Глупая. I часть

Северус       Прицелившись, я швырнул пустую бутылку в уже потухший камин. Похоже, засорять его осколками стекла уже становится традицией. Злорадно хмыкнув, я провёл рукой по лицу. Понадобилось же Грейнджер ослушаться меня и наполнить свою реку таким знакомым мне чувством! Я поднялся с дивана, неловко покачнувшись. Под ногами валялся старый альбом с колдофото, который я внимательно разглядывал, прежде чем напиться в одиночестве. С разворота на меня смотрела счастливая тринадцатилетняя Лили Эванс. Я помнил тот день… воспоминание, которым я до сих пор вызывал патронуса. Родители Лили подарили ей колдокамеру, и она принесла ее на встречу со мной. Но она не хотела, чтобы я снимал одну её, и постоянно убегала от меня, стоило только направить на неё камеру. И все же я успел снять рыжеволосую девушку, когда она, оборачиваясь на бегу, заливисто рассмеялась и смешно прищурилась от яркого солнца. Ее волосы искрились в лучах заката, а светлое платьице широко развевалось на бегу.       Склонившись, я поднял альбом с ковра и вырвал снимок с пожелтевшей страницы. Нет больше этой девочки, и ты сам привёл к ней смерть, Северус! Ты сам уничтожил вашу дружбу, жалкий, преклоняющийся перед хозяином Нюниус!       В порыве ярости я сжал колдографию в кулаке и со всей силы врезал по каменной кладке стены. Вспышка острой боли в суставах немного отрезвила меня, но не облегчила муки совести. Как же я надрался… Швырнув фотоальбом на диван, я подошёл к камину и сгрёб здоровой рукой горсть летучего порошка. Мне нужна Кара прямо сейчас!

***

      Яркий луч солнца ослепил меня. Едва соображая, что происходит, я огляделся. Значит, я вчера все-таки попал к Каре и, судя по расположению солнца за окном, проспал завтрак в Хогвартсе. Благо сегодня была суббота и я мог не переживать, что нужно спешить на уроки. Снизу донёсся цокот каблуков. Похоже, Кара уже ждёт меня в гостиной. — Надеюсь, она приготовила для меня антипохмельное, — буркнул я, вылезая из-под одеяла.       Голова не болела, но я чувствовал себя не вполне трезвым. Неудивительно — давно я так не надирался. А все эта чертова Грейнджер со своей рекой безответной любви! Напомнила же, да я и сам дурак… дал себе размякнуть и вместо того, чтобы избавиться от нахлынувших воспоминаний, зачем-то достал старый альбом и начал его рассматривать. Вот уж действительно, сентиментальный болван! Кара успела сервировать в столовой завтрак и встретила меня улыбкой и порцией зелья. Я с благодарностью принял его, желая побыстрее избавиться от остатков хмеля. — Как себя чувствуешь? — вежливо поинтересовалась Кара, усаживаясь напротив меня и приступая к завтраку. На ней было голубое домашнее платье, но волосы собраны в высокую прическу. Аккуратно нарезая бекон, она искоса поглядывала на меня, ожидая ответа. — Трезвым, как стеклышко, — усмехнулся я. — Надеюсь, я не натворил ничего такого, за что мне пришлось бы сейчас извиняться? Кара мягко улыбнулась и пожала плечами: — Даже не знаю, — я видел, как в ее глазах пляшут бесенята, но она постаралась придать себе самый серьезный вид. — Ты пришёл ко мне поздно ночью, с колдофото какой-то девочки в окровавленной руке, при этом бормотал что-то себе под нос и в грубой форме запретил мне залечивать твою руку. Так и не вспомнив того, о чем она говорила, я поглядел на уже здоровые костяшки пальцев. — Видимо, ты оказалась быстрее, раз моя рука теперь абсолютно здорова, — усмехнулся я, радуясь, что все обошлось. В который раз Кара видела меня в таком состоянии? — Да, я даже начала немного ревновать, — она уже открыто смеялась надо мной. — Ты все повторял это имя… Она задумчиво коснулась указательным пальцем нижней губы и возвела глаза к потолку, делая вид, что никак не может вспомнить. Неужели я разболтал ей про Лили? — Ах, да! Ты все время говорил что-то о Лили Грейнджер, — будто наконец вспомнив, она округлила глаза и довольно заулыбалась. А я даже скривился от услышанного. Серьезно, Северус? Лили Грейнджер? — Извини, но такой я не знаю, — пробурчал я и схватил стакан с водой, делая вид, что я здесь не причем. — Но я точно запомнила! — Кара словно немного расстроилась. Отложив приборы, она поднялась из-за стола и вышла из комнаты. — Вот, — донёсся ее голос из гостиной. — Ты вчера хотел порвать это колдофото — я едва смогла забрать его у тебя! Вернувшись, Кара подошла ко мне и протянула разглаженную колдографию Лили. — Я почистила и разгладила его, так как ты сильно его смял и испачкал кровью, — тихо произнесла она, наблюдая, как я прячу снимок в карман брюк. — Я поняла, что она важна для тебя и решила сохранить… — Кхм… — я не знал, что сказать. Откровенничать с ней о Лили у меня не было желания, но поблагодарить ее стоило. — Спасибо, что… за все. Кара улыбнулась, усаживаясь напротив, и вернулась к завтраку, но почти тут же снова заговорила: — Можно вопрос? Я так и застыл с поднесённой ко рту вилкой, а потом все же опустил руку и кивнул ей. Мне не нравилось ее любопытство, но Кара имела право получить ответы. — Девочка на колдофото и есть эта Лили Грейнджер? — она глядела прямо мне в глаза, ожидая ответа. — Нет, Кара, это не она, — фыркнул я, в душе даже немного посмеиваясь над этой нелепицей. Я понял, что, скорее всего, называл имя Лили и фамилию Грейнджер применительно к разным вещам, но моему языку удалось озвучить далеко не все мои мысли. — Но кто же тогда? — ее брови удивленно взмыли вверх, и это выражение лица показалось мне неестественным. Смерив Кару тяжелым взглядом, я все же ответил: — Всего лишь воспоминание из детства. За столом воцарилась неловкая тишина. Кара больше не рассказывала о прошедшей ночи, а мерное постукивание приборов о тарелки, да тихое звяканье льда о стенки стаканов лишь раздражали меня. Кое-как запихнув в себя пару ломтиков бекона, я все-таки отодвинул тарелку и поднялся из-за стола. — Прошу меня извинить, — бросил и едва кивнул Каре на прощание. — Мне нужно вернуться в школу. Она даже не подняла головы, когда я развернулся и вышел из столовой.

