Семейные причуды

— Ёнхо, ты сидишь за этими бумажками весь вечер. Пошли спать, тебе нужно отдохнуть.       Юно не любит, когда Ёнхо с головой зарывается в работу, просто терпеть этого не может. Не любит эти горы отчётов на его столе, которые в последнее время становятся только больше. Из-за этих документов и отчётов, которые он не успевает разбирать на работе и приносит домой, он может даже забыть пообедать или поужинать, что уж говорить о собственной семье. Но Со ничего не может с этим поделать, ведь его муж председатель одной из крупнейших компаний Южной Кореи, у которой огромное количество филиалов в разных странах. Альфе тяжело со всем этим справляться, поэтому Юно старается делать всё возможное, чтобы после работы его муж мог отдохнуть и расслабиться. Но, к сожалению, это удаётся не всегда.  — Не могу, мне ещё столько всего нужно сделать, — Со тяжело выдыхает и откладывает ручку, потирая глаза. Спать хотелось невыносимо, но работа просто так не отпускает.       Омега тихо подходит со спины, ступая босыми ногами по мягкому ворсу ковра, и кладёт ладони на напряжённые плечи, сжимая и слегка массируя.  — Дети уже спят?  — Да, в отличие от некоторых.  — Хорошо. Пускай маленькие непоседы отдыхают.       Юно укоризненно мотает головой, пока Ёнхо откидывается на спинку кресла и едва ли не мычит от удовольствия, которое приносят мягкие и нежные руки мужа.  — Помнишь, что ты мне обещал, когда мальчики родились? — он перестаёт массировать плечи альфы и наклоняется ниже, обвивая руками шею мужчины.  — Мм?  — Что не променяешь нас, свою семью, на работу, — говорит тихо, уткнувшись носом в висок. — Что всегда будешь находить для нас время.       Альфа тяжело вздыхает. И правда ведь обещал.  — Ох, малыш, — мужчина тянет омегу к себе за руку, усаживая на колени и обнимая крепко, утыкаясь лицом в молочную шею. Ведёт вдоль неё носом, вдыхая такой родной и любимый запах мужа. — Я понимаю, что уделяю вам недостаточно внимания, я виноват. Я плохой муж, ужасный отец, я знаю. Но подождите ещё немного, и я буду с вами столько, сколько только захотите.  — Хей, всё в порядке, успокойся, — Юно слабо улыбается и нежно обхватывает ладонями лицо альфы, заставляя смотреть в глаза. — Перестань нести чушь. Ты замечательный муж, замечательный отец, милый. Альфа, который трудится не покладая рук, чтобы его семья ни в чём не нуждалась. Я прекрасно всё понимаю, просто очень переживаю за тебя. Ты выжимаешь из себя все соки, мало спишь, мало ешь, а порой вообще забываешь про такие вещи как сон и еда.  — Только ты меня и спасаешь, — Ёнхо улыбается, прижимаясь своим лбом ко лбу омеги, устало прикрывая глаза. — Без тебя я бы уже давно загнулся.  — Вот именно, — младший вздыхает, смотря на мужа. — Поэтому сейчас ты встаёшь из-за стола, оставляешь все свои бумажки на своих местах и идёшь в кровать отдыхать.  — Я не могу, у меня ещё столько документов… — Со замолкает, видя строгий и недовольный взгляд своей омеги, и вздыхает. — Хорошо, дай мне 15 минут и я приду к тебе.  — Знаю я твои 15 минут, они как обычно превратятся в несколько часов.  — 15 минут, я обещаю, — старший улыбается, смотря на ворчливого Юно, и легко целует в губы. — Иди в спальню, тебе тоже нужно отдохнуть.  — Я не устал. Я целыми днями сижу дома…  — …и воспитываешь двоих наших детей, — Ёнхо улыбается, поглаживая большими ладонями тонкую талию. — А это не менее тяжёлая работа, котёнок. До сих пор не могу понять как ты справляешься с ними в одиночку.  — К роли папы быстро привыкаешь, — омега улыбается, и мужчина понимает, что готов на всё ради этой улыбки, ради этих милых ямочек, ради этих искрящихся счастьем глаз. Просто ради всего этого человека. — А я папа уже полгода.  — И ты отлично справляешься, малыш, — Со встаёт с кресла, выходя из кабинета с мужем на руках. — Но все хорошие и трудолюбивые папы в это время уже должны спать. У тебя вон уже глаза слипаются.  — Ты не спишь и я не буду, — Юно ворчит, крепче обхватывая руками шею мужчины и зевая ему в плечо. — Всё честно.  — Нет, ты ложишься в кровать и засыпаешь, — Ёнхо входит в их просторную спальню и аккуратно укладывает младшего в постель, накрывая одеялом. — А я скоро присоединюсь к тебе.  — Только попробуй не придти через 15 минут, Со Ёнхо, — младший не выпускает его из объятий, смотря в глаза. — Иначе я разведусь с тобой, заберу детей и уеду к родителям.  — Это веская причина, чтобы вернуться как можно быстрее, — альфа слабо смеётся и целует засыпающую омегу, выбираясь из объятий. Закрыв дверь в спальню, Со идёт скорее заканчивать работу, как раз проходя мимо детской. Поколебавшись, он тихо открывает белоснежную дверь и заглядывает внутрь, осматривая стоящие друг напротив друга детские кроватки. Милый ночник в виде улыбающегося облачка на тумбочке освещает просторную комнату мягким светом, большой мягкий ковёр, расставленные омегой на свои места плюшевые игрушки. В детской царит такое умиротворение и уют, что уходить совсем не хочется.       Ступая по мягкому ворсу ковра, Ёнхо тихо подходит к кроваткам, с нежной отцовской улыбкой смотря на спящих детей, двойняшек, которым чуть больше полугода. Двое маленьких альфочек, Джено и Джемин. Два маленьких комочка счастья и радости.       Альфе до сих не верится, что полгода назад они с Юно стали родителями. В голове вертятся воспоминания, когда его омега ещё была беременна. Когда у Юно был токсикоз, когда у него появились странные предпочтения в еде, как постепенно в его запахе просыпались новые нотки. Он никогда не был так счастлив, как в день, когда они пошли вместе на узи, где им сказали, что у них будет двойня. Он вспоминает, как они оба любили по вечерам сидеть в гостиной на мягком диване, как Со с особой нежностью наглаживал большой животик, ощущая под ладонью первые толчки изнутри. В тот же вечер они и придумали имена своим маленьким альфам. Перед самыми родами, когда начались схватки, Юно ужасно нервничал, Ёнхо помнит, как ему было страшно, как он боялся, что что-то может пойти не так. Но альфа всячески его успокаивал, говорил, что будет всё время рядом с ним, будет держать за руку и ни за что на свете его не отпустит. И Юно поверил. А через семнадцать часов счастливые родители уже держали на руках плоды своей любви. Совсем крохотных, смотрящих на них с особым интересом. И Ёнхо будет вечность благодарить мужа за это подарок, ведь видя измученное лицо своей омеги, что долгое время надрывала горло в родовой палате, можно только гадать как было тяжело, больно и страшно.       Улыбнувшись своим воспоминаниям, мужчина поправляет каждому малышу одеяло, нежно целует в лоб и тихо шепчет обоим, как сильно он их любит и желает сладких снов. Также тихо выйдя из комнаты и закрыв дверь, Ёнхо поворачивается в сторону своего кабинета, но лишь машет на него рукой, не имея уже никаких сил работать. Да и Юно он обещал скорее вернуться. Поэтому, развернувшись, он со спокойной душой заходит в спальню, оставив дверь открытой на случай, если дети вдруг проснутся. Сняв футболку и оставшись в свободных домашних штанах, альфа аккуратно скользнул под одеяло, стараясь не разбудить спящего мужа. Улыбнувшись, Со приобнимает его со спины и утыкается носом в шелковистые волосы, засыпая в считанные минуты.       Но Ёнхо не долго наслаждался долгожданным отдыхом, проснувшись от плача, доносившегося из детской комнаты. Только вот плач одного ребёнка перерастает в плач двух детей, ведь, похоже, один разбудил второго. Юно в его руках ту же закопошился, намереваясь, как и всегда, пойти успокоить детей и снова уложить спать, вот только сильные руки не дают ему принять даже сидячее положение.  — Спи, я сам схожу, — хрипит ему муж, поднимаясь с кровати вместо него. Выходя из комнаты он кинул взгляд на часы — два часа ночи. Спать он лёг приблизительно в полночь. Зевнув, Со открывает дверь в детскую, подходя к кроваткам. — Что такое, мои маленькие, чего плачем? Мм?       Убедившись, что пижамы у обоих сухие, Ёнхо берёт малышей на руки, нежно прижимая малышей к своей груди. Аккуратно покачиваясь и медленно расхаживая из стороны в сторону, он тихо напевает старую колыбельную, которую им частенько поёт Юно, когда укладывает спать. Плакать малыши перестали довольно быстро, почувствовав присутствие родного человека, поэтому тихо лежали на руках отца, вслушиваясь в его тихий и чуть хриплый после сна голос, сонно моргая глазками.       