Я люблю настоящего тебя

Намджун был хорошим парнем. Вот правда. Весь этот цветочно-букетный период Чимин улыбался не переставая, лепетал что-то смущенно и принимал влажные поцелуи в щечки. Намджун покупал любимые пирожные, он водил в кино на ужастики, которые так обожал розоволосый, Ким постоянно шутил, чем вызывал истеричный смех и они оба чуть ли не валялись на асфальте, пока прохожие надумывали вызывать дурку. Он был хорошим. И… сейчас вроде тоже? Да кого Чимин обманывает. Ким стал другим. Абсолютно. И пусть в сердце Пака еще есть маленькая надежда, которая потухает с каждым днем все быстрее, как будто её поливают ледяной водой, туша крохотный огонек, Чимин ждет. Он ждет и верит, он делает все, чтобы Намджун улыбнулся, как бывало раньше, чтобы он похвалил за новый успех в институте, чтобы потрепал по макушке и чмокнул в щеку. Но нет. — Чимин, это что такое? Унеси обратно, я не собираюсь пить эту блевотину. — Когда ты уже похудеешь? Что это за растяжки? — Че такой бледный, как приведение? Смотреть тошно. Используй тональник или вообще не выходи тогда на улицу. — Ты реально бревно. Как ты надумываешь возбуждать меня своим жиром? — Ты готовить разучился? Руки из жопы? Чимин лишь опускает взгляд, царапая пальцами кожу на руках, и кивает. Он послушно уносит кофе над которым старался добрые двадцать минут, чтобы он вышел прекрасным, вкусно пахнущим, с идеальным оттенком, но Джуну не нравится, поэтому он попробует завтра снова и приложит еще больше усилий. Чимин полненький? Сейчас уже давно нет. У него уже который месяц строгая диета, он не ест практически, уничтожая свой организм изнутри, но не обращая на это внимание, лишь бы Намджуну не было противно смотреть на его лишние килограммы (которых уже давно нет). У Пака лишь кожа, да кости, смотреть жалко и больно, у него язва желудка и бледная кожа, на счет которой парень также получает ежедневные замечания. Его здоровье очень сильно пошатнулось, но в письмах к матери он усердно продолжает врать о том, что хорошо питается, он присылает фото в сообщениях на которых запеченная курочка, так симпатично и аппетитно смотрящаяся на большой тарелке. Только он не ест ни кусочка, все съедает Ким, который после этого наворчит о том, что было слишком жирно и вообще отвратно, но не оставит ни крошки. Что сказать о сексе? Намджун постоянно возмущается по поводу того, что Пак бревно, что он не сексуальный вовсе, ужасный, с этими растяжками на коже от которых Чимин старается избавиться всеми силами, натирая кожу до покраснения, и у него почти получилось, но их все равно видно. Он не виноват, что родился очаровательным пухляшом с милыми щечками. Розоволосый всеми усилиями выгибается, подставляет попку, стонет сексуально, даже если не получает ни грамма удовольствия и всегда хвалит своего парня, что он трахается просто великолепно, но Ким лишь фыркает на это, вновь говорит о том, что знает какой он распрекрасный, и продолжает вбиваться в тело. Он никогда не ласкает Чимина, поэтому парень не получает никакой разрядки, да и удовольствия от секса вообще, но он ничего не говорит, лишь улыбается и целует губы Намджуна, на что тот сразу остраняется и говорит, что ему не хочется. Не нравится. И в который раз повторяет, что у Чимина не привлекательное тело. Пак улыбается надломлено и прикрывается одеялом от стыда. Намджун говорит по поводу веса, повторяя, что тот выглядит, как какой-то блеклый скелет (хотя неделю назад говорил обратное), делает замечание по поводу паховой зоны, что Чимину нужно избавиться от всего лишнего и Пак старается. Но что делать, если у него очень чувствительная кожа