***

Гермиона Сегодня мне снова приснился профессор Снейп… Проснувшись, я испуганно распахнула глаза и тут же накрылась одеялом с головой, желая спрятаться от собственного смущения. О том, что творилось во сне, вспоминать было крайне неловко, но руки профессора были такими нежными… При этой мысли я затрясла головой и торопливо выбралась из постели. В спальне, кроме меня, никого не было. Я наскоро оделась и отправилась в ванную старост. В горячей воде плавали разноцветные пузырьки пены, приятно пощипывая кожу. Облокотившись затылком о бортик бассейна, я прикрыла глаза от наслаждения. Как это здорово — неспешно принимать горячую ванну; здесь можно расслабиться и не думать ни о чем… Я начала очищать сознание, пряча свои мысли в сферу и отправляя ее на дно чёрной реки. В тот момент, когда я собралась вернуться в реальность, за оболочкой сферы мелькнул отрывок из моего сна. Я стояла перед зеркалом обнаженной, стыдливо пытаясь прикрыться руками. Профессор Снейп медленно подошёл сзади и положил руки мне на плечи. Его взгляд был прикован к моему отражению. Мое сердце едва не выскочило из груди, стоило ему почти невесомо провести пальцами по моей ключице. Снейп мягко повернул меня лицом к себе, пожирая меня глазами. Я не захотела больше прятаться и положила руки ему на грудь. Мужчина обнял меня за талию, прижал к себе и, склонившись, поцеловал, едва коснувшись губами… Тихо застонав, я опустила руку в горячую воду.