В следующий раз проснувшись уже от жажды, Юно озадаченно смотрит на пустую половину кровати. Нахмурившись, он кинул взгляд на часы. Половина пятого утра. Назревает вопрос: куда делся его муж? Поднявшись с кровати, омега накинул на плечи лёгкий домашний кардиган и вышел из спальни. Тихо открыв дверь детской и заглянув внутрь, он не смог сдержать нежной улыбки, что так и лезла на лицо от увиденной картины. Потерянный им альфа сидел в кресле в углу комнаты и тихо сопел, а в его руках спокойно спали малыши, умилительно причмокивая во сне. Юно уверен, что спать в кресле с двумя детьми на руках не очень-то удобно, поэтому, подойдя ближе, проводит ладонью по щеке мужчины, целуя в макушку.  — Дорогой, просыпайся, — тихо шепчет он, чтобы не дай бог не разбудить маленьких альфочек. Старший просыпается не сразу, усталость даёт о себе знать. Открыв глаза, Ёнхо видит склонившегося над ним мужа, что улыбался тепло. Юно снова целует его заспанное лицо и аккуратно забирает детей по одному, укладывая их в свои кроватки и накрывая одеялами.  — Сколько меня не было? — спрашивает альфа, потирая ладонями лицо, подавляя зевки. Вернувшись, омега садиться на подлокотник, позволяя мужу положить голову себе на бёдра и слегка приобнять за талию.  — Почти три часа, — Юно улыбается, перебирая длинными пальцами пряди каштановых волос альфы. Тот прикрывает глаза, стараясь не заснуть снова. — Я бы и сам их уложил, а ты бы спокойно спал дальше.  — Какой тогда из меня муж и отец, раз я не помогаю своей омеге с детьми, — Со берёт маленькую, по сравнению со своей огромной, руку мужа в свою и подносит к лицу, целуя пальцы и костяшки. — Да и мальчики довольно быстро успокоились, они молодцы у нас.  — Да. Ты тоже молодец, — младший не может не улыбаться от проявляемой альфой заботы, ласки и понимания. Несмотря на то, что ему самому рано вставать на работу, он не может просто оставить малышей на одного лишь Юно. Семья — это всё, что ему нужно в жизни, для них ему никаких сил не жалко. Дети и муж всё для него. — Я ведь говорил, ты замечательный отец, Ёнхо. Джено и Джемин хоть и совсем крошки ещё, но они очень тебя любят. И я люблю.  — Как и я вас тоже, — Ёнхо глаза открывает и с любовью на свою омегу смотрит, крепко сжимая его ладонь в своей. — Больше жизни люблю.       Юно кивает, наклоняясь и целуя нежно. Альфа руку в чужие волосы запускает, надавливая на затылок и слегка углубляя поцелуй, прикусывая и оттягивая нижнюю губу мужа.  — Сегодня никакой работы, — говорит младший, когда Со перестаёт терзать его губы и слизывать мелкие капли крови с ранок. — Я не отпущу тебя.  — Почему это? — то бровь приподнимает, смотря на серьёзного мужа, всё также лёжа головой у него на бёдрах.  — Для начала отдохни по-человечески, выспись, — Юно глаз не отводит, ведь оставить мужа дома настроен серьёзно. — Я не хочу сидеть и переживать за тебя и твоём организме, которое ты губишь на этой работе.  — Хорошо.  — Чего? — Юно удивлённо смотрит на мужчину, не ожидая, что тот так быстро сдастся. А ведь он ещё даже не начал настаивать. — Серьёзно? Ты останешься дома?  — Останусь, — Ёнхо кивает, поднимаясь с кресла и потягиваясь. — Смысл мне отмахиваться, если ты прав. Как всегда. И мне потом легче работать будет, и тебе будет спокойнее. Не хочу, чтобы ты переживал.  — Я уже был готов перейти в режим наступления, — Юно усмехается, поднимаясь следом за мужчиной и обнимая его за пояс. — В таком случае пошли спать.  — Идём-идём, — альфа тихо смеётся и целует омегу в лоб, выходя вместе с ним их детской и тихо закрывая дверь.       Пара уснула практически сразу, проспав счастливые 6-7 часов. Ёнхо проснулся в одиннадцатом часу утра отдохнувшим и расслабленным, но всё равно позволил себе поваляться на большой пустующей кровати ещё немного. Уже потом, когда он встанет и умоется, приведёт себя в порядок, Со зайдёт на кухню и улыбнётся, подперев косяк двери плечом. Ведь, оказывается, так приятно наблюдать, как твой любимый муж пытается накормить вкусным завтраком двух маленьких непосед, которые весело смеются со своего папы и всё кругом раскидывают. Но ещё приятнее сидеть вместе с ними, помогать своей омеге с детьми, дурачиться и веселиться на мягком ковре в гостиной, просто проводить всё своё время вместе со своей семьёй. А Ёнхо чуть было не упустил эти сумасшедшие, но радостные деньки, погрязнув в работе.  — Что бы ты делал без меня, дурак.  — Сам задаюсь этим вопросом.

