Ненавижу историю.

Расслабленно сижу за самой задней партой и без малого десять минут слушаю бубнеж старой ведьмы про очередную войну. Ненавижу историю. Когда надоедает смотреть в окно, оглядываю класс и хмыкаю — все, кроме батанов, героически борются со сном. Лениво тяну руку и спрашиваю: -Выйти можно? Историчка замолкает и смотрит на меня, как будто хочет увидеть мои внутренности, через полминуты кивает: -Ну, попробуй. -Мама звонит, — в доказательство своих слов показываю мобильник старой ведьме. Встаю, со скрипом отодвигая стул и явно царапая его ножками краску, которой покрыт пол. Бубнеж старухи возобновляется, а я, не спеша, иду к двери. Уже выйдя из кабинета и прикрыв дверь, слышу вопрос Мафана: -А можно мне тоже выйти?! — наверно на стуле подпрыгивает, как всегда. Хмыкаю и потягиваюсь, мне спешить некуда. -Нет! — рявкает ведьма, явно уже брызгая слюнями, но мы-то знаем, что это яд. -Ну, пожа-а-а-алуйста, — жалобно затягивает Мафан, — или я нассу прямо под парту! Слышатся тихие смешки, и я тоже фыркаю, Мафан как всегда. Сую руки в карманы и иду прямо по коридору, в туалет. Обитая в своих мыслях, даже не замечаю, как меня нагоняет Мафан. Надо же, ведьма его отпустила. -Борман, Борман! — орет мне в ухо Мафан, а я морщусь, — Ты чо свалил-то? Совсем невмоготу, да? Понимаю. Скорей бы конец года, месяц ведь остался? Месяц, круто, гульнем потом, гульнем ведь? -Дурак, — хмыкаю и треплю одноклассника по волосам, — тебе бы гульнуть все, лодырь. -Пф! Будто бы тебе не хочется, сам, небось, спишь и видишь, как бы нажраться, — смеется Мафан и по-дружески толкает меня в плечо, а мне уже хочется прописать ему неиллюзорный пиздюль, балаболка, на секунду не может заткнуться. Провожу прохладной рукой по лицу и открываю дверь туалета, к которому мы уже успели подойти. Курить хочется, поэтому иду к окну и открываю форточку. Мафан хмыкает и заходит в одну из кабинок. Прикуриваю и абстрагируюсь от всего. Машинально выкуриваю сигарету и уже просто пялюсь в окно. -...ан! Борман! — издалека до меня доносится голос друга. Поворачиваюсь к нему и устало спрашиваю: — Чего тебе, прилипала? Мафан подозрительно долго молчит. Молчит и смотрит мне в глаза, будто гипнотизирует. — Ну? — решаю я придать ускорения мысленному процессу в голове блондина наводящим вопросом. — Трахни меня, — совершенно четко и спокойно произносит Мафан, что нет даже никакой зацепки для того, что бы подумать, что это мне просто послышалось. Смотрю на друга и совершенно точно понимаю, что он не шутит. Издаю нервный смешок и прикладываю ладонь ко лбу Мафана. — Друг, ты перегрелся? Я не пидор, я не трахну тебя. Ты ведь тоже нормальный, нормальный ведь? — с надеждой произношу последние слова. — Да, я нормальный, — пожимает плечами Мафан. Я уже было вздохнул с облегчением, но не тут-то было — Константинов хватает меня за руку и буквально заталкивает в ближайшую кабинку. От шока я не могу и шевельнуться, хотя понимаю, что валить отсюда надо нахер. — Нормальный я, но хочу тебя. Давай же, ну, — нервно продолжает Мафан и закрывает дверь кабинки на щеколду. Почему-то меня волнует то, что здесь слишком тесно и друг так же слишком близко прижимается ко мне. — Мафан. Друг, опомнись, бля! — Хватаю Андрюху за плечи и встряхиваю. — Что ты несешь, мать твою? -Борман, Борман, как ты не понимаешь? — бормочет блондин, смотря куда угодно, но только не на меня. — Ну, что тебе станется? Один раз — не пидорас, давай же, чем я хуже твоих телок? Смотри, я покажу, что я лучше. Мафан прижимается ко мне, и я с ужасом понимаю, что в бедро мне упирается его стояк, а Андрюха уже своими холодными ладонями гладит меня по груди и спине. Вжимаюсь в дверь кабинки, желая слиться с ней, и попутно пытаюсь выдвинуть этот ржавый шпингалет, который назло мне все никак не хочет выдвигаться. -Ну, видишь, видишь? — причитает Андрюха, маньячно облизывая мою шею и оставляя на ней, я уверен, краснеющие засосы. Хочу