Мой идеальный мир

Коноха никогда не верил в бога, но именно сейчас, ему хотелось поверить. Не то, чтобы он стал религиозным… Во-первых, его друг пропал с урока, уходя в туалет. Во-вторых, в этот самый туалет его не пустили. И вообще, всех отправили домой. …что могло случиться с Акааши? Парень помотал головой, отгоняя ненужные мысли, и со всей силы пнул камень. Его это раздражало. Если ничего не случилось и с Кейджи всё в порядке, он его ударит. Акинори всё-таки волнуется, а друг даже не подождал… Глубоко вздохнув, он поднял взгляд с ног, — куда последние минуты только и смотрел — и понял одну важную вещь. Ему лучше не задумываться. Закатив глаза и тихо прошептав маты, Коноха повернул обратно из тёмного переулка. Шаг, сзади слышится копошение и это напрягает. Шаг, Акинори не уверен, что всё ещё один. Шаг, сзади отчётливо слышится дыхание. Шаг и Коноха резко останавливается от ножа перед голом. — Как мне сегодня везёт на кукол, — Акинори пробило крупной дрожью. Голос сзади раздаётся в громком и мерзком смехе. Он бы тоже посчитал это шуткой, розыгрышем… Только вот острое лезвие у горла не давало усомниться в намерениях этого серийника. Тяжело сглотнув, Коноха не двигался. Слишком страшно, слишком неожиданно. Парень почувствовал дыхание на своей шее. — Всего лишь семнадцать? — ноги подкосились, если бы не страх быть убитым, он бы упал. — а у меня кажется тридцать девять. Или сорок. Не помню, я не долго разглядывал последнего парнишку в туалете. Всё складывается, пазл идеально вставляет недостающие кусочки, вопросы мгновенно исчезают. Акааши уже мёртв. И как бы не было это противно, Акинори тоже. Но он молчал, думая, что это нечестно. Нечестно ждать своего соулмейта, для того чтобы умереть от его же руки. Нечестно, но… — Ой, посмотри, уже восемнадцать, — Коноха на время перестал дышать, вздрогнув. Не то, что это было страшнее, чем его смерть… Маньяк вздрогнул, Акинори тоже. Нож медленно упал на асфальт, а рука так и осталась висеть. Коноха не особо долго думая, отскочил к выходу из переулка, но разве что-то будет просто так. — Стоять, — Акинори послушно остановился. Он дрожал, не собираясь скрывать свой страх. Это уж слишком для его не особо железной психики. — Повернись, — голос был жёстким, не давая вариантов, приказывая. Коноха сглотнул и повернулся. Две пары глаз смотрели на него. Одни жалостливо, с ноткой агрессии. Были более похожи на совиньи, отблёскивали золотом. Вторые же, с интересом, чёрные, как ночь. Акинори бы даже сказал, что они змеиные. Дальше парень заметил нож, около горла первого и вздрогнул. Ещё один маньяк, и его убьют. Что же это такое? — Не хочешь? — парень усмехался, наблюдая за реакцией Конохи. — Если убьёшь я тебя возможно оставлю в живых. Даже при таком раскладе, Акинори не хотел убивать, он хотел жить спокойно, со своим... «О боже…» — капли крови на руках. Недавно сменившаяся цифра. Случайно подошедший второй маньяк. Ноль на шее. Коноху бросило в холодный пот. Это его, мать твою, соулмейт. — Знаешь, нет, шансов у тебя нет. Или убивай его, или я уберу нож от его горла, — «змее» явно нравилось наблюдать за ломаниями и мучениями. Как Акинори дрожал, как сглатывал подступивший к горлу ком, нравилось издеваться. И нравилось, что парень поддался угрозе и уже брал с пола нож. Одним тычком в сердце. Много крови, руки дрожат, как и всё тело. Хочется закричать. Не понятно откуда, «змея» достал телефон. — Как и думал, — один. Медленно, словно нехотя, он занимал место ноля. — Я Дайшо Сугуру, и лучше тебе пойти со мной, если не хочешь попасть в полицию. — К-Коноха Акинори. — Коноха крепче сжал нож. Жизнь уже не будет такой чистой. «Может быть, с ним будет весело,» — подумал Дайшо, потрепав волосы Акинори.