Ты — настоящий

      — На сколько суток вы хотите снять номер?       Голос у девушки за стойкой был преувеличенно деловитый. Она нервничала, но старалась выполнять свои обязанности, и в принципе справлялась. А нужно ли большего от обслуги? С точки зрения Канафейна, этого хватало.       Он стоял за спиной оплачивавшей номер Ариндель, ровно настолько близко, чтобы прикрыть, случись что, и настолько далеко, чтобы не мешать ей своим присутствием. Гостиничный холл был пуст, и это радовало: Канафейн еще не успел до конца привыкнуть к толпам разумных, не научился отслеживать исходящую от них опасность, реальную и возможную, и потому тратил на оценку ситуации слишком много сил и внимания. И пока ему это прощалось. Пока.       Канафейн едва слышно втянул воздух, пока старенький терминал раздумывал, принимать ли оплату новенькой карточкой. «Терминал», «карточка»... В последнее время ему пришлось выучить и научиться применять так много новых понятий, что порой происходящее казалось нелепым сном, от которого вот-вот пробудишься в своей пещерке. Взглянешь на светящийся мох под потолком, прислушаешься к капели, отсчитывающей смены, и поймешь, что время отдыха окончено.       Отдыхать теперь не приходилось вообще. Он уже забыл, когда спал крепко, а не вполглаза, вечно готовый защищать свою светлую леди. Слишком много сплелось вокруг них, слишком много интересов было затронуто, слишком... Слишком. Светлые эльфы, все эти разумные разных миров, названий многих из которых он до сих пор не знал — все они что-то хотели, к чему-то стремились, урывая свой кусок пользы от новооткрытого мира. Изящная и страшная игра Матерей, пытающихся выбить как можно больше для своего застрявшего в пещерах народа, хитросплетения отношений светлых Ветвей, искавших свои выгоды от новых сородичей. Ариндель, пытавшаяся лавировать между этих смертельно опасных игроков. И поэтому он откровенно не понимал, что они делают в этой гостинице на окраине города, но привычно не возражал: Ариндель было виднее. Его дело — защищать и следовать.       Снятый номер ему, выросшему в тесноте подземелий, показался огромным. Ариндель, наверное, сочла комнату крохотной, потому что поморщилась, осмотревшись, но не стала никак комментировалась. Бросила «Жди здесь» и скрылась за дверью ванной, в которую Канафейн уже успел заглянуть, проверяя, все ли в порядке.       Ждать так ждать. Он замер возле двери, вслушиваясь в плеск воды и тишину коридора. Где-то в отдалении прозвучали шаги, хлопнула дверь. Кто-то еще решил остановиться здесь на ночь.       Ариндель вышла, откидывая за спину влажные волосы. Небрежно махнула рукой — твоя очередь. Что-то было в этом от привычного порядка, того, как общались меж собой мужчины. С женщиной подобное каждый раз выбивало из равновесия, и Канафейн невольно замер, провожая взглядом свою леди, убеждаясь, что понял ее правильно. Ошибиться и вызвать ее гнев не хотелось, так что он управился меньше чем за десять капель, собираясь вернуться на свой пост у двери, но...       — Канафейн.       Ариндель сидела на краю кровати. Она успела расчесать волосы, и теперь смотрела как-то странно. Незнакомо, хотя, казалось бы — сколько уже прошли вместе, от подземелий до светлых лесов. И в то же время Канафейн знал этот взгляд, от которого начинало чаще стучать сердце и хотелось забиться в какую-нибудь щель. Взгляд заинтересованной женщины.       — Моя леди?       И откуда эта предательская хрипотца в голосе?       — Иди сюда.       Он не был идиотом и прекрасно понимал, что это значит: легкое платье с запахом, сползшее с плеча, чуть отставленная в сторону изящная ножка, взгляд, от которого к горлу подступал скулеж. Понимал, и потому осторожно подошел к кровати, в любой момент ожидая удара, словами ли, магией ли. Опустился на колени, не удивившись отсутствию белья под платьем.       Он был слишком молод, чтобы женщины раньше приказывали подобное, но старшие рассказывали, что делать в подобных случаях, и Канафейн осторожно коснулся губами тонкой кожи, поцеловал, кладя ладони на бедра, подталкивая развести их шире — чтобы цепочка поцелуев оборвалась возле самого нежного, вызвав разочарованный вздох. Рискнув поднять глаза, Канафейн с облегчением не заметил недовольства, и потому продолжил, приникнув губами и пробуя языком.       Острые ноготки, впившиеся в ухо, были не наказанием — просто Ариндель схватилась за первое попавшееся, с тихим стоном притягивая ближе, не давая оторваться и растянуть ее удовольствие. Канафейн только и старался дышать не слишком шумно, невольно ощущая, как накатывает собственное возбуждение. Вкус и запах женщины кружили голову, легкая боль идеальной приправой дополняла происходящее, напоминая о возможной ошибке. Он не имел на нее права — и, когда Ариндель вскрикнула, откидываясь назад, Канафейн замер, как стоял — на коленях, опустив голову, зажмурившись и стараясь не скрипеть зубами от боли. Пальцы на ухе разжались, но штаны давили просто невыносимо.       Стоило все-таки дождаться приказа возвращаться к двери — пока Ариндель отдаст его, как раз получится справиться с взбунтовавшимся телом. Канафейн на это очень надеялся, не зная, как она воспримет столь явственно показанное желание. По словам старших, иным женщинам это льстило, иным же...       