его оттолкнуть, но он так крепко вцепился в меня, будто собирается стать моим сиамским близнецом. — Андрюх, Андрюх, опомнись, блядь! — не хочу, не хочу я с пацаном, да у меня же всю жизнь на полшестого после этого будет, психологическая травма. Но Доктор Зло в лице Мафана не дремлет, и уже схватив мои руки, пристраивает их к себе на задницу. Мои ладони, ощущая под собой мягки округлости, инстинктивно начинают сжиматься, предатели! Андрюха стонет и уже во всю трется об меня своим стояком. -Нет-нет! Только не это, — думаю про себя, когда ко мне внезапно приходит понимание, что от этих Мафановых телодвижений и стонов я сам начинаю возбуждаться, — братишка, лежать, лежать, это нельзя, фу-фу! Черт, я животное. Мне уже не важно, кого трахнуть. Поэтому сдергиваю с Мафана джинсы вместе с трусами и разворачиваю его к стене, он упирается в нее руками и шепчет: -Ну, говорил же, говорил, я ведь лучше... С сопением и пыхтением, которому сам Дарт Вейдер позавидует, расстегиваю ширинку и облегченно вздыхаю, оставаясь в трусах. Подхватив Мафана под живот одной рукой, прижимаюсь к его заднице своим стояком и пихаю Андрюхе два пальца в рот, он их тут же слюнявит и обсасывает, да так, сука, возбуждающе, что я сам еле сдерживаю стон, хотя Мафан на них не скупится. Да, была у меня одна телочка и собиралась она практиковать со мной анальный секс, но меня это не впечатлило, и я отказался, хотя знание о том, что задницу Мафана надо подготовить сначала, чтобы не порвать там ничего к ебеням, осталось. Посчитав, что Андрюха и так уже достаточно обслюнявил мои пальцы, я их вытащил и один сразу вставил этому пидарюге в задницу. Похоже, ему было больно, и меня даже совесть немного кольнула, но я послал ее в эротический круиз и продолжил подготавливать Мафана. -Сука, больно, полегче, Борман! — Взвыл Андрюха и заехал мне пяткой по коленке. Больно, блин, но я все-таки поумерил свой пыл, но на долго меня не хватило. -Гандоны-то у тебя есть? — чисто для проформы поинтересовался я, на что получит отрицательный ответ. Вздохнув и еще раз обматерив себя за свое неумение справиться с возбуждением, пристроился к мафановой заднице и качнул бедрами. Все оказалось несколько сложнее и до конца войти получилось только с третьего раза. -Дрочить сам себе будешь, — сдув челку с глаз мрачно предупредил я, на что Мафан сдавленно что-то там пропищал и кивнул. Схватив своего друга за бедра, несколько раз двинулся туда—обратно. — Бляяя, Мафан, ты стонешь как блядь, — прокомментировал я звуки, издаваемые Андрюхой, и продолжил самозабвенно трахать одноклассника, как ту самую вышеупомянутую блядь. Да Господи, что скрывать от самого себя, мне чертовски нравился секс с собственным другом. Не знаю, сколько времени прошло, может десять минут, а может пол часа, но мой оргазм был воистину феерическим. Придя в себя, заметил, что Мафан просто сползает по стеночке с блаженной улыбкой на лице. Я помрачнел, эйфорию после траха как ветром сдуло. В голове крутилась Андрюхина фраза «один раз — не пидорас». Подхватив друга-идиота, что бы тот окончательно не свалился на не самый чистый кафель. Оторвав кусок туалетной бумаги, вытер с Мафана все свои художества, да и сам вытерся. Натянув трусы и джинсы, посмотрел на Константинова. Тот был, похоже, не в состоянии даже одеться. Все с тем же мрачным видом кое-как напялил на одноклассника трусы со штанами и, выдернув чертов шпингалет с корнем, вышел из кабинки. Однозначно надо покурить. Прикурив все у того же окна, посмотрел на небо. Птички летают. Когда уже выкурил сигарету, вышел Мафан. -Ну, так что, гульнем в конце года? — как ни в чем не бывало спросил друг, тоже посмотрев на небо. -Гульнем, обязательно гульнем, — щелчком отправив сигарету в открытую форточку, я отлепился от стены и неспешно вышел из туалета. Закрыв дверь сего удивительного кабинета, посмотрел на мобильник. Оп, конец истории через пять минут. Ненавижу историю.