Противоречия

У Баки суровый безжизненный взгляд, у Ванды - потерянные, потухшие глаза. Два месяца. Всего лишь два месяца как восстановился мир, да и то, так, шатко и болезненно. Ванда скучала по Стиву, по Тони. Баки отчаянно пытался влиться в чужой мир, поймать темп спокойной жизни. Не выходило. Не выйдет. Клинт вернулся к семье. Скотт тоже. Тор присоединился к Стражам. А что делать трем потерянным людям, у которых, в общем-то, ничего и не осталось вовсе? Ладно, окей. Сэма к этой одинокой парочке психов Ванда отнести не могла. Но она и Джеймс? Этот вопрос последний промелькнул в голове ведьмы, потому что из омута ее вытащил голос Клинта. - Ванда! - девушка вздрогнула. - А?! Клинт, осунувшийся и постаревший за те 5 лет, что они не виделись, но относительно счастливый, обеспокоенно оглядел свою извечную подопечную. - Ты где летаешь? Бар, в котором они находились своей рассыпанной, поломанной командой героев, был на редкость отвратным. Лагер здесь дерьмовый, хоть и терпимый, закуска тоже далеко не ахти. Выбирать не приходилось. Они просто собрались и просто зашли в первый попавшийся. - Так, задумалась о насущном, - отмахнулась единственная девушка в компании нескольких мужиков с супер (и не очень) способностями. Ванда оглядела всех: Сэм упорно пытался доебаться до Барнса. Бартон и Лэнг с Роуди обсуждали бесцельную херню, прыгая от одной темы к другой. Баки просто хлебал свое пиво, периодически отвечая Уилсону сарказмом. Ванда вновь потонула в мыслях. - Цу-е-фа! - из-под воды ее выдернул смех парней. Баки и Сэм сыграли в "камень, ножницы, бумага". - Да.. черт тебя дери, волчонок! - Уилсон закатил глаза, а Клинт почему-то заржал. - Решали, кто из вас сегодня сверху? - уточнила Максимофф. Бартон и Лэнг покраснели от хохота. - Подъеб засчитан, ноооо, - Барнс встал из-за стола и буквально выдернул ведьму следом, - мы решали, кто из нас будет танцевать с тобой, крошка! Как видишь, победитель здесь только один. - Со мной? - фыркнула Ванда, вскинув брови. - Ты одна дама среди нас, с тобой, конечно, - бросил напоследок Сэм. - Джаз? Серьезно? - смех уже пробирал Максимофф. Барнс подернул живым плечом. - Для столь хренового бара здесь на редкость хорошая музыка. - Осторожнее, вдруг та официантка услышит, - на полном серьезе одернула его Максимофф, но смеющиеся зеленые глаза ее выдали, - еще не пойдет с тобой на свидание. - Это несомненно нанесет удар по моему самолюбию, - согласно кивнул Барнс. Он несколько раз покружил ведьму вокруг своей оси, крепко держа за руку своей живой, - а ты уже нанесла удар по самолюбию того парня, которому сказала, что не танцуешь. Он пялится на нас с самого начала. Барнс раздраженно бросил хмурый взгляд на мужчину, сидящего в нескольких метрах от них. Он приглашал Максимофф на танец и выпить, но она его отшила, а теперь делает все это с Баки. Отчего-то Барнс ухмыльнулся. Так-то, лошара. До квартиры Ванды нужно было пройти три квартала, проходя прямиком через Центральный парк. - Волчонок, проводи нашу Вэнди. Мало ли, вдруг бандиты? - напоследок бросил Уилсон, гаденько ухмыляясь. - Я буквально Алая Ведьма, - фыркнула Ванда где-то рядом. Но Баки уже принял идею. В парке уже почти не осталось людей. Полночь на дворе. Они обсуждали какую-то ерунду, старательно обходя тему недавней войны и ее последствий. - Я кошку завел, - как-то неожиданно вбросил информацию Барнс. - Как назвал? - Альпин, - гордо приподнял подбородок солдат, вспоминая малюсенькую белую девочку с голубыми глазками. - Познакомишь? - Обязательно. Ей нужны подруги. Возле квартиры Ванды Джеймс странно дернулся, но натянул на лицо что-то наподобие улыбки. - Ну все. - Зайдешь? Одновременно сказали они, смутившись. Точнее, Ванда смутилась. Баки подвис на секунду, но расслабился и кивнул. Зайдет. Квартирка Ванды оказалась легкой и воздушной. Ничего "ведьминского", хотя Баки и не ожидал увидеть нечто колдовское. Ведь сама Ванда Максимофф легкая, нежная, яркая. Вся будто соткана из шелка и хлопка, в которые она куталась по ночам. У Джеймса же была маленькая студия, совершенно необжитая, в которой он спал на полу, при наличии спальных мест под звуки телевизора и свет из коридора. Они совершенно разные, и Джеймс крайне этому рад. - У тебя очень уютно, Ван, - искренне (насколько был способен) сказал Барнс, наслаждаясь ее смущением. - Спасибо большое, садись. Чувствуй себя как дома. "Дома"... А был ли у Баки Барнса дом? В этом мире точно нет. Поэтому Джеймс вспомнил родительский дом, тот, в котором провел свои годы до войны. Ванда была