и когда он все сбривает, то потом все чешется и появляется покраснения, что тоже ужасно выглядит, а специальные средства ему не всегда подходят. Чимин засыпает со слезами на глазах, но на утро рано поднимается и готовит прекрасный завтрак. Он рецепт выучил наизусть и улыбается смущенно, когда Ким пробует, он уходит рано, потому что работа не ждет. — Ну как? — Отстой. Пак кивает робко и заламывает пальцы. Завтра он попробует снова. И еще больше постарается. Встанет еще на час раньше и тогда-то все получится. Он надеется. Розоволосый добавляет в рацион салаты, чтобы набрать немного веса, ведь Намджун назвал его скелетом. Но через неделю он вновь говорит обратное и Пак вновь мучается, попивая лишь безвкусную воду, но послушно готовя изысканные блюда для своего парня. После делает ежедневные упражнения для ягодиц, потому что Киму хочется идеальную округлую попу и Чимин делает все беспрекословно, не смотря на затрудненное дыхание и слабость во всем теле, потому что ему не хватает энергии и питательных веществ. *** Чимин забегает в аптеку по дороге домой из круглосуточного. Он бывает здесь иногда, покупая все необходимое для похудения, и всегда смущается, когда на него смотрит парень-фармацевт, протягивая нужные упаковки. — Давно тебя не видел, — начинает он. В помещении, кроме них, никого нет. — Ты вновь за этой дрянью? Чимин тушуется и старается не смотреть в его сторону. — Да… — Ты весь бледный и худой, вот-вот сломаешься, зачем ты это делаешь? Пак боязливо поднимает голову, цепляясь за имя на бейджике, и вздыхает, больно впиваясь ногтями в кожу на руках. — А вам-то какое дело, Мин Юнги? Темноволосый цокает и отходит за нужными препаратами. Он постоянно видит этого парнишку, что бегает в соседний магазин за продуктами, раз за разом мелькая среди проходящих людей. Юнги привык к нему, привык к тому, что тот один раз в месяц заходит в аптеку, смущенно выхаживая среди лекарств, а уж потом подходя к кассе, Юнги привык видеть это всегда измученное лицо с огромными мешками под глазами от которых его хочется избавить. Чимина хочется порой закормить, чтобы он перестал покупать всякую химию, будто бы помогая себе похудеть. Мин лично видит, что в этих прекрасных глазах, что когда-то горели желанием жить и радостью, больше ничего нет. Они потухли, перегорели, отцвели. И это расстраивает до сжатого сердца. Фармацевт протягивает нужную упаковку, дожидаясь, когда Чимин протянет свою ладонь и тут же крепко хватается за нее. Пак вздрагивает и распахивает глаза, продолжая так стоять. Он ничего не делает, но у Юнги рука такая теплая, нежная, он большим пальцем оглаживает болезненную кожу, а потом подносит к свои губам и целует. У Чимина земля из-под ног уходит, а в глазах непонимание, мешающееся со слезами. — Что вы делаете? — Чимин, прекрати убивать себя. Розоволосый выдергивает руку, пряча за спиной, и, опуская глаза, кусает губы. — А вам-то какое дело? — Он тебя не достоин. Юнги не знает зачем говорит это, но глядя на то, как по впалым щечкам текут горькие слезы, хочется сорваться и сгрести в охапку этого глупыша, который просто потерялся в своих чувствах, как в огромной вселенной, и не может найти верного пути. Он лишь цепляется за единственного человека, который ему хоть как-то стал родным, но на самом деле… Чимин всхлипывает и мотает головой из стороны в сторону. Юнги больше не может стоять. Он обходит стойку и хватает парня за руку, вжимая в свое тело, позволяя слезам намочить его рабочий белоснежный халат, но на это все равно. Пока Чимин цепляется своими руками в него, пока он дрожит, захлебываясь слезами, пока Пак утыкается