***

 — Что ты хочешь, чтобы я тебе привёз? Может ювелирные украшения местного производства? Например, серьги? Ты ведь любишь, когда у тебя много разных серёжек. Или новое кольцо?  — Себя привези, этого будет более, чем достаточно.  — Значит и то, и другое, я понял.  — Да не нужно мне ничего, Ёнхо, чёрт возьми!  — В последнее время ты какой-то вспыльчивый.  — Да ну?! Почему же интересно!  — У тебя раньше времени пришла течка, а меня нет, вот ты и бесишься. Я прав?  — Нет!       На данный момент Юно хочет придушить собственного мужа за две вещи: во-первых, за то, что этот альфа, с которым он вместе уже 9 лет, 7 из которых они женаты, до сих пор не может запомнить цикл его течек и, соответственно, забыл, что его последняя течка была как раз перед отъездом мужа; во-вторых, тот так и жаждет желанием закидать супруга и детей подарками, которые он целыми чемоданами привозит из командировок. И всё равно, нужно это им, не нужно, он всё равно привезёт. Но, к сожалению, придушить его у Юно не получится, потому что тот сейчас в очередной командировке за несколько тысяч километров от дома и приедет только через неделю.  — Ёнхо, не нужно мне ничего, сколько можно повторять. Можешь мальчикам привезти по игрушке, но не больше, иначе тогда я точно ящик с их игрушками не закрою.  — Оу. Кажется, я снова переборщил?       Омега тяжело вздыхает и раздражённо трёт переносицу. Со Ёнхо просто не выносим, факт.  — Ой, да ладно тебе, малыш, в этом нет ничего страшного.  — Но это слишком много для них, как ты не поймёшь? Вся комната в этих игрушках, их уже девать некуда. В половину они вообще не играют.  — Хорошо, хорошо, я тебя понял, душа моя. В следующий раз привезу не игрушки, а какие-нибудь книги. Литература ведь не будет лишней, согласен?  — Уже лучше, молодец. И не называй меня так, это как-то… ну… просто не называй меня так!  — Я заставил тебя смутиться? С ума сойти, когда такое было в последний раз?  — Ёнхо!  — Да, душа моя?       Юно пристально смотрит в экран ноутбука, всматриваясь в эти наглые глаза мужа, что сидит с видом невинного одуванчика.  — Ты невыносим. Но я соскучился.  — Я тоже соскучился по вам. Три недели вдали от вас, моих любимых и вредных малышей, это слишком долго и невыносимо.  — Скорее бы эта неделя закончилась, — омега вздыхает и падает головой на подушку, прикрывая глаза. — Эти дьяволята выжимают из меня все силы.  — Этим они явно пошли в меня, я тоже порой люблю оставлять тебя без сил, — альфа усмехается, наблюдая за мужем в экране ноутбука.  — Иди нахрен, Со Ёнхо. Только об одном и думаешь.  — Не правда, только когда ты даёшь повод.  — Тогда придётся лишить тебя этих поводов, — Юно ухмыляется, слегка приоткрывая глаза и смотря на мужа, а Ёнхо очень эта ухмылка не нравится. Знает ведь, что младший не шутит.  — Ты такой жестокий, малыш, совсем меня не любишь.       А омега тихо смеётся, боясь разбудить маленьких разбойников, что давно уже крепко спят и видят красочные сны. Пара ещё какое-то время общается, соскучившись по разговорам, ведь в последнее время глава семейства был сильно занят и на звонки мужу, к сожалению, не было ни времени, ни сил. Со лишь улыбается, подпирая голову рукой, наблюдая за уснувшим супругом, что удобно устроился на боку на их кровати и подложил ладошки под щёку. Мужчина безумно соскучился по этим мягким щёчкам и милым ямочкам, что украшают его лицо вместе с улыбкой.       Он решил не прерывать видеосвязь и продолжить работать, изредка кидая взгляд на омегу, пока тот кутается в одеяло и подушку, что так приятно пахнет любимым альфой. Вскоре дверь в спальню тихо приоткрывается и через образовавшуюся щель в комнату заглядывают два маленьких человечка, разведывая обстановку.  — Он спит?  — Не знаю, по похоже, что да. Папа!..       