За каменной стеной

Алина очнулась на уютной, мягкой кровати. Все тело болело так, словно ее исколотили палками. Девушка обвела помещение взглядом и ухмыльнулась. Паники не было. В конце концов, ее успели морально подготовить к переселению и хотя бы рассказали, зачем она тут. Язык прошлая владелица тела оставила, свои воспоминания тоже. Это уже было больше, чем ничего. Первая возникшая мысль почему-то была про Игоря — «тут-то ты меня, падла, точно никогда меня не достанешь!». Потом ухмылка угасла — «ну да, а товарищ Палпи достанет. И возможностей у него явно побольше, чем у Игоря…». Помяни черта — он и появится. Вошел, канцлер-ситх, пристально смотрит глаза в глаза. Как там его бывшая женушка делала? Дрожа, отводила взгляд? Алина, спохватившись, опустила веки, прикрывая глаза, понурила голову, заставляя челку закрыть ей лицо. Ей часто говорили, что она смотрит, как пойманный в клетку дикий зверь — тяжело и словно уже пробуя собеседника на вкус. — Как ты, дорогая? — Буквально пропел канцлер. — Я испереживался! — Ой, уже лучше… Эээ… — Алина на секунду замялась, перебарывая себя, но все-таки воспользовалась словечком, которое использовала бывшая владелица тела. — Родной мой. «С такими родственниками и врагов не надо, не надейся на наследство от общей бабушки!» — со злой насмешкой подумала Алина, продолжая держать печальную гримаску и прикрывать глаза волосами — из-под челки она пристально следила за выражением лица муженька, но больше старалась ничем не выдать себя. Палпатин всматривался в её лицо несколько секунд, только собрался что-то сказать, как в помещение вошёл врач. — Канцлер… — Раскланялся доктор с мужчиной. — Ну, угроза для жизни у вашей супруги миновала… — Может, тогда уже можно перевезти мою жену домой? Ей будет спокойнее в родных покоях… — Сделал неотразимые бровки домиком Шив. Алина хотела вмешаться, но вовремя прикусила язык, сообразив, что если она будет демонстрировать слишком резкую смену характера, ее муженек может заподозрить неладное. «Хотя судя по его взгляду — уже заподозрил». Алина была наблюдательна. Очень. Годы в браке научили ее читать мельчайшие эмоции на мужских лицах, а работа фотографом только отточила навык обращать внимание на детали. Так что сомнение и настороженность Палпатина Алина считала сразу. Где-то на подсознательном уровне, практически интуицией она уловила причину беспокойства муженька — в Силе нежная, испуганная, сломленная и паникующая девочка очень сильно отличается от опытной, злой и решительной тетки, коей она была. И лорд ситхов если еще не понял, то уже чувствует — эта версия его супруги его не боится, хладнокровно строит план побега и не опасается боли, переломов и свой моральный хребет сломать не позволит никому. Врач перелистывал личное дело и задумчиво покусывал губу, глядя то на Алину, то на Палпатина. Потом, наконец, решился: — Я очень уважаю вас и ваше мнение, Канцлер, но думаю, за вашей супругой следует еще некоторое время понаблюдать в стационаре. Алина мысленно выдохнула. По воспоминаниям бывшей хозяйки тела дом Канцлера охранялся круче Третьяковской галереи и Лувра вместе взятых. Лучше попытаться сбежать из больницы — больше шансов. Канцлер бросил на супругу нечитаемый взгляд — то ли предупреждение, то ли задумчивость, то ли вообще интерес. Поцеловал женщину в щечку — Алина, едва сдержав рвотный позыв, явно принадлежавший телу, механически чмокнула мужчину в ответ. И покинул палату. Оставив снаружи пару крепких телохранителей, прекрасно знакомых по памяти бывшей хозяйки тела. Нечего владелице страшного секрета канцлера находиться без охраны. — Спасибо, что хоть снаружи поставил и не приходится перед ними в пижаме бегать! — Вполголоса ругнулась Алина, когда канцлер вышел, и растянулась на кровати. Она хотела и планировала сбежать — но делать это необдуманно и провоцировать охрану на повышение бдительности она не собиралась. Через несколько часов, когда Алина успела отлично выспаться и заскучать, а боль в теле снизилась до вполне терпимой, в палату беззвучно проскользнула молоденькая медсестра в халатике, шапочке и маске, плотно закрывающей лицо. «Подойдет», — цинично подумала Алина, припоминая освоенные после побега от Игоря уроки самообороны без оружия. И слабо застонала, притворяясь больной и беспомощной. Медсестра купилась, подходя поближе и мягко начиная успокаивать пациентку. Конечно, медсестричка не ожидала, что как только она наклонится, чтобы попробовать температуру лежащей пластом девушки с сильнейшим отравлением, несчастная пациентка резко выкинет вверх кулак и одним точным ударом по виску отправит работницу больницы в глубокий нокаут. Алина придержала девушку за талию, чтобы та с шумом не упала на пол, осторожно уложила ее на свою кровать. Проверила пульс — действительно, девушка-медичка всего лишь в глубоком обмороке. На голове начинает набухать шишка от удара. Ударом в висок можно и убить — и тренер предупреждал ни в коем случае не использовать подобные удары, если от этого не зависит твоя жизнь. Алина считала, что ее жизнь висит на волоске и если ее увезут в дом Палпатина, придется повторить трюк прошлой владелицы, но выбрать метод понадежнее. Бластер там, или световой меч супруга. Другим способом сбежать уже не выйдет. Снять халат, шапочку и маску с медсестры получилось весьма быстро. Привести себя в порядок перед большим зеркалом вышло еще быстрее. И через несколько минут из личной палаты жены канцлера выскользнула медсестричка, потупившая взор и толкающая перед собой маленькую тележку с инструментами. Лицо закрыто маской, волосы убраны под медицинскую шапочку, даже цвет не видно. Охранники проводили ее скучающими взглядами, но к счастью, не вглядываясь в черты лица, скрытого маской. Медсестра — и медсестра, что с нее взять-то? Невидимкой проскользив по коридорам больницы, Алина выскочила в выход с надписью «Только для персонала» (инородные закорючки воспринимались знакомыми буквами), и воспользовавшись пропуском мирно отдыхающей в ее палате медсестры, открыла дверь к свободе. Свобода встретила ее небольшим чистым двориком, где несколько медсестер торопливо курили, поглядывая на здание. — Эй, давай к нам! — Окликнули Алину, но девушка мотнула головой и отозвалась: — Я голодная, сбегаю в магазин за сэндвичем! — Смотри, чтоб тебя с едой на рабочем месте не застукали, — доброжелательно посоветовали ей. — Да я по дороге съем! — Отмахнулась Алина и нырнула в первый попавшийся переулок, прошла несколько запутанных улочек, стянула с головы шапочку и маску, сунула их в ближайший мусорный контейнер вместе с пропуском пострадавшей медсестры и поспешила прочь. Самое сложное еще ждало впереди — не попасться мужу. И пожалуй, это будет посложнее, чем сбежать от Игоря… Но Алина никогда не пасовала перед трудностями.