Panacea from...

— Ты — позор нашей семьи — холодный женский голос, кажется, можно было услышать в каждом закутке этого огромного дома, так и не ставшем ему местом, куда хочется вернуться. — Лучше бы ты никогда не рождался, уродец — в эту же секунду раздался звук пощёчины. Маленький мальчик со слезами на глазах смотрел на женщину, которую он считал матерью. Он осторожно коснулся покрасневшей щеки, словно не веря, что она действительно могла ударить его. — Ты никогда не был и не будешь мне сыном — с отвращением произнесла женщина и вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Из глаз ребенка потоком хлынули застоявшиеся слезы, а в голове набатом звучали ненавистные и холодные слова матери. …Резко соскакивая с постели, уже взрослый парень все еще слышал эти слова, что являлись отголосками прошлого, которое он так сильно старался забыть навсегда. Пытаясь отдышаться, он медленно закрыл глаза и зарылся пальцами в волосы, вороша их. — Чёрт, опять эта хрень — тихо произносит юноша. Он медленно лег на спину, устремляя взгляд в потолок, но он видел не его, а то далекое время, когда родители слишком холодны, не обращают на него внимания или вовсе игнорируют. И лишь любимая бабушка оказывала должную любовь. Он помнит те годы, когда еще учился в школе, был первым во всем, лучше и умнее остальных. Про таких, как он, говорят — вундеркинды. Но для кого то это является поводом для гордости, а для него — клеймом. С самого детства, являясь нежеланным ребенком, парень жил в холодной отчужденности, словно его и нет вовсе. Он знал — его не любят, но не оставляют ради репутации такой престижной семьи. И уже будучи пятилетним ребенком, он решает быть тем, кем будут гордиться его родители. Не важно какой ценой, он добьется их любви. И только бабушка, искренне любившая собственного внука, поддерживала его во всем, пытаясь дать любовь, которой ребенок был лишен с детства. Она словно хотела спрятать его от проблем и жестокости прогнившего общества, и у нее это получалось. От глубоких ночных размышлений и попыток отвлечься от кошмаров, парня отвлек звонок телефона. Он глубоко вздохнул и взял источник шума, слегка щурясь от яркого света экрана. — Доктор Мин Юнги, слушаю — мужчина произнес безупречным голосом уже заученную за долгие шесть лет фразу. — Поступил пациент с осложнениями, нужна ваша помощь — ответил звонкий женский голос на том конце телефона. — Скоро буду. Юнги положил телефон и резво встал. Приведя себя в порядок он надел идеально выглаженный костюм тройку, схватил ключи от любимого бентли и быстрым шагом направился к парковке. Живя в элитном районе города, он мог не опасаться ходить ночью, тем более парковка была в паре минутах ходьбы от его дома. Прохладный ночной воздух освежал, и уже через пару десятков минут езды от последствий кошмаров не осталось и следа. Выйдя из машины, Мин быстро заходит в здание частной клиники. В холле было просторно и светло. В приемной за белым столом сидела милая улыбчивая девушка, которую Мин поприветствовал кивком головы, проходя мимо. Она, оторвавшись от заполнения журналов и документов, ответила ему, после вновь возвращаясь к работе. …В скором времени Мин в полном облачении стоял перед дверью с табличкой «Главврач Ким Сокджин» надеясь получить дальнейшие указания. Лишь один тихий стук, и тут же громкое «Войдите» в ответ. Юнги входит в кабинет, сжимая губы и пропуская через пальцы пряди черных как смоль волос. — Доктор Мин — высокий статный голос главврача выдернул парня из задумчивого оцепенения, давая понять, что все не так хорошо, как ожидалось — Дело Сон Чёны. Сегодня ночью ей стало плохо. Я ввел ей десять кубиков бупренорфина и отправил на МРТ. Все указывает на рецидив… — мужчина серьезно смотрел на Юнги, гипнотизируя своими глазами. Юнги нахмурился, о чем-то думая. — Я предупреждал её о возможных последствиях, и что опухоль может вернуться — Я знаю, что ты ей говорил об этом. Понаблюдай за ней. И… — мужчина замолчал, смотря куда-то в сторону, а после встал и подошел к Мину. — Юнги, не мне тебя учить. Ты и без меня знаешь что нужно делать — Сокджин устало вздохнул и отдал парню историю болезни девушки. — Сделаю все, что в моих силах. Ты знаешь мою политику. Не лечить тех, кому это уже не поможет — не дожидаясь ответа Юнги вышел из кабинета и направился в палату к своей подопечной. Почти вся ночь и добрая половина утра прошли в какой-то суматохе. Уставший Юнги спокойно выдохнул только когда покинул палату. Отчаянно желая выпить кофе он направился к кофейному автомату. Хоть оно уже давно не давало той бодрости, что раньше. От постоянного употребления этого напитка и недосыпа под глазами Юнги стали появляться синяки. Кофе стало для него не очень полезной привычкой. Сделав несколько шагов, он увидел в паре метров от себя фигуру невероятно настойчивого и порой настырного мужчины. Оценив свое состояние, Юнги развернулся и решил идти к другому автомату, но ему не дали этого сделать, преградив дорогу. — Тебе не кажется, что нам нужно поговорить? — Простите, доктор Ким, у