Я больше не уйду

      - Сестренка!       - Рин! – радостно завопила Маринетт, бросаясь брату на шею.       Подумать только, они не виделись три недели, но при этом постоянно созванивались и переписывались, но как же она соскучилась! И, судя по тому, с какой силой обнял он родственницу – это чувство взаимно.       - Как же я рад тебя видеть! – прозвучал самый родной голос на свете.       Маринетт расплылась в ослепительной улыбке.       - Что, даже больше, чем по своей очаровательной напарнице? – подколола его сестра.       - Иди ты, – шутливо обиделся брат, но улыбку согнать с лица так и не смог.       Новость, что брат стал встречаться с Кошкой повергла Маринетт в шок. Нет, она знала, что Рюу с Адрианой расстались, и давно, так же не было для нее секретом, что Марин и Луна потеряли общую взаимосвязь, но это… удивляло.       И нет, удивительным было вовсе не то, что они начали встречаться. А в качестве кого они это делали.       Маринетт не удивило бы, что разочаровавшись в первой любви, Адриана наконец заметила бы ее брата, все также беззаветно в нее влюбленного. Маринетт не шокировало бы, если бы прибыв в очередной раз в «гости» к Рину, по телевизору бы она услышала ошеломляющую новость, что легендарный дуэт стал наконец-то парой. Господи, да даже узнай она, что брат, под защитой своей маской предложил блондинке встречаться, и то так не удивилась бы!       А вот то, что так поступит Кошка…       Пожалуй, она должна признать, что они ее удивили.       - То есть ты, - внимательно глядела на смущенного брата тогда, пытаясь разобрать их влюбленный клубок она, – стал встречаться с Кошкой?       Рин кивнул, но Маринетт это не удовлетворило.       - Оставаясь при этом в своем гражданском обличии?       Брат кивнул еще раз, чувствуя себя еще неудобней, когда к одному скептическому взгляду добавился второй. Тикки была полностью солидарна с ней.       - То есть ты, - медленно, с расстановкой начала она – стал встречаться со своей напарницей, как Марин Дюпен-Чэн, после того, как несколько лет игнорировал ее, как Лорд Баг?       Краска залила щеки Рина, хотя он был уверен, что разучился краснеть еще в пятнадцать. Маринетт тяжело вздохнула – вот за что ей это?       - Рин, ты хоть понимаешь, что она тебя убьет, когда узнает? – поинтересовалась она, уже не на что не надеясь.       Брат поглядел на нее глазами побитой собаки:       - Думаешь? – как-то безнадежно уточнил он.       Она молча переглянулась с Тикки, посылая ей сочувственный взгляд.       Нет, не поймите ее неправильно, она очень любила своего брата, но некоторые его поступки просто ставили ее в тупик. И это была она, которая, за четыре года, как Чудесные с их тайнами и Талисманами ворвались в ее жизнь, видела такое, что порой казалось, что удивляться и шокироваться она элементарно разучилась.       Но, как оказалось, тема любви всей жизни брата определенно была тем, к чему она никогда не сможет быть готовой.       - Ты… против? – осторожно уточнил он, вспомнив, какие отношение были с двойником его девушки у сестры в ее мире.       Маринетт покачала головой. Вот глупый.       - Рин, я рада за тебя. Правда, – произнесла она, отбросив желание язвить и становясь серьезной. – Если ты думаешь, что она – та, кто тебе нужен, я поддержу тебя. Всегда.       - Всегда, – эхом отозвался брат, хватая ее за протянутую руку.       - Эй, Мари! В каких облаках летаешь? – выдернул ее из воспоминаний голос Рина.       Она и не заметила, как погрузилась в воспоминания. С ней такое бывало, иногда.       - Прости, отвлеклась. Чем займемся? – потрясла головой она.       Не время сейчас пропадать в воспоминаниях. У них итак не слишком много времени.       -Как насчет штаба? Мне нужно кое-что тебе показать, - проговорил Дюпен-Чэн, и Мари почувствовала, как лоб избороздила морщина.       - Что-то случилось? – обеспокоенно спросила она.       Но быстро успокоилась, не увидев беспокойства на его лице.       - Нет. Но ты должна это увидеть.       ***       Брат подумывал о собственном штабе с тех пор, как у него появился Камень Чудес, но многочисленные дела и заботы так и не дали мыслям оформиться во что-то материальное. И только ее появление и рассказы о проделанной работе воскресили давнюю задумку.       Конечно, тайное место брата было обставлено не в пример скромнее, чем ее собственное. Еще бы – свое гнездышко она оформляла на протяжении четырех лет, с любовью и трепетом отбирала мебель (да старую, но так даже лучше), создавала уголок для занятия дизайном, где стояла ее, видавшая виды швейная машинка, где были свалены в кучу ткани и лекала, где неподалеку на подставке стояла гитара, где была ее доска для преступлений, на которой она размещала информацию о Чудесных… Место, в которое она вложила душу, которое было ей милее дома, где ее ждали родители, не понимающие и не принимающие ее.       Место, где она могла быть самой собой.       Но мы отвлеклись. Итак, у Рина тоже был свой штаб, и, хотя и у него было не так много времени, чтобы заниматься им, начало было положено. Например, манекены для одежды теперь стояли тут, а на стене было вывешено любимое оружие брата, которое тому любовно дарили родственники.       Это место оживало. Потихоньку помаленьку, это место стало отражать характер брата, указывать на его увлечения и специфику деятельности.       - А родители не спрашивали, куда все подевалось? – рассеянно поинтересовалась она, оглядывая помещение.       С каждым ее приходом, тут что-то, да изменялось. И Маринетт, с любопытством ребенка хотела увидеть все.       Рин тихо рассмеялся. Ему нравилась ее реакция, совсем не похожая на ту, что была в начале их знакомства.       - Спросили, но я просто сказал, что нашел помещение под мастерскую. Догадываются, наверное, но лезть не будут – понимают, что я не скажу правду.       Маринетт кинула на него взгляд, но не нашла той реакции, которую ожидала. Что было не удивительно – его родители и ее были несопоставимы.       Или скорее, несопоставимо было их отношение к ним.       - Так что ты хотел мне показать? – развернулась к нему она, не давая себе развернуть тему родителей.       Хватит уже. Это все в прошлом.       Рин догадался, почему она так резко вернулась к делу, но ничего не сказал. Видел, что беспокойство излишне.       - Это – подошел к рабочему столу, на котором стояла шкатулка со знакомым орнаментом. – Посмотри.       Маринетт, явно заинтригованная, подошла ближе. Внутри лежали вещи – одно кольцо со знакомой печаткой, деревянный браслет с неизвестными ей символами, которые, скорее всего, являлись рунами, и широкая лента, непонятного бесцветного оттенка.       Маринетт не нужно было касаться их, чтобы понимать – это не обычные украшения.       - Что это? – благоговейно спросила она, не решаясь дотронуться до предметов.       Рин понимающе улыбнулся – он испытывал похожие чувства, когда ему дали аналогичный комплект. И решительно подтолкнул шкатулку ей в руки.       - Это мне дали в Ордене Хранителей, когда мы с командой отправились туда, чтобы объяснить ситуацию в Париже. Ты же знаешь, что Хранитель теперь я, - проговорил он, горько закусывая губы.       Он скучал по Хранительнице Фу. И Маринетт понимала его.       Сжав его руки свободной ладонью, она ободряюще улыбнулась. Все же, что ни говори, но она тоже успела привязаться к этой доброй старушке, терпеливо объясняющей ей премудрости жизни Чудесных. И с ужасом ждала того момента, когда ей придется взять эту ношу на себя.       Но они собрались здесь не для того, чтобы поминать былое.       - Мы поговорили, объяснили им многие моменты, и рассказали о Хранительнице Фу. Они не выглядели сильно потрясенными, думаю, они ожидали чего-то подобного. Но вот рассказ о тебе их заинтересовал.       Маринетт резко повернула к нему голову.       - Ты рассказал обо мне? – резко спросила она, тут же пожалев о своей вспышке.       Впрочем, стоит отдать должное брату, он ожидал подобной реакции, и не стал обижаться. Золотой человек.       - Да. Они увидели печать на мне, печать двойника. Такие появляются, когда два человека из разных миров сталкиваются друг с другом. Сама понимаешь, промолчать я не мог.       - И… что? Что они сказали? – спросила несколько выбитая из колеи девушка.       Такого она не ожидала. Кто же мог знать, что такие вещи оставляют следы, которые видящие люди могут разглядеть?       Рин пожал плечами.       - Ничего. Такое раньше случалось, в этом нет ничего ужасного. Хотя их, безусловно, заинтересовали изменения, произошедшие в наших мирах, когда я сказал, что у тебя нет Талисмана.       - Только это? – удивленно подняла бровь она.       Как по ней, так информация о том, что половина геройского состава из его мира была злодеями в их, была более заслуживающей внимания.       Брат понял ее с полуслова.       - Я не говорил о расстановке сил в твоем мире. Обмолвился только о том, что Камень неисправен, поэтому тебе приходится обходиться своими силами. Это известие их изрядно взволновало, поэтому мою просьбу они отвергать не стали.       - Какую просьбу? – насторожилась она.       - После встречи нам дали кольца – знак, что мы являемся членами Ордена. Мне, как предводителю и Хранителю – еще и браслет, хотя на самом деле это замаскированный посох. Так вот, учитывая, где и в какой компании тебе приходится быть, я попросил аналогичный набор для тебя. Пусть ваш Бражник больше и не выпускает акум, предосторожность лишней не бывает.       Маринетт поджала губы, не зная, что на это сказать.       С одной стороны, она была рада, что брат о ней не забывал и заботился как мог, с другой – подобная милость от Верховного Хранителя… настораживала.       - Ты уверен, что это не ловушка? – решила высказать свои опасения вслух она.       - Да, - серьезно проговорил брат. – В твою пользу послужил мой Алатырь. Как оказалось, не всякий Хранитель может создать подобный, да и те, кто могут, делают их после тщательного обучения, тогда как ты…       - Делала все, полагаясь на логику, интуицию, и на знания, добытые мною из книг, – закончила за него она, поняв, в чем подоплека вопроса.       Ведь Алатырь не создать, если ты сам подвержен злу, нет, у создателя должна быть железная воля и доброе сердце, чтобы суметь передать частичку своей воли и намерений. Не то, чтобы Маринетт считала себя такой уж добродушной и волевой, но справедливо считала, что уж в приверженности злу ее точно не обвинить, что означает, что какая-никая воля у нее есть. Ну а сердце… Если заменить его на желание сберечь единственного близкого на тот момент человека, то тоже вполне подходит.       Так что мотивы Хранителей становились понятны. Раз уж смогла создать Алатырь – то по определению не злодейка, раз двойник, то против брата не попрет, раз ЛедиБаг (пусть и без Талисмана), то значит верна их общему делу. Да и, думается ей, существовали еще какие-то внутренние проверки, вроде детектора лжи, или чего еще, что позволило пойти им на такой риск.       Маринетт понимала, что все это лишь аргументы для ее недоверчивого разума, в то время как сердце уже давно поверило и желало лишь прикоснуться к сокровищам, лежащим на дне шкатулки. Но все же сомнения грызли ее.       - А лента? Для чего она? – все же нашла к чему придраться она.       Рин только глаза закатил на этот выпад. Детский сад, да и только.       - Лента – дань традиции. У каждого человека она своя – в зависимости от характера и трудностей, выпавших на его долю. Цвет, появившийся в момент прикосновения с человеком, может меняться, размер и длина – нет. Но тем не менее, Мастер рекомендовал везде носить ее с собой, что бы не случилось.       - И ты носишь? – с любопытством поинтересовалась она.       - А как же – лукаво улыбнулся он, указывая на свой новый шарф.       Маринетт присмотрелась к нему, и не поверила своим глазам! То, что первом взгляде казалось просто темной тканью, на самом деле играло множеством оттенков, от угольно-черного, до светло-голубого, почти белого цвета. И как она могла этого не замечать?       - Никто не обратит внимания, пока я сам не захочу этого. Здорово, правда? Видимо, здесь такие же чары, как и на Талисманах – наша тайна личности ведь оберегается не только маской.       Маринетт несколько заторможенно кивнула, с опаской глядя на свою, пока еще не имеющую никакого цвета, ленту. Были у нее сомнения, что все это – только дань традициям.       Но тем не менее, она все же решила рискнуть. В конце концов, это ее брат – он наверняка выпытал из Хранителей все, что только можно, чтобы удостовериться, что это ей не навредит.       Глубоко вздохнув, Маринетт вытащила изделие. На ощупь она казалась совершенно обычной, по текстуре напоминающей атлас, только какой-то горячий.       Стоп. Горячий?       Раскрыв широко глаза, Маринетт наблюдала, как лента начала меняться. Медленно, словно сдуваемая горячим потоком, обсидианово-черный цвет начал перетекать в такой же глубокий синий, потом был оттенок, цвета индиго. Девушка ожидала, что из него потом выйдет фиолетовый, но нет, цвет плавно сменился красным, а красный трансформировался, что неожиданно, в белоснежный белый.       При этом ширина ленты стала едва ли четвертью той, что была изначально, а длина ее опустилась до сорока сантиметров. Посмотрев на Рина, надеясь, что тот сможет объяснить причину подобных метаморфоз (все же она ожидала чего-то, похожего на его «шарф», двойники же!), она поняла, что помощи ждать не следует.       - Однако, - присвистнул брат, оглядывая получившееся изделие.       Да уж, по сравнению с его, ее лента была какой-то… темноватой.       - Наверно это из-за испытаний, выпавших на твою долю, – предположил он, задумчиво глядя на единственный светлый участок цвета, подозрительно схожий с белоснежной прядью в волосах сестры.       Маринетт пожала плечами. Если судить так, то ничего удивительного.       - Куда пристроишь? – с любопытством спросил он, обозревая получившийся размер и ширину.       - Пока не знаю, - задумчиво осмотрела новое приобретение она, решив подумать об этом позже.       Отложив получившееся изделие в сторону, она вернулась взглядом к остальному.       Кольцо… неудачный выбор. У нее было уже шесть колец-порталов, которые она постоянно носила на руках. У каждого из них было свое направление – школа, больница, дом Мастера, штаб, мир брата, дом. Нет, конечно были артефакты, позволяющие носить один портал, и настраивать его на нужную точку перехода, да только создавать их она пока не умела. Все попытки сотворить такой портал заканчивались, в лучшем случае, испорченной заготовкой, а в худшем - взрывом. Еще одно кольцо, да еще и не подходившее по стилю с другими, было ей совсем не нужно.       Впрочем… никто ведь не говорил, что она должна носить его именно на пальце?       Что касается браслета…       - Посох говоришь? – задумчиво проговорила она, когда брат помог ей его активировать.       - Ага, - согласился брат, догадываясь, куда забрели ее мысли.       Покрутив массивное древко гладкого, испещренного рунами оружия, Маринетт встала в боевую стойку.       - Поборемся? – сверкая азартом в глазах спросила она.       Ответ она прочитала в его взгляде, так же как и ее загоревшимся предвкушением.       - Готовься проиграть! - пафосно провозгласил он, кидаясь на нее.       Тренировка началась.