Легенда приморья и лесного народа

       Пов. Сарават        Вообще-то, всё началось задолго до этой встречи и даже до этого страха. Я был обычным мальчишкой. Ну, быть может не совсем обычным: обучался быстрее других и не любил шумные компании, предпочитая им книги и музыку. Постоянно подшучивал над своими няньками, прячась в стенах этого огромного замка. Часто убегал в лес или в горы, ведь там всегда было легко и спокойно, там можно было наблюдать за природой и тонуть в своих мыслях.        Вот и сейчас, сидя в обзорной башне и любуясь горизонтом с высоты птичьего полета, я перебираю струны старой лютни, наигрывая то легкие мелодии, то нечто непонятное, возникающее в моей голове. Наблюдаю за спокойным морем, внимательно рассматривая неугомонные волны.       Спросите меня, зачем я забрался так высоко? Я легко отвечу на этот вопрос. Люблю это чувство, когда от высоты сердце стучит как сумасшедшее, а все наши земли — как на ладони, от укрытого леса до зелёного края. И бескрайнее море так прекрасно. Оно всегда успокаивает.       На самом деле наш замок расположен на вершине горного хребта и, даже не находясь в обзорной башне, можно любоваться всем этим великолепием, но только здесь я чувствую себя поистине спокойно.        Сегодня я наблюдал за тем, как уплывают мои родители в Пирму, на помощь к лесным эльфам. Краем уха я слышал, как они говорили, что на лесной замок напали Нильфы и Бессмертной расе королевы нужна помощь. Пирма была домом моей матушки, в котором она жила до того, как встретила отца, поэтому она не смогла остаться в стороне и бросить светлых в опасности.        Сейчас я сижу и пытаюсь понять, почему меня не взяли с собой, ведь я уже давно не маленький, а они все еще пытаются меня оберегать лишь потому, что я наследник. Но мне кажется, это не повод: мне уже 14, и я не кисейная барышня, которая должна сидеть в безопасности и ждать. И чего вообще ждать? Каждый день, как предыдущий: учёба, тренировки, но даже знания свои применить я нигде не могу. Зачем меня вообще наградили способностью «легко обучаться»? На самом деле я ведь вовсе ничего не учу. Один раз посмотреть, один раз прочитать — и в памяти сохраняется всё настолько досконально, как будто я зубрил информацию годами. Для чего меня вообще учат, если в самые ответственные моменты я просто сижу и жду — сам не знаю.        Стоило мне подумать об этом, как я почувствовал жжение в груди. Нет вы неправильно подумали, это не обида… Это настоящее жжение, как будто меня решили поджарить, причём изнутри. И с каждой секундой жжение росло. Я уронил инструмент, отчаянно пытаясь сделать хоть что-то, но получилось лишь разорвать свою рубаху и расцарапать грудную клетку, реветь и хоть как-то дышать. Черт… Как же это больно!       — Помогите! — скулил я как в бреду и отчаянно молился всем богам, чтобы этот ужас поскорее прекратился, но вместо этого жжение распространилось по всему телу. Я упал, скрючившись на полу высотной башни, обняв свои колени руками изо всех сил, и зажмурился.       «Не сопротивляйся!» — услышал я собственный голос, но такой властный и страшный, что не поверил, что он принадлежит мне.       — Но чему… И как… Как можно не сопротивляться, когда уже не чувствуешь собственное тело, а чувствуешь лишь жгучую боль?        Изо всех сил я вдохнул полной грудью и постарался встать на четвереньки. Открыть глаза казалось невозможным от боли: слёзы текли, не прекращаясь, больно было даже прищуриться. Слезы мешали до тех пор, пока жжение не добралось до головы, и солёная влага не стала испаряться. С этого самого момента, сколько бы я ни рыдал, слёзы испарялись в ту же секунду. С силой подняв свои веки, я ужаснулся — огненное пламя окружало меня плотным кольцом. Нет… Не так… Оно исходило от меня, я излучал его всем телом. Меня всего трясло от боли и страха. Руки, что я держал плотно сжатыми в кулаки, стали покрываться чешуей, а ногти стали заостряться и впиваться под кожу. Кулаки разжались сами собой.       Вспышка резкой боли — и я схватился за стену, пытаясь не удариться лицом о каменный пол. Время как будто остановилось. Всё, что я чувствовал уже бесконечно долго, это лишь нестерпимая боль, жаркое пламя… И страх…        Я постарался сосредоточиться и подняться на ноги. Собрав все силы, что были, неровно встал, облокотившись на стену, но новая волна резкой боли заставила меня снова встретиться с этим чертовым полом, холода которого я уже не чувствовал. Он раскалился докрасна от пламени, что до сих пор исходит от меня.        Боль, страх, пламя сжигало меня изнутри и снаружи. Хотелось просто бежать, бежать куда глаза глядят, но сейчас мне сложно было даже пошевелиться. Пламя, что окружало меня, начало сжиматься, густеть, вязнуть и липнуть ко мне, оседая раскаленным свинцом на всём теле, проникая в легкие, наполняя их до краёв. С этого момента дышать уже не получалось, и я отключился…

