Страж

      — Бьянка. Это не то, на что я соглашалась, — заявила Эми натянутым голосом.       — Я говорила тебе о ставках, чёрт бы их побрал.       — Нет, Бьянка, — твердо сказала Эми. Я посмотрела на изображение, проецируемое на стену, и увидела, как маленькая зверюшка выползла из-за пазухи и уселась на плече Эми. Она держала в руке что-то похожее на лезвие бритвы, вплавленное в пластиковый наконечник ручки, который был заострён… низкое разрешение и угол обзора не позволяли разглядеть получше. — Это неправильно. Так ты меня не покоришь.       Я несколько раз моргнула, переваривая услышанное.       — Эми, — сказала Богиня. — Ты мне нравишься. Мне нравится твой отец…       — Тогда не связывайся с моей семьей.       — Но я не могу пойти на уступки, чтобы покорить тебя ценой потери всего остального. Ты знаешь ставки, знаешь ситуацию, и если хочешь переубедить меня, тебе лучше перестать позёрствовать и начать придумывать какие-нибудь, блядь, аргументы или варианты. Сейчас у меня нет терпения.       — Хорошо, — размеренно произнесла Эми, — я была бы признательна, если бы ты дала им возможность мыслить связно, чтобы они тоже могли выдвигать аргументы и варианты.       — Они в здравом уме. Или будут таковыми.       — Они ошарашены.       Неужели так и было? После осознания того, что сделала Богиня, я уже не чувствовала внутренней опоры. Я также не ощущала особого беспокойства по поводу этого осознания, однако не могла нащупать вообще ни единого целенаправленного хода мыслей, который бы меня действительно беспокоил. Дело было не в том, что мысли пробуксовывали или меняли курс, а в том, что произошел полный сдвиг парадимы, отныне берущей в расчет не только Прорыв, но и Богиню. Мои глаза метались по комнате и рассматривали все, что угодно, в попытке найти идеи. Все, кроме изображения Эми на стене.       — Дай им минутку. Как только они будут с нами, обсуждение пойдет более гладко, — усмехнулась Богиня. Ее голос звучал спокойнее, чем раньше.       — Я… — начала Эми.       — Все в порядке, — авторитетно подтвердила я. Если бы у меня была моя аура, я, возможно, даже использовала бы ее для придания веса словам и увеличения дискомфорта Эми. Я не хотела позволять ей отвечать, если это означало, что я должна была слышать ее голос. — Сделаем все что нужно, лишь бы ты свалила в какой-нибудь другой мир, где ты станешь королевой и я больше никогда тебя не увижу.       — Это… — начала Эми и поморщилась. — Это удар ниже пояса, Вики. Чего бы это ни стоило…       — Ничегошеньки это не стоит.       — Она в любом случае собиралась прийти за вами. Я убедила ее сперва поговорить с твоей командой…       — И мы поговорили, — подчеркнула Богиня.       —… недостаточно, прежде чем дошло до этого. Прошу, поверь мне, Виктория. Не такого я хотела.       Старая песня, которая слышалась мне в кошмарах. Я потрясла головой, будто могла отогнать слова или что-то еще.       — Просто перестань, пожалуйста. Прекрати говорить, исчезни, сгинь. Прошу, это меньшее, что ты можешь для меня сделать. — перебила я ее с нетерпеливой злостью. Что еще хуже, на мгновение я поколебалась от ощущения, будто стою на краю пропасти без способности летать.       — Да, но… неужели я сделала недостаточно, чтобы загладить свою вину? Я не знаю, что еще могу сделать…       Неужели она собиралась оставить прошлое в прошлом, как будто это вообще возможно? Я что-то недопоняла? Что значит «сделала достаточно, чтобы загладить свою вину»?       — Я хочу сказать, что будет больше вреда, если я позволю этому зайти дальше, — тихо сказала она, как бы объясняясь. Ее голос звучал потерянно и опустошенно.       Я старалась не обращать на нее внимания, пока мурашки ползли по моей коже. Потерянность и опустошенность в ее голосе передались и мне. Это был не первый раз, когда я это слышала. Тот же самый голос звучал в уголках кошмаров, образов и сцен, которые мой мозг не мог удержать в долговременной памяти.       Были и другие вещи, которым нужно было уделить внимание. Например Богиня. Это чувство… я могла бы объяснить, почему оно возникло. У меня были предположения.       — Я говорила, что когда все закончится, наши пути разойдутся. Была ли я права насчет этого, или по плану мы отправимся с тобой? — обратилась я к Богине.       — Мои отношения с Прорывом закончатся после того, как я получу из тюрьмы то, что мне нужно, уберу несколько пешек у наших общих врагов, и тогда вы сможете с ясной головой решить, хотите ли вы уйти со мной. Приемлемо? — ответила Богиня.       — Для меня нет, — возразила Эми.       — Так будет идеально. Замолчи, Эми, — сказала я.       — Виктория…       — Хватит! — я повысила голос, делая шаг вперед. Рука Козерога на моем плече напомнила мне, что она находится более чем в шестидесяти милях отсюда.       Судя по всему моя громкость напугала Шухер.       Я видела, как Эми вскинула руки вверх в ответ на мой крик. Это было бы комично, если бы хоть что-то в этой сцене было иначе.       Мне не нравилось чувствовать себя настолько не в своей тарелке, когда дело касалось моего душевного равновесия, особенно когда приходилось иметь дело с относительной близостью человека, которого я действительно надеялась больше никогда не увидеть. Я избегала смотреть на экран… Не хотела встречаться с ней взглядом.       — Пусть она замолкнет, я успокоюсь, и ты сможешь поговорить с командой, — сказала я.       — Прорыв? — обратилась Богиня.       Остальные выразили свое согласие… Большинство во всяком случае. Мои мысли были настолько хаотичны, что я на мгновение утратила способность различать перекрывающие друг друга голоса.       — …должно сработать, — донесся голос Козерога вслед за остальными.       Даже проекции Лебединой песни и Обрыва кивнули в знак одобрения. Хорошо. Удовлетворение от того, что мы все были на одной волне, было нарушено звуком ее голоса. Голоса Эми. Я стиснула зубы.       — Вики, — произнесла Эми. — Я здесь на твоей стороне… и не думаю, что ты сама на своей стороне.       — Теперь ты саботируешь мой план? — возмутилась Богиня.       — Вовсе нет, — сказала Эми. — Потому что я считаю, что это паршивый ход. Говоря «нет», я тебе помогаю.       — Ты так и не поняла, — бросила я, и слово «поняла» прозвучало столь слабо, будто голос готов был надломиться. Я не хотела быть слабой. Мне хотелось разозлиться, поэтому я продолжила еще более пылко и резко. — Тот факт, что ты здесь, что ты хотела говорить со мной, показывает, насколько ты не догоняешь. Ты вторгаешься в мои мысли каждые несколько минут. Ты вмешалась в мою личность на нескольких уровнях. Все, что я сейчас делаю, к чему прикасаюсь, что ем — все запятнано тобой. Ты въелась так глубоко и намертво, что даже о твоем праве говорить со мной не может быть и речи. Когда твои слова звучат у меня в ушах — это тоже вторжение. Не знаю, что ты там себе напридумывала, но это никак не помогает.       — Ты мне потом еще спасибо скажешь.       Слова рухнули неподъемной тяжестью. Я была почти уверена, что тогда она произнесла то же самое.       Похоже, что-то в моем выражении выдало это.       Ее лицо было несчастным и потерянным. Да шла бы она нахуй.       — Что же еще я могу сделать? Если я позволю этому случиться, ты никогда меня не простишь, — спросила она меня.       — Я никогда и ни за что не собиралась прощать тебя с самого начала, еще до этой встречи, — выплюнула я, и сдерживаемые эмоции нашли в этих словах какой-то выход. Гнев все больше пропитывал каждый звук. Боковым зрением я видела свою команду, и немного смягчилась. Боевой Монах. Чего бы хотела Джессика? У меня не было ответа, поэтому вместо этого я задала вопрос уже без злости. — Как ты этого не понимаешь?       Лишь разочарование от разбитого вдребезги детства, полного дружбы, верности, доверия и уважения, наполняло мои тихие слова, как гнев только что переполнял крики.       На это у нее не нашлось ответа. Ее звереныш переводил взгляд с ее опустошенного лица на «меня»… Точнее мой спроецированный образ.       — Я могла бы тебя попросить, — обратилась ко мне Богиня. — Прости её.       — Нет, — сказала Эми. Я помотала головой.       От одной мысли об этом меня вновь охватило чувство, будто я на краю пропасти.       Богиня протянула руку, чтобы поправить прядь каштановых волос, которую дождь прижал к уху Эми. Я пошевелила плечами, перенеся вес тела на ноги… Мне хотелось максимально абстрагироваться, выпрыгнуть из кожи и из самого сознания.       — Что же мне с тобой делать, Эми? — задумчиво протянула Богиня.       Я уставилась на рабочее место Шухер, на другие мониторы, на переписки в электронной почте, отчаянно ища хоть что-нибудь, что дало бы мне повод переключиться, отвлечься или забыться.       — Возможно, будет лучше, если дальнейшее я возму на себя, — прошептал Козерог мне на ухо.       — Да. Гораздо лучше, — пробормотала я в ответ. — Спасибо.       Богиня тем временем говорила с Эми. Я не хотела слушать, но с такими людьми, как она, выбора особо не было.       —… спрашивала тебя, чего ты хочешь, и ты хотела поговорить с ней. Ты желала уладить все перед уходом. Таков был уговор.       — Я не… Ничего не говорила про принуждение.       Я вздрогнула.       Слова Богини, обращенные к Эми, продолжали доноситься до меня, — Не говорила, однако хотела этого. Даже нуждалась в этом. И теперь наконец получила.       