Жрица Джера

      У Джера никогда не было недвижимых храмов. Как вообще можно удержать вечно меняющееся и любопытное, стремящееся к новому божество на одном месте? Как запереть его хоть в каких стенах — каменных, древесных — не важно. Сама подобная идея вызывала смешок у любого, понимавшего его учение. Правда, таких находилось не сказать чтобы много даже среди эльфов.       Истинными храмами Джера всегда были его жрецы. Те, кто вечно баламутили стылое совершенство Леса, заставляя его встряхивать одеревеневшие в неподвижности ветви, шелестеть листвой недовольно — и в чем-то даже облегченно. Те, кто бродили, где им хотелось, не признавая никаких рамок и одновременно зная их все наизусть. Те, кто... кто просто был собой, не прячась за масками.       По меркам Леса — настоящее преступление.       Так что не было ничего необычного в том, что у небольшого водопада в довольно отдаленной части Леса, куда редко забирались даже оголтелые исследователи «нетронутых» зарослей, встретились два жреца Джера. Точнее, жрец и жрица. Отец и дочь.       Аранвэ сидел на прибрежных камнях, рассеянно глядя на окутанные крохотными радугами струи воды, рушащиеся в небольшое озерце. Водяная пыль оседала на его изодранных — на грани приличия — одеждах и искрилась драгоценными камнями. Куда там настоящим, холодным и тяжелым драгоценностям. Подол легкого платья брызги тут же промочили насквозь, и Ариндель, недовольно поморщившись, села подальше от водопада.       Некоторое время они молчали, наслаждаясь покоем этого места, а главное — своим собственным. Ариндель первая нарушила умиротворяющее журчание воды, покрутив браслеты на запястьях и сказав:       — Я хочу отречься.       Аранвэ шевельнулся, разворачиваясь к ней.       — Это будет весело? — с улыбкой уточнил он.       Но Ариндель не приняла шутку, вместо этого напряженно наклонив голову.       — Я собираюсь заключить брак.       — С кем? — нахмурился Аранвэ.       — С Канафейном.       Если Ариндель ждала возмущений, то их не последовало. Аранвэ глядел восхищенно-недоверчиво, а когда понял, что она не шутит — и вовсе рассмеялся, пару раз хлопнув в ладоши.       — Это будет изумительно! Но, дочь... Ты уверенна, что вы вместе будете счастливы?       Вопрос заставил Ариндель наконец выдохнуть — и сползти с камней, усевшись у ног отца. Юбка промокла и была безнадежно смята, переливающиеся капли обсыпались с дырявой ткани, когда она обняла Аранвэ, положив голову ему на колени.       — Он странный, пап. Настолько непривычный...       — ...что его читает даже ребенок? — хмыкнул Аранвэ, осторожно вытаскивая из ее волос тяжелую заколку-цветок.       — Это вопрос времени, научится, — возразила Ариндель. — Я о...       Она замолчала, подбирая слова. Подбирая, чтобы выразить то, чему в Лесу места не было — и что она могла осознать только благодаря отцу и его искреннему стремлению дать ей не только холодную необходимость и расчетливость.       — Он... действительно защищает, — наконец подобрала нужное Ариндель, как бы дико и странно оно не звучало. — Не ради выгоды, не ради величия своего рода. Потому что — надо защищать. Вот просто надо.       Вслух это прозвучало еще более наивно, чем в мыслях, но Аранвэ кивнул серьезно, заплетая тоненькую косичку из выцепленной пряди и не мешая словам находиться.       — Он смотрит на меня... не как наши мужчины, — Ариндель поморщилась. Ну да, любой светлый эльф в первую очередь прикидывал выгоды от брака, насколько перспективна супруга — и нельзя ли через нее, такую хорошую, подобраться к кому-нибудь еще.       Да что там, Ариндель сама родилась в таком договорном браке: Аранвэ нужен был ребенок, его избраннице — что-то от жреца. Договорились, к взаимному удовлетворению, и больше никогда в жизни не виделись. Не сказать, чтобы Ариндель страдала от отсутствия в своей жизни такой матери. Но своим детям она подобного не желала, помня, каким отцом был и оставался Аранвэ.       — Он не пытался выяснить, кто я. Его больше интересует, насколько я хороша, — Ариндель невольно усмехнулась. — Смогу ли вывернуться, сможет ли он защитить, пока выворачиваюсь. И, кажется, оценил он меня достаточно высоко. У него острый ум, но направленный скорее на текущие дела. Со временем получится хороший аналитик.       — Которому нужен кто-то, чтобы выбрать из предложенных решений? — уточнил Аранвэ, принимаясь за очередную косичку.       — Да. Теперь понимаешь?       — Понимаю. Но отречение?..       — Тут сложно, — Ариндель пошевелила губами. — Матерям темных нужна свежая кровь, они не будут чинить препятствий открыто — наоборот, поддержат. Ударят в спину или нет — другой вопрос, но им точно не понравится, если я заключу союз как жрица Джера, а не как представительница Леса. Лес же воспримет случившееся, как еще одну попытку жрецов пошатнуть устои, но не новую возможность. Согласись, нам это не нужно?       — Совершенно, — откликнулся Аранвэ, и без того кивавший в такт словам.       — Отрекшись, я стану не такой интересной целью для интриг, наоборот, многие сочтут, что я пала крайне низко — и не скоро проверят, как все обстоит на самом деле. Это отвлечет внимание от наших будущих детей, и...       — Я понял, — дернул ее за ухо Аранвэ, прекрасно зная, что Ариндель может еще долго прикидывать вероятности и возможности. Он же всегда предпочитал действовать быстро — и, что интересно, угадывал там, где другие просчитывались.       Поймать руки дочери было делом недолгим, золотые браслеты, звякнув о камень, с негромким плеском упали в воду. Ариндель проводила их взглядом, тихая и счастливая.       — Помнишь, что ты мне говорил всегда, пап?       — И что же? — лукаво улыбнулся Аранвэ.       — Жрица Джера всегда жрица, — вернула ему улыбку Ариндель. — И не важно, сообщено ли об этом всем вокруг.       Она села, потирая запястья, хотела сказать что-то... Но вместо этого схватилась за голову, украшенную множеством торчащих во все стороны косичек.       — Папа!!! — пронесся над озерцем возмущенный вопль, мешаясь с заливистым смехом.