Но глаза Юно были плотно закрыты и тихий детский шёпот просто не услышал — уж больно сильно детишки утомили его сегодня своими играми, да и домашние дела никто не отменял.  — И правда спит…  — Почему у него ноутбук лежит открытый?  — Может забыл выключить? Папа в последнее время какой-то рассеянный ходит…  — Надо убрать его, а то вдруг папочка ночью уронит.       Старший из двойняшек, Джено, аккуратно залезает на кровать родителей, чтобы не разбудить папу, и тянет к себе ноутбук, разворачивая к себе экраном. Какого же было удивление обоих альфочек, когда они увидели улыбающегося отца, что всё это время сидел подперев голову рукой и вслушиваясь в тихую беседу детей.  — Чего не спим, разбойники? — альфа улыбается, замечая, как на лицах его детей расцветают улыбки.  — Папа!..       Тот прикладывает указательный палец к губам, говоря быть тише, и мальчики прикрывают губы маленькими ладошками, косясь на спящего родителя. Тот лишь что-то промычал и поёрзал немного, но не проснулся. Тогда Джено с такой же аккуратностью сползает с кровати, подтягивает к себе ноутбук и вместе с братом аккуратно несёт его в их комнату.  — Папа, почему ты так долго не звонил? — дети устраиваются на кровати Джемина, уставившись на картинку отца на экране.  — Простите, детки, было много работы. Туда съездить, с тем дядей поговорить, подписать кучу бумажек и всё остальное, как и всегда. Но я уже почти со всем закончил, поэтому скоро буду дома, — Ёнхо улыбается, смотря на детей. — Лучше скажите мне почему вы не спите? Время-то уже ого-го. Папа будет недоволен, вы же знаете.  — Нам просто не спится, — Джемин дует губы, крепко обнимая большую мягкую подушку. — Мы хотели, чтобы папочка почитал нам немного…  — Папочка сегодня сильно устал, поэтому быстро уснул. Вы снова заставили его весь день играть в игры?  — Нет, пап, мы просто попросили его поиграть с нами, а он согласился. Мы его не заставляли!  — Вам просто невозможно отказать, мальчики — Ёнхо вздыхает, смотря на детей. — Поймите, детки, ваш папа не железный, он тоже очень устаёт. Он просыпается рано утром, чтобы накормить вас, собрать и отвезти в садик. А пока вы в садике, он тщательно убирается дома, чтобы вы вернулись в чистый и уютный дом, готовит вам кушать. А потом вы донимаете уставшего за день папу слишком активными играми. Он очень любит вас и просто не может отказать. Нужно знать предел, Джено, Джемин. Я не ругаю вас, солнышки, просто давайте будем заботиться о нашем папочке также, как он заботится о всех нас.  — Прости, пап, мы… мы не хотели… — двойняшки переглядываются, жуя губы от стыда.  — Мы больше так не будем, честно-честно! — тараторит Джемин, кивая головой на слова брата. — Папочка всегда такой весёлый, улыбается и с удовольствием играет с нами…  — Всё хорошо, детки, правда. Просто нужно дать ему как следует отдохнуть, — альфа улыбается, пока дети виновато опустили головы. — Хей, ну вы чего? Я ведь говорю, что всё в порядке и никто на вас не злится.  — Мы правда больше не будем так себя вести, папа, — бубнит Джено, поднимая глаза на отца.  — Правда-правда! — младший брат ему поддакивает, активно кивая головой.  — Хорошо, я вам верю, детки, — Со кивает. Эти дети не умеют врать, и Юно они слишком сильно любят, поэтому нисколько не сомневается в их словах. — Лучше расскажите мне как у вас в садике дела. Я хочу всё знать.       Дети тут же приободряются, начиная рассказывать отцу о всех своих приключениях, которые он пропустил, на их лицах снова играют улыбки, а глаза светятся настоящим детским счастьем и озорством. А Ёнхо не перебивает, слушает с интересом, улыбается и смеётся, ведь эти маленькие дьяволята действительно непоседы и любят находить приключения на свои маленькие жопки и втягивать в это Юно.  — …а ещё вчера мы вместе с папочкой поехали в большой магазин за вкусняшками. Мы пришли в отдел, где было много-много разных фруктов! — Джемин разводит руки в стороны, показывая насколько много.  — Да! Мы подошли к тёте, которая продавала эти… ну эти… как они называются… — Джено растеряно переглядывается с братом, пытаясь вспомнить название фрукта, но младший так же растерянно мотает головой, мол не знаю. — Ты ещё постоянно их покупаешь папочке, потому что он их очень любит.  — А, ты говоришь про манго? Которые такие жёлтые внутри?  — Да, точно, манго! — старший радостно кивает головой. — Вот, тётя продавала манго и предложила нам попробовать, сказала, что вкуснее в этом магазине мы не найдём.  — Они и правда были очень вкусные, нам очень понравились, — Джемин даже погладил свой животик, чем вызвал смех у отца. — А потом, когда попробовать взял уже папа, он почему-то сделал вот так, — мальчик прикрыл ладонью рот, словно ему стало плохо, — и потом мы ушли оттуда.  — Ему стало плохо? — альфа слегка хмурится, смотря на детей. Те одновременно кивнули.  — Он потом до конца дня ходил какой-то странный, даже не покушал с нами вечером, — младший теребит мягкие ушки на голове у плюшевого зайчика.  — Папочка, наверное, просто съел что-то не то, вот и отравился, — вслух размышляет Ёнхо, подперев голову рукой, хотя внутренне всё же переживает за супруга. — Поэтому, думаю, не стоит переживать, он скоро поправится и скушает с вами манго. Но дети лишь переглядываются между собой, после чего снова смотрят на отца.  — Но папочка ходит зелёный, как огурец, ещё с того раза, когда мы вот так разговаривали все вместе, — старшенький обводит пальчиком экран ноутбука в воздухе, имея в виду видеосвязь.  — Так долго? — Ёнхо удивляется, ведь в последний раз он звонил своей семье по видеосвязи полторы или две недели назад. А это значит, что на протяжении всего этого времени Юно чувствует себя… паршиво. Сегодня он даже показался ему особенно измученным. И тут-то шестерёнки в его голове медленно, но верно начали работать. — Я уверен, что папочка скоро поправится, мальчики, не переживайте. Главное помнить, о чём мы с вами недавно разговаривали, да? — он выразительно смотрит на обоих детей. — Не мучаем папочку и даём ему как следует отдохнуть, договорились?  — Да, пап, — младший и старший кивают, показывая большие пальчики.  — Отлично. А теперь вам обоим пора спать, маленькие разбойники, время уже очень позднее, — говорит альфа, кидая взгляд на часы. — Иначе папочка завтра будет ругаться, а вы ведь знаете как он ругается.  — Чаще он ругает тебя, а не нас, папа, — хихикает Джено, залезая вместе с братом под одно одеяло.  — Например, когда ты утром оставляешь кружку со своим невкусным и горьким кофе на столе, когда раскидываешь рубашки и галстуки по комнате, а ещё когда…  — Ещё одно слово и папа узнает о вашем тайнике со сладким, — говорит альфа, смотря на удивлённые лица двойняшек. Попадание в самое яблочко. — Что, думали никто не узнает? От папы Ёнхо ещё ни у кого ничего не получалось скрыть, он всегда обо всём узнавал.  — Поняли, сдаёмся, — разбойники делают побеждённые выражения лиц и поднимают руки. Белого флага только не хватает, ей-богу.  — Ещё бы, хах. Со улыбается, смотря на своих чад, что устраиваются в одной кровати рядышком друг с другом и поочерёдно зевают. Все силы на сегодня были исчерпаны.  — Папа…  — Мм?  — Расскажи какую-нибудь историю…       Когда история подошла к своему концу, а уставшие дети крепко спали, обняв большого плюшевого зайца, Ёнхо ещё пару минут наблюдал за ними, после чего отключил видео связь, надеясь, что ночью они не спихнут ноутбук на пол. Вспоминая всё то, что двойняшки рассказали ему о муже, альфе не составило труда сложить в голове два плюс два и усмехнуться, зарываясь пальцами в волосы, лишь сильнее взъерошивая их. Ведь последняя течка Юно была как раз перед его отъездом.

