Холод

Гарри было холодно. Очень холодно. Этот холод пробирал до костей. Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от этого проклятого мороза. Периодически прилетали дементоры. С их приходом не хотелось даже этого. Хотелось тупо сдохнуть. Сдохнуть в этой темной камере, не оставив после себя ничего, кроме обглоданного крысами трупа. Сколько он здесь? Считать Гарри перестал на четвертом месяце. Однажды ему послышался стук собачьих когтей по полу, но это было так давно и однажды, что он был почти уверен: ему померещилось. Собак здесь отродясь не было. Они бы попросту не выжили в этом замерзшем аду. Все это время его спутником был лишь холод, отчаяние и страх. Страх потерять себя, страх потерять разум, страх сойти с ума, страх потерять остатки высосанной этим самым холодом души. Тонкое дырявое покрывало, изъеденное временем, ничерта не грело, лишь помогало не покрыться пылью. Бурда, которую тут давали вместо еды, имела откровенно отвратный вкус. Казалось, что это даже не еда, а просто кто-то блеванул в миску, дождался, пока оно остынет и всучил дементорам, ведь именно они разносили еду. Здесь даже помыться не давали. За все это время ему ни разу не позволили даже выйти из этой камеры размером метр на метр, в которой едва помещался тонкий грязный матрас, подобие стола на цепи и ведро с отходами, которое выносили раз в неделю, так что вонь здесь стояла отвратная. Гарри ненавидел это место. Вернее, ненавидел бы, если бы у него были на это силы. А сил хватало лишь чтобы протянуть руку до отвратительной бурды да подтянуть к себе ведро. Сил не было даже на простые мысли. Кажется, Гарри понял, почему отсюда никто не сбегал. Он даже не встал ни разу за это время. Тут просто негде было стоять. Он даже не представлял, как его сюда внесли, так мало было места. Он существовал здесь. Именно существовал, не жил. Жизнью это назвать невозможно. За это время Гарри ни разу не заговорил. Не было ни сил, ни желания. Отросшие сальные пряди неопределенного грязного цвета давным давно перестали быть для него тяжелыми. И пусть грязь добавляла веса, Гарри упорно держал голову ровно. Хоть это он сделать мог, чтобы сдохнуть с гордо поднятой головой и ровной осанкой. Ну, он хотел верить в то, что она была ровной. Чтобы спустя годы нашли не сгорбленного мелкого ублюдка, а его, Гарри Поттера. От собственных размышлений мальчик горько усмехнулся — вернее, просто дернул уголком губ в подобии усмешки. В этом месте веселью не было места. Словно в подтверждение его мыслей на запах позитивной эмоции повеяло холодом. Сука, — подумал с отстраненным безумным весельем Гарри, разглядывая зависшего перед клеткой дементора. — Сука, — озвучил он собственную мысль. Голос был совершенно хриплым, тихим и хрипящим, отвыкшим от разговоров. Горло прожгла боль, но мальчик ее проигнорировал, смотря на дементора. — Скорее бы вы все сдохли, выкидыши Дамблдора. И мир снова померк.

***

Гарри с вялым интересом оглядел дерево, под которым внезапно оказался. Вокруг находилась совершенно прозрачная вода, слегка отливающая бирюзой, с ветвей дерева спускались серебристые лианы. Вокруг витали светлячки, свет которых рассеивал окружающую тьму. Поттер огляделся, не вставая, и, беззвучно хмыкнув, откинулся назад на ствол дерева, которое в ширину было раз в десять больше него самого. — Ты... мог хотя бы для приличия сделать вид, что тебе интересно? — послышался тяжелый вздох, и мальчик приоткрыл один глаз. Перед ним стоял высокий красивый мужчина, явно аристократ, смотрящий на него совершенно нечитаемым взглядом. Его бледная кожа бросалась в глаза, особенно на фоне угольно-черных волос, в тенях причудливо отливающих кровью. Идеальные черты лица, четко очерченные губы, изогнувшиеся в полунасмешливой улыбке. Совершенно неестественно алые глаза, смотрящие с оттенком заинтересованности, прохладцы, насмешки и тенью скуки. Длинные пальцы, в которых легко играет простой серебряный кинжал. Класс. Гарри окончательно сошел с ума, раз видит глюки. На мгновение тело прошиб страх, — а если он сошел с ума, потерял себя, — а затем накатило спокойствие. Плевать. Сошел с ума — хорошо. Никаких больше дементоров. Не сошел с ума и перед ним сейчас реально стоит какой-то хер в магловском деловом костюме — тоже неплохо, главное, дементоров нет. Мужчина издал смешок, разглядывая Гарри, как какую то интересную зверушку. — Понятия не имею, кто такие твои "дементоры", но могу представиться. Меня зовут Ангуст, вернее, так меня звали в последний раз. Я вампир. Первородный.