Воцарилась тишина. Я представляла, как она качает головой, но смотреть мне не хотелось.       «Черт бы побрал это молчание», — подумала я.       Что-то в голосе Эми на грани отчаяния поразило меня до глубины души. Тишина была предпочтительнее.       — Прорыв, мы вернемся к этому вопросу в более подходящее время, — объявила Богиня. — Давайте обсудим стратегию.       Последовала секундная заминка, прежде чем Козерог ответил. — Принято. Какова твоя цель?       Эта заминка была решающим фактором… Особенно когда гончие сидели на хвосте. Я знала, что Козерог, без сомнения, пытался привыкнуть к новой парадигме. Были верные и неверные ответы, и ничто явно не мешало нам выбрать неверные, но… Зачем вообще выбирать неправильный ответ?       — В последний раз, когда я сделала ход, они явились спустя двадцать минут. На этот раз мое чувство опасности указывает на десять или двенадцать.       — Принято к сведению, — сказал Обрыв.       — Как это случилось? — уточнил Козерог. — Что произошло, когда гончие вышли на след?       — В первую очередь они пытаются добраться до меня. Слабые Умники и Технари с оружием и гранатами. Больше уловок, нежели сил. У меня нет ощущения, что он готов открыто вступить в конфронтацию. Отрядами руководят люди с улучшенной координацией и особыми возможностями по части связи. Множество таких отрядов нападают согласованно, с идеальным расчетом времени. Без моего полного набора сил мне удается лишь на время их отогнать. А если я использую свои силы на полную, это привлечет нежелательное внимание иного рода: ваших Стражей, во всяком случае то, что от них осталось. Есть и другие. Если я сбегу, мне придется отказаться от своей миссии. Они наберут мощь, выяснят кто был мне нужен и сделают их своими мишенями.       — Учитель? — угадала я.       — Он самый.       Мы кое-что слышали о происходящем от Сплетницы. Тот уровень влияния, которым обладал Учитель, вызывал у нее тревогу, и узнать об этом было немного удручающе.       Если не обращать внимание на то, что на нас самих незначительно влияла Богиня, мысль о том, что я одновременно противостояла Эми и сочувствовала Сплетнице грозила разорвать мой мозг пополам.       Нет. Это ненормально. Неправильность ситуации пробрала меня до костей и желудка. Скорее всего я бы нашла что сказать, если бы пришлось продолжить разговор или задать дополнительные вопросы.       — У вас же есть человек с камерами? — невзначай поинтересовалась Богиня. — Об этом упоминалось на телевидении.       — Это я, — отозвалась Шухер.       — И вы на связи с другими группами?       — Да, — ответил Козерог.       — Соедините меня с этими группами. Я хочу прямую видеотрансляцию или несколько групп, собранных в одном месте. Интернет ненадежен, а телефоны часто не работают. Что можно сделать за десять минут?       — Я уже установила связь, — сказала Шухер. Она была счастлива возможности угодить и проявить инициативу. — Отдельная защищенная линия, отличающаяся от той, что есть в городе. Прямой связи с теми ребятами она не обеспечит, но я могу до них добраться через ближайшие точки. Мне потребуется минутка, чтобы прозвонить номера.       Я заметила, что сейчас никаких колебаний не было.       — Будьте готовы к моему приходу.       — Нет, — возразил Криптид, почти в унисон с Эми.       — Что не так?       — Это не имеет смысла. Нам следует больше разделять людей.       — Совсем как разделять тридцать два аккаунта в сети? — спросил Рейн.       — Именно так. Разбить на ячейки. Ты что-то задумала, Богиня? Отлично. В таком случае придержи свою маленькую армию и позволь нам сделать свою работу.       — Только вам? Нет уж. Мне нужны остальные.       — Если ты обратишься к другим, они поймут. Умники настороже в отношении такого рода вещей. У некоторых команд есть свои предсказатели, а другие разрозненны и предупреждены. Мы велели им быть осторожными, потому что многие фигуры в этой игре обладают силами Скрытников или Властелинов.       — Криптид у нас параноик, — пояснил Козерог.       — Если ты не сверхпараноидален, значит не уделяешь достаточного внимания тому, насколько хреново могут пойти дела, — сказал Криптид. — Есть люди, все еще запертые в бесконечной пытке временных пузырей. Мальчик, который это сделал? Считалось, что он должен быть мертв. Нет такой степени прикрытия задницы, которая была бы чрезмерной. А это? Нельзя раскрывать свои карты.       Эми шепталась со своей зверушкой… с Точкой, как она ее называла. Попытка адаптировать направление. Она сделала паузу, чтобы понаблюдать за этой частью разговора, и ее интерес уже нельзя было проигнорировать, как бы мне этого не хотелось.       — Ты меня не убедил, — отмахнулась Богиня. — На тонкости нет времени.       — Они разместили тюрьму за двумя порталами, — объяснил Криптид. — У них есть способ перекрыть пути между мирами… Его использовали для полного запечатывания Алеф. Это ловушка. Если вы отправитесь туда, они сбегут с корабля и запрут вас, или же просто взорвут заключенных, которые могут оказаться скомпрометированными.       — Давайте этого избежим, — сказал Обрыв.       — Они попытаются эвакуировать персонал, у них есть способы быстро вывести их, но при необходимости запрут их. Если вы попытаетесь захватить команды и об этом станет известно, они предпримут аналогичные меры, взорвут любого, кто может быть скомпрометирован, или запечатают тюрьму, временно либо навсегда       — Мы могли бы вырубить связь, — вмешалась Шухер. — Не дать им послать сигнал тревоги.       — Безусловно. Ведь у тебя есть железная гарантия, что это сработает?       — Ну-у-у…       — Полагаю гарантий нет, — заключил Криптид.       — Все делалось в спешке, — заметила я. — Университеты не могут начать свою работу, группы недофинансированы, и у нас только-только появляется работающее правительство. И ты думаешь, они построили идеальную тюрьму?       — Я думаю, что ставки слишком высоки, — отозвался Криптид. — Лебединая Песня скорее всего захочет сохранить свои ноги в целости. Обрыв тоже, хотя он, вероятно, мог бы смастерить протез руки вместо ноги. И я готов поспорить, что наша Леди в Синем не желает успеха тому мужику в его начинаниях. Наша ошибка принесет ему победу. Мы можем поступить разумнее.       — Предположить, что это весьма надежная тюрьма? — съехидничала я.       — Давайте предусмотрим все, — предложил он.       — Ума не приложу, как ты умудрился стать Мистером Рациональность, всего через пару часов после совершенно неразумного поведения.       — Я все это время был разумным и рациональным, — опроверг Криптид. Он повернулся к Богине на экране и продолжил, — Я совершенно точно в этом уверен. Такой путь обречен на неудачу. Ловушек слишком много.       Богиня не отвечала. Молчание затянулось.       Криптид в наушниках и шлеме смотрел на экран, задрав подбородок. Маскировка проекционной пластины придавала его телу необычные формы и оттенки. Я могла видеть его слегка расплывчатый силуэт, но почти ничего не удавалось разглядеть.       Лебединая Песня между Рейном и Козерогом смотрела куда-то в пространство. Было ли это следствием того, чтоона находилась по другую сторону экрана, в паре шагов от компьютера? Нет. Обрыв выглядел более менее нормально.       В отличие Шухер, она боролась не сходя с места.       Эми подошла к Богине, и о чем-то с ней зашепталась.       Шухер взглянула на нас через плечо, затем что-то напечатала.       Звук исказился, затем выровнялся до такой степени, что его стало слышно. Никто не жаловался, я подозревала оттого, что остальным тоже хотелось знать.       Все таки мое желание знать перевешивало нежелание слушать разговор Эми.       — …чтобы в этот раз все прошло лучше. Ты хотела тех, кто не будет просто поддакивать. Я пытаюсь быть таковой, но у меня это плохо получается. Я не любитель спорить, я не расторопна. У команды Криптида есть информация, которой мы не располагаем, и он говорит «нет».       — Мы вас слышим, — сообщил Криптид.       — Кри-птид! — шикнула Шухер.       — Так что не стоит болтать на личные темы, — добавил он.       — Ему можно доверять? — спросила Богиня у Эми.       — Нет, — сказал Криптид. — Нельзя.       — На него можно положиться, — сказала Эми.       — Криптид. Ты прибудешь ко мне как можно быстрее. Направляйся в Бриджпорт, на перекрестке в центре города выжди пять минут, затем двигайся на Восток. На повороте остановись. Я найду тебя, — велела Богиня — По твоему совету мы разделимся на отдельные ячейки. Ты пойдешь со мной и будешь помогать координировать действия. Прорыв? Занимайтесь проблемой тюрьмы. Я буду на связи. Приемлемо?       — Судя по тому что я понял, ты могла бы приказать мне сровнять с землей весь город, и я бы подумал, что это приемлемо, — заметил Козерог. Что-то в его голосе навело меня на мысль, что под шлемом он улыбается.       Все казалось несвязанным, странным. На улице все еще бушевала буря, света снаружи практически не было, а освещение внутри казалось неестественно ярким. Словно мы находились в коробке, а мир за ее пределами был ненастоящим. Будто разыгрывалась нереальная сцена в камерной пьесе.       Ужас в коробке.       — Нет, — постановила Богиня, приближаясь к проекции Козерога. Она изучила его лицо и голову, которые идеально соответствовали нашему Козерогу по положению и во всех мельчайших деталях. — Тебе не удастся. Спрашивая, приемлемо ли это, я хотела знать, есть ли еще вопросы или опасения.       — Будем на связи, — сказал Козерог. — Обсудим позже.       — Тогда мы уходим, осталось не так много времени до того, как рабы этого мудака придут за нами, — сказала она Эми, Точке и Луису. — Прорыв, я буду на связи. В следующий раз мы встретимся лично.       Я взглянула на экран как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эми оглядывается в ответ. Мимолетный, нежеланный зрительный контакт. Она подняла капюшон белого плаща с красным крестом на лбу. Я смотрела ей вслед, а ее белка-гремлин вскарабкалась ей на плечо, чтобы помахать своей зубной щеткой-заточкой, то ли в качестве прощания, то ли угрозы. Эми подняла руку, чтобы схватить ее, спустила вниз и пристроила где-то в передней части своего плаща.       Я понятия не имела, как это переварить. Страх жег мне грудь, по венам растекался гнев, а в моем нутре разверзлась опустошающая дыра. Я чувствовала, будто вот-вот разрыдаюсь, и в то же время была слишком оцепеневшей, неспособной ни двигаться, ни плакать.       Подозреваю, присутствуй мы там во плоти, я бы врезала ей так, чтобы убить наповал. В продолжение этой мысли я искренне считала, что мне бы полегчало, прибей я ее таким образом.       Криптид отключил свой спроецированный костюм, вновь становясь Крисом. Он сделал небольшой крюк по пути к двери, потянулся и взял свою сумку и плащ, накинув капюшон, чтобы укрыться от дождя.       — С тобой все будет в порядке? — обеспокоилась Света.       — Уже подготовил нужную форму.       Дверь за ним захлопнулась.       Козерог немедленно начал снимать доспехи. Света отошла от панели управления, в то время как Лебединая Песня и Обрыв обменялись взглядами… Обрыв снял свою маску, став Рейном. Дело сделано. Встреча состоялась.       — Могло быть и хуже, — резюмировал Рейн.       — Не то слово, — подтвердил Козерог. — Как и говорила Виктория, тот ее эффект не такая уж и проблема.       — Терпимо, — повторила я.       — Ты в порядке? — спросила меня Света.       Я пожала одним плечом и покачала головой.       — Это помогло тебе снять груз с души?       — Если это и было так, общая хуевость ситуации все перевесила, — вздохнула я. — Не знаю помогло ли на самом деле. Спроси через неделю, когда я тысячу раз прокручу в голове все эти слова и выражения.       — Чего бы это ни стоило, — сказал Тристан. — Спасибо что пришла, Виктория. Я подозреваю, что кто-то столь могущественный, как Бьянка, привык добиваться своего. Без тебя встреча бы не состоялась, и она бы рванула бы вперед, вероятно активировав ловушку       — Они бы захлопнули порталы тюрьмы, отрезав ее от всех и вся, — поддержала Света. — Быть может за исключением человека, судя по всему, способного путешествовать между измерениями.       — По крайней мере с нами в деле Криптид, который взялся руководить планом игры, — заметил Тристан.       — Это не внушает мне особой уверенности, — ответила я ему.       — Это лучше того, как мы планировали с ней поступить, — сказал Тристан, — Мы найдем способ помочь Богине, избежав причинения вреда другим командам.       Я подошла к Эшли и Рейну, сложив руки на груди.       Рейн подошел к Тристану, разглядывая снаряжение, его внимание было приковано к столам и приборам. Он был погружен в свои мысли. Должно быть, это была непростая ситуация — находиться так далеко и быть относительно беспомощным. Он был бы еще более беспомощен, если бы раскрылось, что он часами сидит за своим компьютером и почти не выходит в Интернет.       И Лебединая Песня. Эшли. Она сверлила взглядом стол так, будто мечтала распылить его на молекулы.       — Ты была немногословна, — заметила я, обращаясь к Эшли.       — Стараюсь меньше думать, чтобы не поддаться ее образу мыслей. Кажется я медленно проигрываю этот бой.       — Все путем, мы в порядке, — встряла Кензи. Они сняла шлем. — Отстойно, что Крис ушел, но по большей части у нас все хорошо.       — Я не думаю, что это так, — мягко возразила Света. — Но у нас наметился путь вперед. Нам придется положиться на Криса. Он должен справиться со своей частью, пока мы занимаемся своей.       Тристан все еще снимал доспехи. — Мы должны связаться с другими командами. Если мы намерены собрать информацию, необходимо приступить как можно скорее. Байрон, я задолжал тебе время, но не мог бы ты оказать мне услугу и поменяться обратно, чтобы я смог забрать свои вещи, прежде чем ты куда-нибудь отправишься?       Образ Тристана размылся. Его фигура и одежда, которую он носил, изменились. Мгновение спустя он обрел четкие очертания.       