***

Северус       Сегодня вечером должен состояться бал для старшекурсников по случаю Хэллоуина. Являться туда всем преподавателям было необязательно, но как декан я обязан был присутствовать. За слизеринцев я был спокоен — если они и нарушали правила, то всегда делали это незаметно для преподавателей. Зато за некоторыми другими факультетами требовался глаз да глаз: Макгонагалл и Стебль халатно относились к вызывающему поведению своих студентов, и я мог считать себя практически единственным блюстителем порядка в этот вечер. Закончив вместе с остальными деканами последние приготовления, я вернулся в свой кабинет, надеясь хоть немного побыть в тишине. Праздник начнется сразу после ужина в Большом зале и закончится только к полуночи. После бала студентов придётся разгонять по гостиным и вылавливать парочки в коридорах, так что ночь мне предстоит бессонная, к Трелони не ходи. Я предупредил Кару, что сегодня прийти не смогу, однако именно сейчас мне больше всего хотелось оказаться в ее доме. Я пожалел, что ушёл вчера, даже не поговорив с ней толком. Она слишком ко мне хорошо относится — вечером даже прислала письмо со словами, что понимает мое нежелание откровенничать с ней и уже скучает. Чем я заслужил такое хорошее отношение к себе? В кабинет постучались; впрочем, дверь сразу открылась и в комнату вошла Минерва. — В приличном обществе, Минерва, стучат не только для вежливости, — язвительно прокомментировал я. Макгонагалл лишь отмахнулась, усаживаясь напротив. — Хотела поговорить об успехах мисс Грейнджер на твоих занятиях, — сказала она, внимательно глядя на меня. Я приподнял бровь и вальяжно откинулся назад. — В каком смысле? — Северус, будем откровенны, — Минерва положила руки на стол и посмотрела так, словно это меня, как нашкодившего студента, вызвали к ней. С явной неохотой, словно делая мне одолжение, она уточнила: — Мисс Грейнджер от корки до корки знает всю школьную программу, а ты всегда неоправданно занижал ей оценки. С чего бы ей хотеть заниматься с тобой дополнительно и, что еще интереснее, с чего вдруг ты согласился ей помочь? Старая кошка, как обычно, слишком проницательна. — Лучше поинтересуйся, Минерва, с чего вдруг я должен перед тобой отчитываться за свои поступки? И, что еще интереснее, за поступки мисс Грейнджер? — я надеялся, что яд в моих словах заставит Макгонагалл поумерить свое любопытство. — Перестань ехидничать, — поморщилась та. — В жизни не поверю, что ты решил помочь ей просто так, ни с того, ни с сего! — Не просто так — она обещала мне свою душу взамен, — съязвил я. Этот разговор раздражал меня все сильнее и сильнее. — Ты невыносим, Северус! — возмутилась Минерва. Буквально вскочив, она смерила меня уничтожающим взглядом. Сказать ей было нечего, а жаловаться Дамблдору она точно не станет: во-первых, он в курсе всего, что происходит в школе, а во-вторых, в помощи преподавателя ученику не было ничего предосудительного. Минерва резко развернулась и покинула мой кабинет, сердито хлопнув дверью. И зачем, спрашивается, она приходила? Похоже, руководствовалась принципом «попытка — не пытка». Однако все-таки стоило предупредить Дамблдора, чтоб он поумерил любопытство декана Гриффиндора. Скрывать тут, конечно, нечего, но мне излишние слухи ни к чему: не хватало ещё, чтобы это до Темного лорда дошло.

***

Гермиона       Наступил долгожданный для многих студентов день — бал.       Старшекурсники второпях заканчивали свои наряды, младшие курсы обсуждали предстоящий вечер и готовили вечеринки в своих гостиных, а преподаватели занимались декорациями для вечера. Я вместе с другими старостами помогала профессору Макгонагалл, попутно раздумывая над странным поведением Гарри в последнее время. Его маниакальное желание доказать, что Малфой уже стал Пожирателем Смерти и теперь собирается совершить нечто из ряда вон выходящее, начинало пугать. Я вполне понимала его неприязнь и недоверие к слизеринцу, однако постоянные придирки Гарри к любым передвижениям Малфоя начинали раздражать. Радовало одно — слежка за Малфоем немного отвлекла Гарри от учебника по зельям. Я по-прежнему выискивала в школе любую информацию о неком Принце, который здесь учился. — Мисс Грейнджер, можно вас на минуту? — позвала меня профессор Макгонагалл. Я приклеила серебристую паутину к челюсти заколдованной куклы-банши и подошла к декану. — Скажите, мисс Грейнджер, — начала профессор, отведя меня в сторону, — как проходят ваши дополнительные занятия с профессором Снейпом? Я опешила. С чего вдруг подобные вопросы? — Хорошо, профессор, — неловко улыбнулась я. — Профессор Снейп помогает мне… — Гермиона, — Макгонагалл внимательно посмотрела на меня из-под очков, — какие именно чары у вас не получаются? Мне хотелось рассказать профессору об окклюменции, но Гарри говорил, что Дамблдор советовал воздержаться от подобных откровений. Козырь лучше прятать в рукаве… — Профессор, у меня перестал получаться телесный патронус, — я опустила голову, пытаясь изобразить смущение. — Перестал? — переспросила Макгонагалл. Я кивнула. — Да, в прошлом году Гарри обучал нас этому заклинанию, — объяснила я. — И какой же у вас был патронус? — с сомнением спросила декан. — Выдра, мэм, — коротко ответила я, надеясь, что та удовлетворится моим ответом и закончит разговор. — И что же случилось? — похоже, Макгонагалл решила меня доконать. Я пожала в ответ плечами. — Все, что сейчас происходит за стенами школы, очень тревожит меня… — я замолчала, не зная, что ещё сказать, чтобы это выглядело убедительным. Макгонагалл молча разглядывала мое лицо, но, не дождавшись продолжения, медленно кивнула. — Что ж, это очень… уважительная причина, — протянула она. Я облегченно выдохнула, сделав расстроенное лицо. — И я так решила, профессор, — закончила я, хмурясь. Макгонагалл явно успокоилась: ее плечи расслабленно опустились, и она едва улыбнулась. — Не беспокойтесь, мисс Грейнджер, у вас получится вернуть своего патронуса, — она утешающе похлопала меня по плечу и отправила заниматься декорациями к балу.