Холод

Он вытащил волшебную палочку и двинулся между колонн вперед. Каждый шаг отзывался эхом от перечеркнутых тенями стен. Гарри прищурился, готовый плотно сомкнуть веки при малейшем движении. Каменные змеи, казалось, следили за ним темными глазами. Не раз впереди мерещилось какое-то слабое шевеление. За последней парой колонн у задней стены высилась циклопическая, достигающая потолка, статуя. Гарри запрокинул голову. Гигантское лицо над ним с обезьяньими чертами и длинной жидкой бородой, ниспадающей почти до самого подола каменной мантии, принадлежало древнему старцу. Из-под мантии виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. А между стоп лежала ничком маленькая, облаченная в черное фигурка с огненно-рыжими волосами. — Джинни, — прошептал Гарри и, бросившись к ней, упал рядом на колени. — Джинни! Только не умирай! Пожалуйста, не умирай! Он отбросил в сторону волшебную палочку, схватил Джинни за плечи и перевернул. Лицо ее было белое как мрамор и такое же холодное, глаза закрыты — значит, она не окаменела. Но тогда она… — Джинни, пожалуйста, очнись, — отчаянно шептал Гарри, тряся ее. Голова девочки безжизненно моталась из стороны в сторону. — Она не очнется, — произнес тихий голос. Гарри выпрямился и, как был на коленях, круто обернулся. Высокий темноволосый юноша стоял, прислонившись к ближайшей колонне, и наблюдал за ним. Контуры его фигуры были странно расплывчаты, словно Гарри видел его сквозь мутноватое стекло, однако ошибиться было невозможно. — Том? Том Реддл? — Реддл кивнул, пристально глядя на Гарри. — Что это значит: она не очнется? — Гарри ощутил безысходную, безнадежную тоску. — Она… Она не… — Она пока жива, — тихо произнес Реддл. — Но только пока. Гарри уставился на него. Том Реддл учился в Хогвартсе пятьдесят лет назад, но здесь он стоял в таинственном, неясно обволакивающем свете ни на день старше шестнадцати лет. — Ты что, призрак? — спросил Гарри нерешительно. — Воспоминание, — ответил Реддл спокойно, но глаза его отчего то казались печальными, отчаянными и безнадежно-сожалеющими. — Полвека был заключен в дневнике. Он указал на огромный палец стопы статуи. Рядом с ним на полулежал открытый маленький черный дневник — тот самый, что они нашли в туалете Плаксы Миртл. На миг Гарри изумился, увидев его, но сейчас его занимали более неотложные дела. — Помоги мне, Том, — Гарри снова осторожно поднял голову Джинни. — Давай унесем ее отсюда. Василиск где-то здесь, не знаю где, но он может появиться в любую минуту. Пожалуйста, помоги… Реддл не шелохнулся. Гарри, напрягшись, с трудом поднял Джинни и потянулся за волшебной палочкой. Но ее не было. — Ты не видел мою палочку? Он поднял глаза — Реддл по-прежнему наблюдал за ним, волшебная палочка Гарри вращалась в его бледных пальцах. — Спасибо, — сказал Гарри, протягивая за ней руку. Странная улыбка исказила уголки губ Тома Реддла. Он продолжал смотреть на Гарри, лениво, фальшиво-небрежно крутя в руках палочку. — Послушай, — под тяжестью тела Джинни у Гарри сводило руки, — надо скорее уходить отсюда! Появится василиск, и тогда… — Он не появится, если не позвать, — равнодушно бросил Реддл. Гарри опустил Джинни на пол, не в силах больше держать ее. — Объясни, что происходит! И пожалуйста, верни мне волшебную палочку. Она может скоро понадобиться. Том будто очнулся от долгого сна. Из глаз исчезли все эмоции, кроме одной, напугавшей Гарри до мурашек и холодного пота. Страх. Даже ужас, паника читались в чужих насыщенно-синих глазах, и это испугало Поттера не на шутку. Том Марволо Реддл точно был не из пугливых людей, и такое... внушало страх. Гарри разбирался в людях, и это знал, как то, что тетя Петунья гордится своими кустиками. — Поттер, беги! — одними губами прошептал хрипло старшекурсник, и сам же последовал своему приказу. Гарри просто не посмел не подчиниться. Гарри разбирался в людях, и то, что сейчас лучше не возражать, он знал как и то, что дядя Вернон ненавидит магию. Они бежали практически вровень друг с другом, но попасть даже ко входу они не успели. Ощущение, что за ними кто то наблюдает, появилось резко. Также резко, как и Альбус Дамблдор в двери Тайной комнаты. Светлый маг