гостеприимной. Для нее было дико не предложить кофе или чай гостю, просто неприлично, хотя сама девушка не часто звала к себе кого-то. Но теперь она позвала к себе Баки поздно вечером, сварила для них изумительный кофе с кардамоном в турке (обычно использовала кофемашину, но не в этом случае). Эстетика. - Попробуй. Ставлю сто баксов, что ты никогда еще такого не пробовал. Вкус этого напитка взбудоражил сознание Барнса, а добил его поставленный на стол сливовый пирог. - Сливовый?! - Любишь сливы? - довольная собой девушка пододвинула к солдату угощение. - Шутишь? Я ради них готов на все. - Тогда тебе повезло. Попробуй. Баки закатил глаза от удовольствия и, кажется, замурчал. У Ванды засветились глаза (к счастью, не в прямом смысле, иначе было бы очень пугающе). - Моя мама.. когда я был маленьким, она готовила такой пирог. Спасибо, - еще более искренне поблагодарил Джеймс за эту минутку флэшбека из детства. В гостиной Ванда беззастенчиво попросила его остаться. Баки не думал долго, все равно его никто не ждет и идти ему некуда. Из квартиры Максимофф потрясающий вид на город открывается. Баки уставился взглядом в собственное отражение, столь же размытое, что и он сам после пребывания в шкуре Зимнего солдата. Джеймс Бьюкенен Барнс размыт и неточен, будто его нарисовали, потом стерли и на протертом ластиком месте нарисовали вновь акварелью, разбавив водой как можно сильнее. ГИДРА стерла Джеймса, кто напишет его вновь? Ванда. - Скучаешь? - девушка подошла тихо, тоже уставилась взглядом в окно. - Скучаю, Ван. А ты? - И я скучаю. Но... нам надо как-то идти дальше, верно? - Верно, - Джеймс медленно и совсем слегка коснулся ее руки своей, тут же ощущая, как Ванда вложила свою ладошку в его полностью. "Еб твою мать, как же хочется поцеловать ее" - крутилось у него в мыслях, но Баки не делал ни шагу. - Почему же ты не целуешь меня, Джеймс? - Ванда не лезла в его голову, нет. Она просто тоже хотела. Баки не ответил. Он наклонился к ее лицу, легким мимолетным движением коснулся губ и, не встретив отказа, поцеловал уже по-настоящему. Ванда ему ответила. Незамедлительно, с жаром и желанием, будто ждала этого уже давно. Джеймс вроде как потерял рассудок вновь, но теперь это был чистый кайф. Бионикой он прижал ведьму к себе, а живой рукой, теплой и такой настоящей, ухватился за шею, чтобы Ванда не посмела ни на секунду от него отстраниться. Ванда и не пыталась. Уж слишком долго она ждала этого момента, чтобы так просто сбежать. Барнс довел ее до комнаты автоматически, не глядя, словно уже тысячу раз проделывал этот путь до кровати ведьмы. Настолько оказалось правильным и естественным, будто в дурацких бульварных романах, которые очень любила Максимофф. Как там было? Созданы будто друг для друга? В точку. Тело ведьмы утонуло в ворохе воздушных хлопковых простыней и одеял. Баки впервые не казалась постель слишком мягкой, а ощущение, что весь мир против него, исчезло, словно никогда его и не было. С Вандой не будет. Ванда с ним, тоже против всех миров существующих. Впервые Джеймс Барнс так хотел какую-то женщину, а она так желанно отвечала ему на любое нетерпеливое, грубое временами касание. Нежность сейчас ни к чему. Раньше Максимофф и показалось бы, что все идет слишком быстро, но Чертова Война Бесконечности научила, что терять время нельзя, его просто может не быть. Особенно у них. Поэтому Ван так старалась залечить раны Зимнего солдата своими поцелуями, касаниями, шепотом. Он отвечал ей тем же, ни на секунду не позволяя перехватить бремя власти в миниатюрные бледные руки; контрастными своими руками Баки снимал слой одежды один за другим, отчаянно любуясь и восхищаясь. Чертовски красива. Ведьма, не иначе. - Frumusețe... - шептал Барнс, ловя в ее глазах еле заметные алые всполохи, - încântătoare... - Am nevoie de tine, - в ответ лепетала Ванда. От ее соковийского акцента сносило крышу, заставляя Барнса ни мгновения больше не медлить и порывисто шептать ей собственнические выражения, чередуя их с гортанными рыками и крайне рваными движениями, ловить поцелуями тихие вздохи и еле слышные бормотания. - Tu ești a mea, Ванда. Баки поймал женскую ладошку в воздухе, оставил на ней поцелуй и положил себе на то самое место, где находился стык живой кожи и бионики. - a fost întotdeauna a ta, Джеймс, - Ванда улыбнулась, констатировав это. Барнс приподнял уголки губ, теплой рукой убрав пару рыжих прядок с лица ведьмы. Баки Барнс больше не ушел. Баки Барнс обрел дом. А в лице Джеймса у самой Ванды вдруг сосредоточился весь мир. Зачем ей теперь иной?