***

 — Джено, Джемин, вы собрались или нет? Иначе я уеду без вас!  — Уже бежим, папа!  — То же самое я слышал пару минут назад, — Юно закатывает глаза, но улыбается, поправляя волосы перед большим зеркалом во всю стену в прихожей. Буквально через несколько секунд слышится громкий топот по коридору, и в прихожую влетают весёлые двойняшки, полностью готовые и смотрящие на омегу. Конечно, почему бы им не быть весёлыми и радостными, когда сегодня из своей командировки возвращается глава семьи и они поедут встречать его в аэропорт. Ради этого Юно даже позвонил их воспитателю в детский сад и объяснил по какой причине двух альфочек сегодня не будет.  — Поехали скорее, папа, мы опоздаем! — Со даже немного удивляется чересчур возбуждённым детям, что тянут его к выходу за обе руки.  — Мы никуда не опоздаем, ваш отец прилетает через полтора часа, а нам ехать до аэропорта чуть больше часа. Я всё рассчитал, — омеге всё-таки приходится забрать руки из маленьких, но цепких ручек двойняшек, чтобы взять ключи от дома, ключи от машины и документы с телефоном. Закрыв двери от дома, он усадил детей в машину, помог им пристегнуться и только после этого сел на водительское сиденье и завёл машину, выезжая со стоянки. Первую половину того времени, что им предстояло проехать до аэропорта, дети громко подпевали разным песням, что включил им папа, и просто веселились, а уже под конец поездки слегка задремали, сморённые дорогой. Проснулись они лишь тогда, когда машина уже стояла припаркованная на стоянке самого аэропорта.  — Просыпайтесь, сладкие, мы приехали, — ласково улыбается Юно, помогая ещё слегка сонным детям вылезти из машины и нежно поцеловать каждого в щёку. Постояв пару минут на свежем воздухе они постепенно пришли в себя и зарядились новой порцией энергии. — Идёмте. От меня не отходить ни на шаг, понятно? В аэропорту очень много людей, поэтому легко потеряться.       Джено и Джемин кивнули и взялись за руки, чтобы не разделиться. Юно кивнул, взял старшенького за руку и вошёл вместе с ними в огромное здание, идя прямиком в зал прилёта. Омега сказал, что какое-то время им придётся подождать, потому что самолёт ещё не приземлился, на что они понимающе кивнули. Скучать им не пришлось, потому что огромные окна во все стены, через которые было видно как взлетают и приземляются большие самолёты, сразу привлекли всё их внимание. Мальчики с настоящим детским восторгом наблюдали за кипящей жизнью аэропорта, прилипнув к стеклу. Вот к приехавшему на стоянку самолёту подъехала странная машина с большой лестницей, которая называется трапом, как позже объяснил Юно. Вон там большой белый самолёт с надписями на боках быстро-быстро разгоняется и взлетает, поднимаясь всё выше и выше, в после и вовсе исчезая из детского поля зрения. А вон там длинный автобус с пассажирами и мигалкой на крыше едет к готовому к отправке самолёту. В общем, наблюдение за всем этим — штука интересная.  — А вот и папин самолёт сел, — они отвлекаются от своего увлекательного занятия и смотрят на папу.  — Что? Где?  — Откуда ты знаешь?  — Тётя по громкоговорителю только что сказала, — Юно улыбается, присаживаясь на корточки перед двойняшками и поглаживая их по волосам. — Они объявляют какой самолёт вылетел, а какой, наоборот, прилетел. Так вот сейчас объявили, что самолёт с нашим папой приземлился и скоро он выйдет через вот эти двери.       Мальчики прослеживают направление указательного пальца омеги и видят стеклянные матовые двери, около которых уже стоят люди, ждущие своих друзей или родственников. Через десять или пятнадцать минут ожидания из дверей начали выходить люди с сумками и чемоданами, подходя к тем, кто их ждал. Джено и Джемин старательно всматриваются в лица, ища среди них то родное, отцовское, по которому так сильно соскучились. И они увидели.  — ПАПА!       Ёнхо проводит ладонью по волосам, зачёсывая их назад, и в удивлении глаза раскрывает, когда видит двух счастливых альфочек, что несутся к нему с широкими улыбками. Некоторым пришлось даже отойти в стороны, чтобы мальчики не врезались в них и не ушиблись, и просто чтобы не загораживать проход. У альфы улыбка сама собой на лицо лезет, он отпускает ручку чемодана, кидая лёгкую кофту на него сверху, и ловит детей в свои большие медвежьи объятия, поднимая над полом.  — Папа, папа, мы так соскучились!  — Не улетай больше так надолго!       Двойняшки за шею его крепко обнимают, звонко целуя отца в обе щёки и просто радуясь, что он наконец-то дома.  — Я тоже ужасно соскучился, разбойники, — Со смеётся, детей с рук не отпускает, лишь к себе ближе прижимает и вдыхает родной запах. Люди в стороне умиляются такой картине, улыбаются, потому что это слишком мило, чтобы сдерживать эмоции. Ёнхо глаза поднимает и улыбается нежно, встречаясь с таким же нежным взглядом мужа, что стоит чуть поодаль, давая детям встретить отца. Со аккуратно ставит детей на пол и берёт за руку подошедшего Юно, притягивая его к себе и обнимая за талию.  — С возвращением, — омега улыбается, заводя руки за широкие плечи мужа и смотря тому в глаза. — Я скучал.  — Я дома, — Ёнхо гладит большими ладонями его тонкую талию и наклоняется к лицу. — И я скучал сильнее.       Юно успевает хихикнуть перед тем, как супруг своими губами к его прижимается, целуя нежно и трепетно, как в первый раз. Дети, что стояли рядом и облепили ноги старшего альфы, зафукали и забекали, прося родителей прекратить, ведь они на людях. Старшие на это лишь смеются, но всё-таки отстраняются, не переставая обниматься. Ёнхо снова в глаза омеги смотрит, особенно так, проницательно, словно в самую душу заглядывает.  — В чём дело? — Юно проводит ладонью по волосам на затылке мужа, зарываясь в них длинными пальцами и перебирая. Со ему не отвечает, но вдруг перемещает одну руку с его тонкой талии на плоский живот. Пока ещё плоский. У младшего глаза сразу расширяются, пока альфа ладонью аккуратно поглаживает живот.  — И когда ты собирался мне сказать? — тот усмехается с реакции мужа, пока дети смотрят то на одного родителя, то на другого, ничего не понимая.  — Чт… А… От-откуда ты…  — Тебя сдали мне со всеми потрохами, — Со снова усмехается и кивает головой на двойняшек, которые всё также ничего не понимают, переглядываясь.       Юно какое-то время ещё не может отойти от шока, что его тайну вот так взяли и раскрыли, но потом всё же глубоко вдыхает и выдыхает.  — Я испортил сюрприз? — спрашивает он тихо, смотря в глаза мужа и накрывая его ладонь на животе своей, сжимая крепко.  — Почему же, я очень даже удивился, когда узнал, так что твой сюрприз вполне удался, — Ёнхо пожимает плечами и улыбается, прислоняясь своим лбом ко лбу своей омеги. — В который раз ты делаешь меня самым счастливым в этом мире.  — Правда?  — Правда.  — Папа, вы о чём? — Джено дёргает отца за штанину, пытаясь привлечь внимание взрослых.  — Какой сюрприз, пап? — Джемин тягает отца за другую штанину, помогая своему брату.       И у них это получается, потому что взрослые, наконец-то, обращают на них своё внимание, прекращая витать в своём собственном мире чувств и эмоций  — Какой сюрприз? — Юно улыбается и садится на корточки, смотря на детей. — У вас скоро будет братик или сестричка.  — Именно поэтому стоит ещё больше беречь нашего любимого папочку, верно, мальчики? — Ёнхо присаживается рядом с мужем, приобнимая того за плечи.  — Братик?!  — Или сестричка?! — по-очереди выкрикивают двойняшки и переглядываются, широко улыбаясь и произнося хором: — Круто! Мы станем старшими братиками!       Счастливые и окрылённые данной новостью, семья Со в полном составе вышла из здания аэропорта, направляясь в родной дом, чтобы наверстать упущенный месяц. Ёнхо вновь придётся пройти трудный временный этап под названием «Беременная омега»: помочь пережить оставшиеся дни отвратного токсикоза, который всё то время мучал омегу, терпеть его перемену настроения, приносить из магазина то, что его душа захочет, какими бы странными требования не были. И, пожалуй, самое приятное, что так нравится альфе в этом девятимесячный периоде — это любимые вечера на диване с пледом, горячим чаем, вкусняшками, хорошим фильмом или сериалом и поглаживаниями животика его омеги, только теперь бонусом были маленькие альфочки, что бегали по дому или просто сидели перед ними на мягком ковре, играя в игры.       Только вот никто не ожидал, что когда они пойдут на УЗИ, чтобы узнать кто же у них будет, удивлённый и радостный доктор объявит, что им стоит ждать пополнения в составе трёх девочек-омег. Трёх. Девочек. Омег.  — Не успел, Со Ёнхо, теперь мучайся.       В тот момент альфа впервые в жизни упал в обморок.