смотрелся дико в мрачном, пропитанном влагой коридоре. Директор мягко, понимающе улыбался обоим замершим магам, и, казалось, излучал свет. — Профессор! Там что-то... — мальчик осекся, когда его рот закрыл рукой напряженный Реддл. Гарри даже не успел возмутиться, подняв взгляд на его лицо. Том был очень напряжен. На его щеках играли желваки, одна рука судорожно сжимала волшебную палочку Гарри, а глаза... Синие глаза потемнели от тщательно подавляемого страха, ненависти, холода, настороженности и ледяной ярости. И вот тут Гарри понял, что лучше вообще не возникать. Отчего-то образ директора, стоящего в этом темном коридоре, задел что-то в его разуме. Что-то было не так. Что-то... — Ты оказался сильнее, чем я думал, Том, — мягкий, скорбный голос великого чародея вызвал какое-то непонятное чувство в груди, а загадочно поблескивающие из за очков-половинок серо-голубые глаза... — Как вы сюда попали, профессор? — вырвалось у Гарри, и даже стоящий рядом Реддл не успел заткнуть ему рот. Светлый волшебник мягко усмехнулся, но было в этой улыбке что то... неправильное. Что то, чего быть не должно. Он сделал шаг вперед, и рука Тома предупреждающе дернулась. — Не приближайтесь, — ледяной, убийственно-спокойный бархатный голос старшекурсника разрезал тишину коридора, и Дамблдор остановился. — Том, Том... опусти палочку, мальчик мой. Ты прекрасно знаешь, что против меня у тебя нет ни шанса. Еще шаг вперед, и в профессора полетел изумрудно-зеленый луч. Гарри узнал его. Этот луч снился ему каждую ночь. Альбус Дамблдор не по старчески ловко увернулся от невербальной Авады, и рука его вскинулась, сжимая светлую, неровную палочку, по слухам, раньше принадлежащую Геллерту Гриндевальду. — А это ты зря, Том. Реддл лишь в последний момент успел выставить щит, в который тут же влетело что то жуткое, черное и совершено точно не светлое. Гарри был довольно умен, несмотря на утверждения Снейпа в обратном. Гарри понимал, что лучше бежать. Гарри просто был недостаточно быстр, впрочем, как и его неожиданный защитник. Стоило Поттеру лишь сделать шаг в сторону, как щит Тома со стеклянным звоном осыпался. Заклятие, попавшее в мага, подействовало подобно Ступефаю. Реддл замер, не двигаясь, и следующий луч полетел уже в сторону замершего от ужаса Гарри. Тот упал на холодный пол, ощущая дикую боль от вывернутой под неестественным углом руки, но не мог издать ни звука. Лишь с ужасом смотреть на приближающегося директора, улыбающегося все также тепло и понимающе. — Эх, Том. Вот что тебе стоило вырваться из под Империо хотя бы немного позже? — ответом светлому волшебника послужила тишина. Тот, ничуть не огорчившись, сокрушенно покачал головой. — А ты, Гарри? Какой же из тебя получится Герой, если ты следуешь приказам Тёмного лорда? — последние два слова Альбус Дамблдор произнес с какой то извращенной издевкой, смотря насмешливо на лежащего рядом с Поттером Тома. — Ты должен быть послушной марионеткой, Гарри, иначе мне придется тебя устранить, — он с укором посмотрел на мальчика, который от ужаса не мог вдохнуть. — Обливейт. Гарри зажмурился, ожидая чего-то... чего-то, но шла секунда, другая... Дамблдор нахмурился, вновь произнес заклинание. И вновь не сработало. Гарри все также помнил свою жизнь, пробелов в памяти не было, и он невольно облегченно выдохнул. — Интересно... хотя лучше разберемся потом. Сначала Том, — маг перевел посветлевший взгляд на Реддла, сверлящего его ледяным взглядом. — Прощай, крестраж. Авада... Гарри разбирался в людях. Он видел и замечал многое, а еще большее понимал. И сейчас он понимал, что что то идет не так. Директор Дамблдор почему то пытался стереть ему, Гарри, память, а Том... защищал его от старого мага. Гарри чувствовал, что Альбус Дамблдор опасен. А еще Гарри чувствовал, что сейчас, на его глазах, Великий светлый маг собирается убить того, кто пытался его спасти. Великий маг, которому Гарри доверял. Маг, которого Гарри считал чем то прекрасным, чем то нерушимо-светлым и добрым. В груди мальчика что то странное, пугающе, непонятное, сжалось... И тьму коридора Тайной комнаты развеяла ярчайшая вспышка синего пламени, опаляя своим жаром покрывшиеся вековым мхом стены.