Додумать мысль не получилось: шелестнула ткань платья, пальцы Ариндель скользнули по животу, ложась на пах. Дыхание сбилось, вырвавшись сдавленным сипом, боль смешалась с удовольствием, лишая всякого разума. Канафейн мог только задохнуться, весь отдавшись этим пальцам, сжавшим и помявшим по-хозяйски уверенно, приказывая: не сдерживайся.       Не сдержался, прикусив щеку до крови, упершись лбом в кровать. Сердце стучало, как ненормальное, ладонь Ариндель никуда не исчезла, так и замерла, чуть поглаживая кончиками пальцев. В голове вился вихрь вопросов: зачем, почему, как теперь быть? Пока Ариндель не перешла эту черту, Канафейн хоть немного понимал что делать. Сейчас же под ногами развернулась пугающая своей бездонностью пропасть.       Почему с женщинами все всегда настолько смертельно сложно?       — Мы так и будем сидеть? — смешок Ариндель над ухом заставил осознать, что она стоит на коленях рядом, прижимаясь грудью к плечу и, кажется, не против повторить.       — Кровать мягче пола, моя леди, — осторожно намекнул Канафейн.       — Пожалуй, — легко согласилась она, поднимаясь на ноги. — Но я хочу нормально!       Канафейн моргнул, сначала решив, что ослышался. Он же... ему же лет-то... быть допущенным не просто помочь сбросить напряжение?.. А руки жили своей жизнью, расстегивая пряжки и стягивая одежду, освобождая от ненужного сейчас оружия и брони.       Тонкая ткань платья накрыла небрежно кинутые на пол вещи. Канафейн сглотнул: он видел свою леди и раненую, и без одежды, но никогда не позволял себе смотреть на ее тело так жадно. Никогда не позволял себе любоваться изгибом бедер и аккуратной грудью, никогда не смотрел так заворожено на язычок, прошедшийся по нижней губе. Ариндель была светлой — и оттого вдвойне притягательна необычностью, бледной кожей и золотом волос, в которые хотелось зарыться пальцами.       — Канафейн, я жду.       Откуда у нее такой грудной голос?.. Почему не слышал этих ноток раньше?..       Шагнуть к ней оказалось страшнее, чем первый раз броситься навстречу пещерному червю. Тогда подхлестывал азарт, сейчас же было страшно и сладко одновременно. Как прикасаться к отравленному лезвию, зная, что любое неверное движение будет стоить жизни. Но Ариндель не возражала ни когда он коснулся, ни когда осторожно подхватил, укладывая на кровать, ни когда принялся изучать ее, губами и руками, дурея от запаха и шелковой гладкости кожи.       Слова старших, разумные мысли и опасения, неизбежность наказания — все это утекло куда-то, подернулось туманной дымкой, становясь неважным, стоило узнать мягкость и податливость женского тела. Канафейн упивался тем, как гнулась в его руках Ариндель, как льнула, как вскрикнула, выгибаясь — и зарычал, впиваясь губами в подставленную шею.       Это было почти как бой, нет, это было лучше боя. В бою тоже кипела кровь, но враг — враг никогда не был настолько отзывчивым. Ариндель обхватила его ногами, стремясь прижаться еще ближе, качнуться вместе, подставиться, чтобы на светлой коже расцвело еще одно темное пятно. Острые ноготки полосовали спину — и Канафейн не оставался в долгу, слизывая кровь с царапин от собственных клыков, вбивая Ариндель в кровать почти с остервенением, помня лишь, что женщина должна быть довольна — и каждым движением рождая все новые стоны и вскрики, лучшее тому подтверждение.       Канафейн тонул в этом удовольствии — и не мог выплыть, да и не хотел этого.       Разум вернулся после, когда осознал себя навалившимся на тяжело дышащую Ариндель — и осознал, что же наделал. С кровати Канафейн скатился в мгновение ока, упал на колени, утыкаясь лбом в пол, и замер, застыв, боясь дышать. Изодранную в кровь спину саднило, но это было ничем по сравнению с гневом женщины, который вот-вот должен был на нее обрушиться.       Матери любят плети. Интересно, что предпочитают светлые эльфийки?       Капли упали не меньше десяти раз, прежде чем Ариндель пошевелилась. Потянулась, Канафейн слышал, как шуршит ткань покрывала. Ойкнула, зашипев — наверное, провела рукой и наткнулась на царапины.       Страха не было, он просто ждал своей участи с каким-то тягучим удовлетворением и странной легкостью в груди. Наверное, потому, что не мог пожалеть о случившемся и сделанном, как бы ни старался: слишком сладко-кроваво, слишком хорошо. Достойно, пусть и идиот три раза.       — Канафейн? — странно, но в голосе Ариндель проскальзывали скорее удивленные нотки.       — Моя леди, — откликнулся он чуть глухо.       — Только не говори, что у вас мужчины тоже убегают, едва сделав свое дело, — а вот веселости Канафейн никак не ожидал, потому не нашелся с ответом. Впрочем, Ариндель его и не потребовала, вместо этого похлопав по кровати.       — Иди сюда. Пол жесткий, зачем ты там?       Осторожно приподняв голову, Канафейн взглянул на эльфийку, но та и правда не злилась. Жмурилась довольно и сыто, да, водила пальцами по груди, касаясь оставленных им отметин. Стоило поторопиться выполнить приказ, раз уж так повезло.       Стоило ему улечься, Ариндель перекатилась поближе, прижалась, вынуждая обнять, уткнулась в шею.       — В следующий раз не убегай так, ладно? — попросила она и закрыла глаза, задремывая, оставив Канафейна ошеломленно моргать: следующий раз?..       — Мне понравилось, — добивая его окончательно, уже сквозь сон пробормотала Ариндель. — Ты такой настоящий...