Sunshine

      — Знаешь, — Юджин поставил краски перед холстом Рапунцель, что увлечённо рисовала портрет своих родителей, пытаясь вспомнить, какого цвета искры в глазах отца, когда он счастлив, — я тут недавно задумался, как мне тебя называть.       — Что ты имеешь в виду? — не отрываясь от работы, спросила девушка.       — Ну, — парень взъерошил загривок, отчего-то волнуясь, — я хотел бы подобрать тебе милое прозвище, а то просто «Рапунцель» звучит так… вычурно? — брюнетка обернулась на Фицерберта, приподнимая бровь, и юноша словно понял свою ошибку. — Нет-нет-нет, у тебя замечательное имя, честное слово, очень необычное, редкое, красивое, и вообще…       — Юджин, расслабься, — принцесса взяла за руку любимого, прерывая слегка нервный поток прилагательных из его рта. — Разве ты не давал мне прозвищ раньше?       — Давал, но они совсем тебе не подходят, — вздохнул брюнет, усаживаясь на соседнюю табуретку, ненароком прогнав Паскаля, от чего тот недовольно зашипел, — упс, прости приятель. Мне хочется называть тебя так, чтобы и отражало твою суть, и чтобы Кассандра меня не убила, а то моя «красотка» приводит её в бешенство. Говорит, что очень вульгарно, да и вообще я должен называть тебя Ваше Высочество, — конец предложения юноша недовольно пробубнил, изображая поучительный тон дочери капитана гвардии. Рапунцель издала короткий смешок и, отложив кисть, полностью повернулась к возлюбленному, готовая помочь решить ему эту пусть и надуманную, но милую проблему. — «Блонди» тебе уже не применимо, — загибал пальцы Юджин, — «любимая» не переносит король, считая, что вор не достоин твоего внимания.       — Но ты уже не вор, — принцесса провела грязными от краски пальцами по щеке Фицерберта, слегка пачкая его скулу сочным малиновым цветом, — ему просто нужно немного времени, чтобы принять тебя. Ты очень хороший человек, ты спас меня от Готель ценой своей жизни и привёл домой, в мой настоящий дом. Папа очень ценит это.       — И благодаря этому Его Величество меня не повесил, — хохотнул брюнет, понимая, как на самом деле ему повезло. — «Малышка», «милашка», «крошка» тоже в сторону, не только Мисс Алебарду раздражают такие прозвища, но и меня, — Рапунцель показалось, что юноша вздрогнул. Интересно, он так отреагировал на упоминание Кассандры или от кличек? — Я не знаю, почему меня так это волнует, просто… просто я хочу, чтобы когда я тебя звал, тебе было… приятно? Чтобы у нас было то слово, которым бы только я тебя называл.       Искренность брюнета тронула принцессу до глубины души, и она аккуратно и с бесконечной нежностью поцеловала юношу, будучи счастливой от открытия глубины чувств Фицерберта. Его волнуют такие малозначительные вещи, те, на которые многие не обратят внимания ни разу за всю жизнь. Он действительно так дорожит ею.       — Поэтому я тебя и люблю, — прошептала Рапунцель, переплетая свои пальцы с пальцами возлюбленного. — Прозвище само придёт, не выдавливай его из себя.       Её мягкий голос лился изо рта, и обволакивал, как тёплый плед, грея каждый закоулок души юноши. С ней так хорошо, светло, радостно, и никогда не страшно. Как с солнцем.       — Я… я тоже тебя люблю, — Юджин едва заметно улыбнулся, и, слегка помявшись, произнёс:       — Солнышко.