Минуты.

      Взяв за руку мальчишку, девушка повела его куда-то. Они прошли через длинный коридор, а потом показались двери. Они зашли в ванну, где были лишь ржавая старая ванна, умывальник, несколько помутневшее зеркало.       Закрыв дверь, девушка отпустила его руку. — Раздевайся. — Приказала она, ну, а мальчик отойдя от неё, снял с себя грязные штаны с подтяжками и грязную рубаху… На его маленьком теле было много ссадин, что могло говорить о том, что он очень много падал. Взгляд его был опущен, он был слишком погружён в собственные мысли, грустно и тихо вздохнув стоя совсем голым на холодном и твёрдом плиточном полу. Шатенка подошла к ребёнку, усадила в ванну, сняв с себя чёрный не застёгнутый фрак и засучив рукава, взяла мыло, ближе пододвинула тазик с приятной, тёплой водой и принялась мыть мальчонку.       Ребёнок поднял голову и взглянул в её сторону. — А как вас зовут? — Мальчик задал интересующий его вопрос, пристально осматривая девушку с ног до головы, милые звериные ушки, гетерохромные глаза, голубой и красный, красоту этих глаз портил лишь шрам на левом, восхитительно приятные черты лица, большая и сексуальная грудь, тонкая талия, широкие бёдра… Ну прям какая-то модель, ну или девушка лёгкого поведения. Что же сказать об одежде, он была в белой рубашке с вырезом в виде сердца в районе декольте, чёрные брюки, туфельки на каблучке с застёжкой… — Меня Вероника, а тебя? — Нежно улыбнувшись, немка набрала в ковш воду и вылила на него. — Михаэль… — Тихо послышалось из уст мальчика. — Кстати немецкое имя. — Подметила Вероника.       Выкупав мальчонку, она завернула его в полотенце, вышла из ванны и понесла в отдельную комнату переводчика. Посадив его на кровать, ушла, а Михаэль завернутый в полотенце сидел и осматривал комнату. Довольно просторная комната. Тумба, стол на котором керосиновая лампа, ручка и бумага, стул и кровать, окна не было… Зато было тепло и нет возможности умереть от холода и других опасных, для маленького ребёнка, факторов. Хоть что-то могло порадовать его.       Вероника вернулась через полчаса, она закрыла дверь разговаривая с кем — то, в её руках были немецкие дорогие, для того времени, вещи. Подойдя к Михаэлю, положила вещи около него, и стала вытирать его. Когда она убрала полотенце с волос и тела, немка увидела, что мальчик больше походил на взъерошенного воробейчика, чем на ребёнка, следом Ника одела его в жёлтую рубашку с воротником, тёмно-коричневые брюки с карманами где были пришиты огромные чёрные пуговицы. — А зачем я вам?.. — Снова как-то запуганно спросил он. — Тебе очень повезло. — Улыбчиво сказала девушка, поправив ему волосы. — Ты сын Инкоментажа…       Михаэль встал в ступор, так ведь не может же быть… Ребёнок не верил своим ушам, когда он спрашивал маму кто его папа, та лишь погладив его по волосам с слезами отвечала, что это был суровый человек… Суровый… Это слово мальчик запомнил навсегда, он сделал для себя выводы, что его отец являлся злым человеком, часто избивал мать… Вот из-за этого она с ним и развелась. — А вы тогда кто ему? — Глупый вопрос, ведь он давно понял, что она родственница ему, да и не солдатка вовсе, а кто-то другой. Эта одежда. Где-то он её видел уже, но не помнил где именно. — Сестра-близняшка. — Наклонившись, девушка поцеловала того в лоб. — А теперь ложись в кровать и спи. Завтра мы уедем из России… — Михаэль так и сделал, укрывшись тёплым одеялом, а Вероника выключив свет, вышла из комнаты. На удивление, уснул мальчик довольно быстро.