в полную силу. В условиях действительно жесткой информационной войны почему я не могу сделать то же самое? Этот материал имеет максимальную важность, и теперь мы можем делать больше с меньшими затратами!       — Мы могли бы, — сказала я. — Но сначала мы обсудим такие вещи. Это полная противоположность тому, что мы пытаемся сделать.       Кензи кивнула, улыбаясь.       — Нам надо поговорить об ограничениях, — сказала Света. — Убедиться, что мы ни у кого не вызовем подозрений. Что, если мы подождем некоторое время, прежде чем навестить их снова?       — Что? — спросила Кензи. — Ты шутишь.       Света сказала:       — Мы только что подбросили к ним кое-какую технику и скомпрометировали их системы…       — Это не обнаружат. Я вам гарантирую.       — Просто на всякий случай, — сказала Света.       — Ты наказываешь меня.       — Я перестраховываюсь, — пояснила Света. — Если это неоправданно, может быть, я делаю это потому, что мне не нравится, когда моя команда делает что-то за моей спиной, и мне не по себе.       — Мне… действительно стыдно, — в голосе Кензи прозвучали неожиданные эмоции. На ее лице была извиняющаяся полуулыбка.       — Хорошо, — ответила Света. — Извинения приняты.       — Я действительно думала, что так будет лучше всего. Мы можем отправлять и получать информацию без того, чтобы она застревала за бумажной волокитой или трудностями с попаданием туда и возвращением обратно. Мы так сильно отстаем во всем, и…       — И мы все обсуждаем, — сказала я. — Пожалуйста.       Кензи улыбнулась и кивнула.       Блин. Я должна была разобраться с этим в то время и в том месте, где я смогла бы обойтись без прямых вопросов. Сгладить все, убедиться, что она не слишком расстроена.       — Кстати, об обсуждениях, — сказал Крис. Он сидел за компьютером. — Мы заглянули в их системы.       — Держись подальше от секретных файлов, — предупредил Тристан. — Сегодня мы уже достаточно переступили границы дозволенного.       — Ничего секретного, — ответил Крис. — Сотрудники делают записи о наиболее часто звонящих абонентах и тех, кто запрашивает визиты. У нас есть несколько зацепок.       — Хет? — спросила Света.       Крис постучал по экрану и отошел назад.       Чтобы нам не пришлось подходить к компьютеру, Кензи сменила отображение, проецируя изображение желтого текста на черном фоне на стену.       Самопровозглашенная Синяя Императрица хотела видеть людей в тюрьме. Несколько раз ей отказывали. По уважительной причине.       Она была известна и под другими именами. «Женщина в Синем». «Богиня». Она в одиночку завоевала целый мир. После Золотого Утра она осталась в нашем мире, где скрывалась на задворках. Что-то или кто-то в тюрьме пробудил в ней интерес, и теперь она оказывала давление, пытаясь проникнуть внутрь.       Что тут можно было сказать? С одной стороны, отмахнуться от этого обстоятельства было бы безумием. С другой, отметить его, как важное, означало лишь поощрить Кензи…       Всё почти встало на свои места.       — Крис, ты можешь найти информацию о Кристальном? Запросы, разговоры?       — Ага, — сказал Крис. — Могу попробовать.       Я сложила руки на груди, глядя на изображение на экране, движущийся текст, медленно обрабатывающийся запрос.       Моя аура была подобна толчку — страха или трепета. В последнее время казалось, что только страха, за несколькими редкими, странными исключениями. Монокерос могла выбрать одного человека и властвовать над ним целиком и полностью. Женщина в Синем обладала способностями, превосходящими эти силы по отдельности или даже вместе.       Она делала хитрые шаги, выжидая своего часа, и никто точно не знал, зачем и с какой целью она осторожничала. Теперь мы смогли увидеть намёк на то, что она задумала.       Она стремилась получить кого-то или что-то. Что могла предложить тюрьма той, кто имел абсолютный контроль над другими… армию.       — Кристальный поддерживает связь с другими, — сказал Крис. — Канал зашифрован.       — Мы можем попасть туда, — произнесла Шухер. Она посмотрела на нас. — Если вы не против.       Один из крупнейших игроков в округе крутился возле одного из самых больших и коварных скоплений паралюдей. На Земле Хет знали об этом и планировали превратить это место в ловушку. Их интерес к тюрьме объяснялся тем, что они планировали сделать из тюрьмы приманку. Или же могло оказаться так, что они охотились за тем же призом, что и Женщина в Синем.       Это собиралось превратиться в сражение.