в шею, шепча о том, что он скоро сломается, Юнги будет гладить его по спине, успокаивая. Он будет стоять с ним еще целых полчаса, убаюкивая своим голосом, не обращая внимания на то, что пришли другие посетители. Он просто будет рядом с ним. *** — Нет! В меня не влезет! — Влезет! Юнги смеется, пока Чимин уворачивается от любимой пироженки и катится кубарем по мягкому ковру, оставляя своего парня на диване. Мин дуется по-доброму и впихивает лакомство в свой рот, довольно разжевывая, пока розоволосый сидит на полу и улыбается. Такой дурак. — Будем обниматься? — Еще как! Всего слово и Чимин уже вновь в теплых объятиях, нежится, ластится котиком и мурлычет от пальцев Юнги, которыми он зарывается в мягкие волосы, ероша их, вызывая милый смех. Ему нравится. Прошел уже ровно год. И с каждым днем Мин Юнги нравится ему все больше и больше. *** — Юнги… стой… — Что такое, малыш? Чимин упирается ладонями в чужую грудь, тяжело дыша и раскрасневшись от головокружительных поцелуев. — Я очень хочу, но… мне кажется… еще не время и… — Ты опять переживаешь по поводу своего тела? Глупенький. Юнги затыкает рвущиеся возмущения мягким, нежным, сладким поцелуем, стирая между ними все границы, которые были построены лишь по какой-то ошибке. Темноволосый осыпает дрожащее под ним тело эфемерными поцелуями и попутно стягивает нижнее белье со стройных ножек. Чимин краснеет пуще прежнего, сводит ножки вместе, и закрывает лицо руками, шепча о том, что он вообще не готовился к сексу. Юнги улыбается и склоняется над своим мальчиком, целуя в лоб. — Дурачок… — тихое и едва слышимое. Мин медленно разводит ножки в стороны, устраиваясь между ними и осыпает внутреннюю часть бедра поцелуями, добираясь до аккуратного, небольшого члена, чмокая розовую головку. — Такой красивый… — шепчет Юнги, а у Чимина слезы из глаз, которые он пытается стереть, но не выходит, он лишь всхлипывает и думает, как он может быть красивым? Для кого? Мин сразу же целует соленые губы, вовлекая в свой космический мир, и шепчет о том, что Пак Чимин самый невероятный человек, которого он повстречал. И худенький и пухленький, и с мешками под глазами и с растяжками на бедрах, он самый красивый и прекрасный человек. Мин Юнги плевать, кто и что говорил в прошлом, он хочет стереть это из памяти его малыша и подарить новые воспоминания, много-много новых счастливых воспоминаний. — Самый красивый… — повторяет парень и переплетает пальцы рук с Чимином, заглядывая в его глаза, отражающие бесконечную благодарность и любовь. *** — Это просто объедение! Чего ты ржешь? Сам попробуй! Юнги возмущается и подносит ложку к губам Чимина, который улыбается совсем нежно, потому что в сердце распускаются цветы, ведь Мин каждый божий день не устает повторять о том, что Пак готовит лучше всяких там шеф-поваров. И это чистая правда. — Да понял я, понял! — примирительно вскидывает руки розоволосый, но, глядя на нахмуренные брови Юнги послушно пробует свое творение, которое буквально тает во рту и растекается удовольствием. — Убедился? — Убфефдилфя, — пытается повторить Чимин, но с набитым ртом выходит не очень и они оба взрываются в ребяческом смехе, пока Пак не давится и Юнги заботливо стирает с любимых щечек весь соус. Чимин думает, что это настоящее счастье, когда тебя любят таким, какой ты есть. И он безмерно благодарен Мин Юнги за все, что он дарит ему каждый день на протяжении всего времени. — Я тебя люблю, — получается так внезапно, но Чимин не смущается и не отводит взгляд. Юнги выкидывает салфетку, а затем чмокает розовые губы напротив, ласково потрепав по щечке. — И я тебя безумно люблю, дурачок.