girl's pajama party

 — Когда я вернусь в следующий раз, я заберу тебя с собой.       Когда Шусинь появилась на пороге интерната, в ушах зазвенело. Никому и никогда не разрешалось здесь быть настолько громким, потому Сяотан удивилась, когда их строгая воспитательница всего лишь нервно поправила очки, а ее губы вытянулись в тонкую линию, что их стало совсем не видно. Причина раскрылась вскоре: эта странная девчонка дочка спонсора и здесь для выполнения волонтерского проекта. Чжао не ждала, что она останется надолго, ведь вся эта чушь только для галочки и репутации нужна, но Шусинь удивила её снова. Эстер цзе цзе (так она сказала ее называть) и правда возилась с малышнёй в дневное время, а по ночам допоздна сидела над каким-то бумажками, частенько засыпая прямо в библиотеке, а с утра снова возвращалась к детям, улыбаясь во весь рот. Не то чтобы Сяотан следила за ней тогда, просто пыталась найти какой-то изъян, ниточку к тому, что вся её доброта напускная. К ним никто не относится хорошо, им никто не хочет помочь по-настоящему — так думала Сяотан, в очередной раз наблюдая из-под капюшона за девушкой в читальном зале. *** — Что рисуешь? — неожиданно над ухом раздается пронзительный голос.       Сяотан тогда оставляют после уроков, в наказание за болтовню на уроке, чтобы обдумала свое поведение. — Тебе-то что, цзе цзе? — отвечает Чжао, один в один копируя интонацию Шусинь, чем исключительно её смешит. — Тебе ведь есть дело, когда я занимаюсь работой, — Шусинь следит за выражением её лица, но оно совсем не меняется. — Тоже мне работа, в бумажках ковыряться да детишек нянчить, — бормочет Сяотан себе под нос, пряча скетчбук в ящик стола. — Завидуешь младшеньким? Хочешь, могу и с тобой позаниматься, — Юй кладёт руку ей на плечо, но девушка сразу же стряхивает её. — Ну уж нет, спасибо. Ты, цзе цзе, у меня в печенках уже сидишь, — Чжао хватает сумку и уходит, не дождавшись окончания наказания.       А Шусинь лишь улыбается, заметив в не до конца закрытом ящике стола набросок с изображением кита. *** — Почему киты? — Шусинь появляется из ниоткуда, пока Сяотан прячется в саду от воспитательницы и снова рисует.       С момента их первого разговора проходит не так много времени, но «Эстер цзе цзе очень приставучая, ты знала?» и «раз уж ты все равно здесь, помоги-ка мне рассортировать результаты». И Сяотан постепенно начинает оттаивать. Шусинь говорит очень много, но не задаёт лишних вопросов. Ей и не нужно спрашивать, Сяотан выдаёт все сама, совершенно этого не замечая. — Свобода. Киты — символ свободы, — говорит Чжао, не отрывая взгляда от рисунка. — Ты никогда не чувствовала себя так, будто заперта в клетке? — Постоянно, — честно отвечает Юй, присаживаясь рядом. — Я знаю, что ты сейчас думаешь. Как такая богатая и красивая девушка, как я, может испытывать то же, что и ты? Я права? — Отчасти. Эстер цзе цзе, кто сказал тебе, что ты красотка? — они обе смеются, а потом ненадолго замолкают, провожая взглядом заходящее солнце. — Я скажу тебе кое-что. Пусть мы и имеем совершенно разный опыт, но мы похожи больше чем ты думаешь, — Шусинь смотрит девушке в глаза. — Ни ты, ни я не можем делать все, что только захотим. У тебя нет такой возможности, у меня слишком много обязательств перед семьёй. Так какая разница между железной и золотой клеткой, если они обе заперты? *** — Ты бы хотела увидеть их? — тихо спрашивает Шусинь, старательно вплетая в волосы Сяотан какие-то цветы.       Атмосфера, что вокруг них тоскливая, потому что это их последний совместный вечер. Проект Юй подходит к концу и завтра она возвращается обратно в Шанхай, чтобы сдать отчёт. А Сяотан ожидаемо остаётся здесь. Они не говорят об этом, потому что проще думать, что завтра никогда не наступит, чем поверить в неотвратимость расставания. — Кого? — Сяотан поворачивается к ней и делает через чур удивлённое лицо. — Китов, дурочка. Я слышала, что в особое время их можно увидеть в океане, — все так же тихо отвечает Шусинь и убирает, выбившуюся из прически девушки, прядь ей за ухо.       И в это мгновение Сяотан кажется, что замирает даже время. По крайней мере, ей очень сильно этого хочется — остаться вот так, вдвоём на этом самом месте, навсегда. Шусинь чуть подаётся вперед, а Сяотан кажется, что сейчас и правда может произойти всё что угодно, поэтому… — Спрашиваешь ещё, — она смущённо отводит взгляд. — Я обязательно покажу их тебе, — Шусинь похлопывает ее по плечу и тепло улыбается, чтобы не смущать ещё больше, а потом заводит разговор совершенно о другом. ***       Когда за Шусинь закрылась дверь интерната, он словно опустел, в нем стало слишком тихо. Но она оставила Сяотан то, что никто у нее отнять не сможет — воспоминания и надежду. Ведь когда они встретятся вновь, то наконец-то обретут свободу.  — Я непременно буду ждать.