Стариковская глупость

Сейджуро Акаши 37 лет, он не только один из самых богатых людей Японии, но и самый известный тренер по баскетболу. Бессменный тренер баскетбольного клуба академии Ракузан, капитаном которого является его сын Акаши Кейширо. Он отец-одиночка, и он все тот же 17-ти летний Сейджуро с разбитым сердцем. — Кейширо, как там дела с новичками? Есть кто-нибудь дельный в этом году? — мужчина сидит в кожаном кресле в тренерском кабинете и смотрит на сына сквозь припущенные веки. — В этом году, как и в прошлом, очень большой наплыв новичков, однако для первого состава никто не годен, — Кейширо смотрит на отца холодным сосредоточенным взглядом. — Хорошо, — Акаши встаёт и подходит к сыну, — с сегодняшнего дня передашь капитанский шест Накаджиме, а сам перейдешь во второй состав в качестве тренера. — Но, отец… — алые глаза старшеклассника удивлённо распахиваются, — я ведь… — В первом составе, не считая тебя, одни третьегодки, — спокойно начинает пояснять тренер, он покидает кабинет и рукой приглашает за собой сына, — во втором составе второгодки и некоторые третьегодки. Я более плотно займусь основным составом и их подготовкой к Национальным. Ты же обязан подготовить второй состав настолько хорошо, чтобы они смогли в следующем году занять места нынешних третьегодок. — Хорошо, отец, — младший Сейджуро опускает голову, следуя за отцом в тренировочный зал, — я понял. В зале творится полнейший сумбур и неразбериха, слышатся крики и оскорбления. Большая часть учеников стоит полукругом вокруг голубоволосого парня в очках, который крутит на пальце баскетбольный мяч, принимая презрительные насмешки и оскорбления, холодным равнодушием. — Думаешь, раз из Америки приехал, то круче всех остальных? — кричит один из второгодок. — Ублюдок, — шипит другой, — что значит, ты легко попадешь в основной состав? Мы уже целый год тут пашем, как проклятые… Акаши поражен обстановкой, которая царит в зале, он останавливается посреди площадки и даёт знак рукой сыну, чтобы тот немедленно разобрался с обнаруженным беспорядком. — Построиться! — кричит Кейширо, — живо! Участники клуба поворачиваются на крик и тут же выстраиваются в ряд. —Тренер, Капитан, ИЗВИНИТЕ!!! — хором вопят они. Однако Сейджуро нет до них дела: его глаза широко распахнуты, сердце пытается пробить грудную клетку, руки взмокли, и на виске пульсирует венка. В голове стоит шум. Невозможно в это поверить, но вдали от него стоит Куроко. Нет, это не может быть его любимый Тецуя, такое просто невозможно. Однако рассудок отказывается принимать реальность. Акаши смотрит на голубоглазого парня в очках. Тот ростом 178 сантиметров примерно, со шрамом на лице. Он выглядит, словно чуть скорректированная реинкарнация его первой любви. — Тецуя…? — ошеломленно выдыхает тренер Ракузана. На лице голубоглазого все тоже ледяное равнодушие, он будто вновь не расслышал адресованного ему вопроса. В свою очередь лицо Кейширо внезапно из холодного и спокойного, превращается в улыбчивое и чуть взволнованное. — Откуда ты знаешь фамилию Тецуи, пап? — интересуется капитан баскетбольного клуба, даже забыв, что в официальной обстановке, отец запретил обращаться к нему как-либо иначе, кроме как «Тренер». — Тецуя? — на автомате переспрашивает Сейджуро. Сейджуро-младший подходит к Такао и кладет ему руку на плечо, на что тот, наконец, реагирует полуулыбкой. — Да, пап, это мой новый одноклассник Тецуя Такао, он недавно вернулся в Японию из Америки, — поясняет парень. — Я не вернулся, Кей-кун, — спокойно поправляет его Такао, — я родился и вырос в Америке, но сейчас переехал с бабушкой и дедушкой в Японию. Это они вернулись, а я тут впервые. — Прости-прости, — хмыкнул Кейширо. В груди Сейджуро заболело. — Кто твои родители, Тецуя? Парень призадумался, видимо не ожидая такого вопроса от тренера, которого впервые видит. — Моего отца зовут Тецуя Куроко, а мать Химура Нагиса, они оба японцы, но встретились и поженились в Америке. — А почему ты переехал сюда с бабушкой и дедушкой? — вновь поинтересовался Сейджуро. — Отец! — внезапно воскликнул Кейширо, ведь вчера он узнал, что не только он потерял мать. Акаши строго посмотрел на сына и хотел было крикнуть сыну в ответ, чтобы он не встревал. Однако его взгляд скользнул по Такао, и он опустил голову, осознав ситуацию. В голове зашумело сильнее. — Что ж, думаю, после такой перпалки всем нужно остудить голову. Тренировки сегодня не будет, идите по домам, — спокойно произнес мужчина, — Тецуя… Задержись, пожалуйста, хочу с тобой поговорить. Школьники с бормотанием покинул зал. — Тецуя, если ты не против… Мог бы рассказать, что случилось с твоими родителями? Понимаешь ли… Я ведь был когда-то знаком с твоим отцом. Мои родители погибли в автокатастрофе полгода назад, — начал говорит Такао, сразу после того, как в зале оказались только они втроём. — Бабушка с дедушкой больше не захотели жить в стране в которой погиб их сын, и решили вернуться. Они мои опекуны, поэтому и я поехал с ними. — Мне очень жаль, — произносит мужчина, чувствуя, как сердце пропускает по несколько ударов. — Не стоит, Сейджуро-сан, — спокойно произносит парень, — но раз уж тренировка отменилась, могу ли я пойти домой? — Да, безусловно, — кивает Сейджуро. Синеглазый больше не произносит ни слова, разворачивается и покидает зал. Мужчина поступает точно также. За ним же следует и его сын. — Отец! —Кейширо наконец разрушает тишину, возникшую в тренерском кабинете после их возвращения, — ты знал отца Такао? — Да, так и есть, — спокойно отвечает Сейджуро, — Он был тем, кто показал мне, что такое поражение. Кей больше не задает вопросов, его душа находится в смятении. Он слышал эту историю, ставшую легендой в баскетбольном клубе Ракузана. Это история о том, как Сейджуро Акаши единственный раз проиграл чемпионский титул. Помимо этого Кейширо знал, что человек, который победил тогда его отца в игре, также нанес ему и серьезную сердечную рану. Это был человек, который не позволил его отцу даже спустя годы по-настоящему полюбить его маму. Такао оказался сыном человека, которого юный Сейджуро ненавидел всей душой, однако он также оказался и тем, кого он полюбил с первого взгляда. — Прости, что спросил… — Это уже давно не имеет значения, мне просто жаль, что я так и не смог отыграться… — на устах Акаши усмешка, а в глазах нестерпимая боль.