***

      Я умер, или я сплю? Боже, как же легко и спокойно. Во всём теле небывалая лёгкость, но глаза все еще закрыты, и открывать их ужасно страшно.       Спустя немного времени я всё же себя пересилил, и моему взору открылась картина, которую могли наблюдать только птицы. Даже находясь на вершине горы, я не видел такой красоты. Меня окружали яркие, пушистые облака. Они, как и я, плыли по сиренево-рыжему небу и напоминали воздушную сладкую вату. Уже начался закат: огромное красное солнце наполовину скрылось за горизонтом, и подо мной проносились бескрайние леса, разукрашенные цветами заката, и бескрайние водопады, которые моя память так и не помогла мне вспомнить, а значит, это точно не мои земли.        Я наверняка сплю, а это всё — очередной из моих кошмаров, закончившийся воплощением моей мечты. Какой всё-таки странный сон. Изо всех сил я пытаюсь себя разбудить, но у меня не выходит.        А сон ли это?        Я напрягся всем телом и снова зажмурился, но это не сработало. Поэтому я снова стал паниковать и терять контроль над ситуацией. Огромное тело будто задеревенело, и чувство лёгкости стало сходить на нет. И вот я уже готов был упасть, но неизвестно откуда взявшийся сильный поток ветра помог мне неуклюже держаться в небе, наполняя кожистые крылья до краев. Но ненадолго. Сосредоточиться всё равно не удалось, я совершенно не знал, что я должен делать, от этого снова стало страшно, и я начал падать. Дыхание спёрло, изо всех сил я пытался поймать крыльями воздух, но они меня не слушались, поэтому я начал ловить воздух лапами. Я словно находился в воде и без остановки погружался на глубину — как бы ни старался я держаться на плаву, но совсем не получалось. В результате я, будто камень, начал падать на скалы.        «А вот и мой конец», — только и успел подумать я, как еще более сильный ветер… нет! не ветер, ураган, смерч, буря! да, всё сразу! подхватил меня и понес всё дальше от острых пиков горных вершин к подножию горы, туда, где были огромные и на вид мягкие деревья.        Я всё ещё растерян, но теперь у меня есть шанс выжить. И пусть это только сон, но я и во сне хочу жить. Сердце бьётся как сумасшедшее, вихрем меня кидает из стороны в сторону, как тряпичную куклу. Пыль, камни, листья — всё в этом вихре не дает сосредоточиться, я продолжаю барахтаться, пытаясь найти хоть какую-то опору, но всё тщетно.        Вихрь становился всё беспорядочнее и мощнее. Он вырывал вековые деревья с корнями, утаскивая их вместе со мной в густой лес. А потом неожиданно, словно вишенку на пирожное, положил меня в самую густо заросшую деревьями чащу и стих.        Никто не представляет, как я благодарен Господу за это чудо, что спасло мою никчемную тушку. Даже ломая деревья, одно за другим, этой самой тушкой, я не почувствовал той боли, которую ждал. Лишь ссадины и ушибы будут, а, может, и нет — это же сон. Нескончаемый страшный сон, в котором я уже не человек.        А кто я? Вопрос так и остался без ответа.       Вокруг меня переломанные деревья, разбросанные камни и валуны, горы земли, что я вспахал своим телом, одним словом — разруха. Пока я пытался выжить, солнце зашло. Сумрак не мешает мне, вижу я всё отлично, и, кажется, я подвернул лапу — идти больно, аж искры из глаз. Но идти всё же придётся. В этом хаосе оставаться нельзя, нужно найти укрытие и воду. Во-первых, я обезвожен и хочу пить, а, во-вторых, хочу увидеть свое отражение. Да, именно отражение. Даже сейчас я пытаюсь осмотреть себя целиком. Но это достаточно сложно. Я буквально неуклюж и неповоротлив, и пока пытаюсь повернуть свою голову назад, моё тело снова и снова заносит так, что своим хвостом я сшибаю деревья. Хвост я точно заметил, а ещё осмотрел руки… Ну, бывшие руки, теперь это шершавые, когтистые лапы, покрытые черной чешуей. Не то чтобы меня это сейчас сильно удивило, я вроде как весь покрыт чешуёй. Руки, ноги, голова, спина, живот и лицо, а точнее, все четыре лапы и морда, на которой от самого носа острые шипы, заканчивающиеся на кончике хвоста.        Поздравляю тебя Сарават — ты огромная чёрная ящерица! Теперь у твоих родителей есть домашний зверёк размером с дом. Вроде пошутил, а смешно не стало, лишь снова появилось желание заплакать, и исчезать оно так никуда и не хотело. Отец бы меня сейчас отчитал как пятилетнего сопляка.       «Возьми себя в руки, ты уже взрослый», — напомнил мне собственный грозный голос в голове.       Ну и я взял. Взял и пошёл туда, где вроде было озеро. Водопады, что я видел, пока был в небе, находились слишком далеко. Но ведь я у подножия горы, и здесь точно должно быть место, где можно укрыться от посторонних глаз. А скрыться нужно, ведь кто помешает охотникам меня поймать?       «Никто… » — прогремело в голове.       Стало снова страшно.        Именно так я, уставший, раненый, напуганный и потерянный, как и полагается в такие моменты, нашёл единственный выход из ситуации. Я доковылял до открытой поляны, со всех сторон обросшей деревьями и кустарниками, на самой окраине которой нашел безопасное на вид место, что могло меня скрыть от посторонних глаз. Вряд я ли помещусь туда целиком, но именно здесь я и улегся, а точнее упал не в силах больше идти.        Я ранен и измучен морально настолько, что не хочется даже думать. Лишь слёзы не устают течь из моих глаз. Никогда я не думал, что способен столько реветь. Надо успокоиться. Отец всегда говорил, что холодный ум и минимум эмоций помогут мне однажды выжить. Черт, как же я надеюсь на это, и как же хочется закрыть глаза и оказаться дома.       «Утро вечера мудренее. Тебе надо поспать — спи и ничего не бойся, я не дам тебя в обиду», — снова этот странный голос, но в этот раз он успокаивал. Так я и уснул, слушая звуки леса и свое от слез неровное дыхание.