Я увидела Байрона с глазами распахнутыми, как у оленя в свете фар. Я осознала это так же ясно, как осознавала что мы принадлежим ей. Он был без брони, безоружен, и остался полностью самим собой… Что выглядело чрезвычайно тревожным положением дел.       Она до него не добралась.       — Хорошенько подумай о том, что ты будешь делать дальше, — предупредила я.       — У меня богатый опыт по части наблюдения за ужасными делами, пока я сижу на заднем сидении. Я буду осторожен, не беспокойся, — сказал Байрон.       Но его слова не сходились с действиями. Он попятился в ту сторону комнаты, где никого не было.       — Байрон, — сказала я. — Если ты усложнишь ситуацию сильнее положенного, есть вероятность, что пострадают люди. Рейн и Эшли могут лишиться ног или безвозвратно застрять в тюремном мире. Прочие тоже могут пострадать. Случайные люди или персонал тюрьмы.       — В этом я пожалуй могу понять твою сестру, — сказал он.       Я поморщилась.       — Неудачный выбор слов.       — В том, как нелегко иметь с тобой дело, когда ты такая.       — Это несущественно, — заявила Света.       — Хочешь сказать, что ты бы не причинила вреда прохожему, если бы это принесло пользу ей?       Я сделала паузу, обдумывая наилучший из возможных ответов. Потребовались некоторые усилия, поскольку это сильно отличалось от того, что я могла бы сказать в нормальной ситуации.       — Всегда есть шанс, что я причиню кому-нибудь боль, — произнесла Света. — Само мое существование эгоистично, потому что, несмотря на такую вероятность, я продолжаю жить своей жизнью и выходить в костюме.       — Я знаю, — ответил Байрон. — Но… Ты бы сделала это по своей воле, не учитывая тело? Помогла бы ей?       Света не ответила. Я видела, как двигались ее глаза.       — Я бы сделала, — произнесла я.       — Тогда ты — уже не ты, — заключил он.       Кензи стояла сзади и смотрела во все глаза. Но она была на нашей стороне.       За Байроном стоял Рейн, но его возможности были ограничены. Он был, по сути, призраком.       Как и Эшли. Но она вышла вперед и заговорила:       — Это так не работает. Когда твой брат упомянул о стирании города с лица земли, она сказала что он на это не способен. Это должно быть что-то выполнимое.       — А ты способна? — поинтересовался Байрон.       — Я расправилась с Валефором. Подними ставки еще выше, и…       — Ты продолжаешь повторять то, что тебе сказала Леди в Синем. Вы с Кензи — хорошие ребята. Единственные, кроме меня, кто не убивал. Нельзя относиться к этому столь легкомысленно.       — Мы не относимся к этому легкомысленно, — не согласилась Эшли. — Речь как раз о том, что все серьезно.       — Я как раз обдумывала наши возможности. Ей же нужна была связь, чтобы заполучить людей, так? — уточнила Шухер. — Если они увидят ее через камеру, она сможет взять их под контроль. Если провернем это достаточно много раз, она получит свою армию.       — Видите? Это же кошмар, — не унимался Байрон, — Совсем на тебя не похоже, Кенз.       — Звучит как план, — сказала Света.       Освещение в комнате изменилось. Светились пылинки силы Байрона, которые лениво плыли по воздуху, описывая спирали и петли вокруг рабочего места Кензи и ее техники.       — Нет, нет, нет, — запротестовала Кензи.       — Ребят, вы смогли преодолеть контроль Валефора. Неужели не сможете освободиться сейчас? — взмолился Байрон. Будущая вода парила вокруг компьютеров и других вещей, словно нож приставленный к горлу. К работе Кензи.       Я медленно покачала головой. Так сделала не только я. Света тоже, судя по логике движений ее тела.       — Байрон, поменяйся со своим братом, — посоветовала я. — Отойди в сторонку, пока мы занимаемся взрослыми делами. Я знаю, что ты не просил такой жизни и у тебя нет причин быть вовлеченным в большую заварушку.       — Я совершенно уверен, что не стану этого делать. Проблема сил в том, что они сносят все на своем пути, оставляя разруху и опустошение, — сказал мне Байрон.       — Так и есть.       — Слишком много по-настоящему огромной силы в руках одного человека, и она добралась до вас, сделала своими. Добралась бы и до меня, если бы снаружи был я, а не Тристан, как планировалось изначально. Мы не можем допустить, чтобы это привело к катастрофе. Ребята, я не хочу чтобы мы с вами в этом участвовали.       — Нас двоих здесь даже нет, — заметил Рейн. — Из чего бы мы ни были сделаны, все равно есть изъян.       — Нет, — ужаснулась Кензи. — Я в это не верю. Потому что они все еще здесь. В том смысле, который имеет значение.       — Может и так, — ответил Байрон. — Но я не уверен, что это правда. Эта Женщина в Синем не способна руководить. Насколько могу судить, она была моложе меня, когда захватила свою планету, и никому не хватило сил остановить ее. Она не имеет представления о том, как руководить, она просто… получает все на блюдечке, держа в страхе людей без сил, или собирая паралюдей под свои знамена. Она избалована и не в себе. Ничего хорошего из этого не выйдет. Если я не проведу здесь черту, все окончится разрухой и опустошением. Все это нужно прекратить сейчас же, если мы не хотим развалить Прорыв, причинить вред другим героям, или позволить Учителю с Богиней победить, в то время как все остальные проиграют.       Возникла пауза. Я подозревала, что никто из участников на самом деле не хотел затевать драку или форсировать события. Слишком уж грязно.       — Эм, извините, что прерываю, — подала голос Кензи. На самом деле прерывать было нечего. — Виктория, у тех твоих ребят, Серьезно Сдвинутых, есть важные новости. Байрон, пожалуйста, не заливай мое рабочее место.       — Принято к сведению. Спасибо тебе, Кензи, — отозвалась я. В моем голосе не было никаких эмоций. Выражение моего лица было непреклонным, когда я смотрела на Байрона сверху вниз, краем глаза замечая голубые пылинки. Все еще патовая ситуация.       Эшли стояла неподвижно, наблюдая. Света обошла комнату, заходя к нему с фланга.       Он бросился на меня. Я расставила руки в стороны, приказывая остальным не вмешиваться.       Страх сжимал мое сердце, заставляя его попеременно замедлять и ускорять его удары. С болезненной тяжестью в животе и с нервной энергией, яростно бегущей по моим конечностям, я поймала запястье Байрона, когда он потянулся ко мне, дернула его вниз и использовал полет, чтобы увести его вперед, поставив одну ногу так, что она оказалась прямо позади его, всей длинной прижав ее к его колену, не позволяя ему выпрямить свою ногу. Это вывело его из равновесия, и он схватил меня, чтобы попытаться восстановить устойчивое положение.       Меня не заботили вес и устойчивость. Я позволила полету оторвать меня от земли, дошла до той точки, где моя нога могла коснуться земли, и, рванув вперед, врезалась в Байрона. Он упал на пол, начал хватать мой нагрудник обеими руками… но в итоге ухватился только одной, чтобы не напороться на декоративные шипы.       Он попытался повалить меня на себя, и я воспользовалась полетом, чтобы остановить падение. Теперь он висел на моем нагруднике.       — Ты должна понять, что здесь что-то не так! — прохрипел он.       Несмотря на отсутствие практики перевязанной руки — гантели с гирями я ещё не распаковала после переезда — и даже несмотря на травму, после которой рука не успела восстановиться на сто процентов, я все еще была сильнее Байрона. Он обладал телосложением обычного парня, который питался и упражнялся на среднем уровне, но при этом никогда не развивал свою физическую силу.       Чтобы не быть слишком похожим на брата.       Я ударила его по грудине тыльной стороной ладони. Байрон отпустил меня и повалился на пол. После этой стычки негативные эмоции стали только сильнее, и это причиняло мне боль. Я не хотела продолжать, не хотела думать о ситуации с Богиней и Эми.       — Виктория! — предупредила Света. — Сверху!       На меня обрушился объем воды равный половине ванны, без дополнительного давления, если не считать ускорение свободного падения с высоты примерно десяти футов надо мной. Но тяжесть и неожиданность заставили меня осесть вниз, придвинувшись достаточно близко, чтобы Байрон смог в меня вцепиться.       И все же он был натренирован. Ловкостью он уступал мне, но что-то надоумило его ухватиться за мои доспехи и ткань моего костюма и использовать этот рычаг, чтобы толкнуть меня и перекатиться из лежачего положения в позицию рядом со мной. Вокруг нас кружились голубые пылинки.       — Дай мне хоть что-то! — воскликнул Байрон.       В его голосе слышалось отчаяние, то же отчаяние, что и в голосе Эми. Он схватил меня за горло, а затем так же быстро отдёрнул руки, белки его глаз были отчетливо видны, когда он посмотрел мне в лицо. Моя кожа ощущалась чужой, когда его пальцы соскользнули с нее. Вспотевшая от тревоги, покрытая мурашками от холода, несмотря на то, что находиться в таком наряде, в комнате со слишком большим количеством ярких ламп над нами и душной влажной погодой снаружи, было жарко.       Я ухватилась за плечо его футболки с v-образным вырезом и облетела по кругу, чтобы затянуть ткань и частично обхватить рукой за шею. Я начала тянуть руку, чтобы взять его голову в захват. Но он знал, как вырваться из захвата.       Если бы я использовала свою силу, Искалеченная разорвала бы его в клочья. Дядя Нил готовил меня к такому сценарию во время спарринга.       Также у меня были спарринги с Дином. И спарринги и драки. Разница была в том, что Байрон продолжал пытаться схватить меня, а Дин больше старался наносить удары.       — Что мне сказать, чтобы тебя убедить?!       Нога Байрона описала дугу достаточно сильно, чтобы ушибить мой бок, и он попытался использовать инерцию удара, чтобы прижать меня ближе к земле, где он мог бы вновь попытаться взять меня в захват. Я не понимала, чего он добивался.       Однако мои цели были предельно ясны. Нужно было его скрутить, усмирить, и в случае, если мы не заставим его поменяться с Тристаном, не позволить ему связаться с кем не надо, пока Богиня не привлечет больше людей на свою сторону.       Я снова попробовала взять голову в захват. На этот раз я позволила своей ауре слегка разгореться, пока мой холодный нагрудник прижимался к его спине, а значок на заостренной верхушке возле моей ключицы вдавился между его лопатками. Поскольку я в качестве усиления использовала свой полет, то перенесла вес на его плечи, придавив не только физическим весом. Его ноги подогнулись.       — Виктория, — пробормотал он сдавленным голосом.       — Тебе не должно быть так легко разговаривать.       — Видимо… преимущество… силы, основанной на воде. Не знал, — просипел он, каждые два-три слова вырывались вместе с дыханием.       Я продолжала давить. Это возымело некоторый эффект. Я бросила взгляд на Свету и мотнула головой. Она должна была помочь. Мы бы связали его, если мне не удастся его вырубить.       — Скрытник-Властелин, — произнес он. — Протоколы Скрытник-Властелин. Ты должна была их изучать.       Скрытник-Властелин. Это напомнило мне о занятиях с Дином.       Уже вторая мысль о Дине. Такая ясная и светлая, хотя все остальное утопало во мраке.       — Ты с самого рождения была героем. Ты штудировала это дерьмо. Обязана знать о них. Нам вдалбливали это в Охвате, ты… — он выдавил смешок. — Тебе наверняка нравилось.       У меня перехватило дыхание и я кивнула, не в силах вымолвить и слова.       — Нужно следовать протоколам, — сказал он.       К нам приближалась Света. Она несла стяжки, которыми обвязывали коробки.       — Нужно следовать протоколам, — повторил он. — Вы скомпрометированы. Вам известно, что вы взаимодействовали с могучим Властелином. На кону само существование команды. Протоколы Скрытник-Властелин.       Был ли этот эффект настолько незаметным? Едва ли я ощущала на себе влияние.       Я отпустила его. Вдруг Света схватила меня за запястье с такой силой, будто я представляла угрозу.       — Все в порядке, — успокоила я. — Доверься мне.       Я совсем не была уверена, что все в порядке. Я не была уверена, что сама могу довериться. Такая линия поведения казалась неправильной.       — Все и правда в порядке, — подтвердил Байрон. — Я не доставлю проблем.       Света закусила губу и отпустила мое запястье.       Я уже не чувствовала себя так паршиво, как раньше. Было меньше страха, меньше желчи, меньше гнева. Гораздо больше сомнений.       Словно и Богиня, и моя сестра были настолько могущественны, что обладали собственной гравитацией. Как и сказал Байрон, они оставляли после себя хаос. Если мы не будем осторожны, разрушений не миновать.       — Серьезно Сдвинутые что-то обнаружили? — задала я вопрос, пытаясь увести тему в сторону от Байрона.       — Они отправились к другому сотруднику тюрьмы. Он оказался подсадным. Они ждут подкрепление, прежде чем что-либо предпринять. Как раз то, что искали мы, и чего хотела Богиня.       Я на мгновение прикрыла глаза.       — Пойдем мы с Байроном, — решила я.       — Ты уверена, — тон Светы сделал вопрос не столько вопросом, сколько упреком. С моей стороны это было безумием.       — Так надо. Мы не можем оставить детей с ним один на один. Байрон заинтересован в том, чтобы помочь, не так ли?       — Да, — согласился Байрон.       — Я смогу с ним справиться. Можешь принять информацию у Кенз? — спросила я.       Она с сомнением уставилась на меня, но отправилась выполнять просьбу.       Когда мы снова остались вдвоем, я опустила глаза в землю и произнесла слова, в которые едва верила. Слова, озаренные сиянием теплого чувства. Это чувство возникло из-за сцены в глубине моего сознания, когда я изучала классификации со своим парнем. Я не могла не почтить эту память, погрузившись в трясину сомнений, в это неправильное чувство, когда меньше всего мне хотелось ощущать тяжесть новых обид.       — Тебе придется удерживать меня от неправильных поступков, — прошептала я слова, сказанные по секрету человеку, которого я знала недостаточно хорошо, чтобы ему доверять.       — Хорошо. Спасибо, — шепнул Байрон в ответ.       — Мы должны покончить со всем этим как можно быстрее, пока Крис или остальные не взялись за дело, — сказала я.