меня важное совещание. — В 7 часов утра? — Важное совещание с чашкой крепкого — договорить ему не дал как раз таки протянутый стаканчик того самого крепкого кофе. Юнги молча принял напиток, тут же делая глоток и прикрывая глаза. — Намджун, чего тебе надо? Ким уже открыл рот, желая высказать свои намерения и желания по поводу Юнги, но его перебил привычный громкий голос из динамика: — Доктор Ким, пройдите в кабинет к главврачу — Намджун страдальчески вздохнул и направился к лифту, кидая на прощание: — Потом поговорим. — Ага, ага, как же. С трупами своими иди общайся — прошептал Юнги себе под нос, пытаясь успокоить свою душу. Он прекрасно понимал — серьезного разговора с другом ему не избежать, как бы он не старался. Парень миновал длинные коридоры довольно большой клиники и подошел к двери с табличкой «Онколог Мин Юнги». Лениво зевая и поудобнее перехватывая документы о больной, он открыл дверь кабинета ключ-картой и прошел в комнату. Юнги положил историю болезни на стол, подходя к панорамному окну. Обычно жалюзи всегда были закрыты, потому что яркий свет вызывал у парня нездоровые ассоциации с операционной, залитой белым светом ламп. Но не смотря на нежелание смотреть на яркий свет сверх меры, сияние раннего утра будто бы вдохновляло его. Давало надежду, которой порой так не хватало. За окном была глубокая осень — любимое время Мина. Листва деревьев золотилась, рыжела, краснела, а после опадала, чтобы появиться вновь. Каждый раз растительность словно умирала, а затем возрождалась, как будто говоря — это не конец, мы все еще живы, и даже после самой суровой зимы мы расцветем и заблагоухаем. Мин чувствовал, что его зима будет длиться вечно и его период «цветения» никогда не настанет. Мин резко дёрнул головой, сбрасывая задумчивое философское состояние, и потянул за шнурок, опуская жалюзи, наполняя комнату таким привычным ему полумраком. Устало проведя по своему лицу, он опустился на мягкое кресло и откинулся на спинку, поглядывая на настенные часы. — Ровно семь тридцать… — озвучивает вслух парень и прикрывает глаза, тут же проваливаясь в лёгкую дрёму, а после и в сон. Юнги любил спать днём. Но не на работе конечно же. Обычно после тяжёлого трудового дня, у него просто не бывает сил на то, чтобы отвлекаться на кошмары. И часто, после работы, если не было завалов, Юнги заезжает в фитнесс-центр, где изнуряет себя интенсивными тренировками, после которых он в прямом смысле с ног валился. А по приезду домой, как только его голова касалась подушки, он тут же проваливался в сон без сновидений. Ему стоило сказать спасибо ночным кошмарам, за подкаченное тело. Из такой теплой пелены отдыха и теплой забывчивости его вывело надоедливое ощущение взгляда на себе. Пожалуй, Юнги даже не открывая глаз мог сказать кто стоит перед ним и что нужно этому человеку. — Пошел нахер, Намджун — грубо кинул парень, все так же не открывая глаз. — Ну не бузи. И вообще как ты понял, что это я? — Намджун тепло улыбнулся, от чего на его красивом лице появились милые ямочки. — У меня на таких пидоров как ты, локатор. Издалека чувствую — Мин все же открыл глаза. Он размял затекшую шею, отчего та пару раз громко хрустнула, и посмотрел на часы. «Проспал около сорока пяти» про себя отметил парень и наконец удостоил своего друга взглядом. — Ну чего ты такой злой — Джун старательно пытался сделать вид, что обижен, мило надувая губки. — Не злой. Что ты вообще забыл тут? — Юнги тяжело вздохнул, сверля взглядом дырку в груди стоящего перед ним человека. Он медленно сложил руки в замок на груди и закинул лодыжку на колено, принимая самый свой злобный вид, намереваясь отпугнуть собеседника своим грозным взглядом. — Ты завтрак пропустил. Поэтому через 15 минут жду тебя в столовой Мин хотел возразить и послать своего горячо любимого друга как можно дальше и как можно надолго, желательно в морг, где тот работал, но того уже и след простыл. И ему ничего не осталось кроме как горестно вздыхая, неохотно направляться в столовую, спускаясь на третий этаж семиэтажной клиники, учитывая, что онкологическое отделение находится как раз на седьмом этаже. Если в коридорах было не так светло, то в столовой все было залито светом. Слишком ярко, что уже перешагивая порог помещения он жмурился, надеясь избавиться от ярких лучшей восходящего солнца. Завидев копну сиреневых волос друга где то в конце столовой, Мин отметил про себя где именно тот сидит и, взяв салат из овощей в добавку к крепкому кофе, направляется прямо к Намджуну — Ну что, спящая красавица? — сразу же спросил Ким, не дожидаясь пока друг сядет. — Выбирай одно из двух. Либо ты идёшь нахуй, либо…— присаживаясь, онколог выдержал драматичную паузу в пару секунд, делая задумчивый вид. — …Либо идёшь нахуй. Чего ты пристал ко мне? Что тебе надо? — Юнги вновь обречённо вздохнул и подцепляя палочками кусочек салата, понес его ко рту. Он прекрасно знает, что на его колкие слова и едкие замечания друг зла держать не будет, ведь разговаривать так, за прошедшие года дружбы было нормой. — Ты знаешь, что мне от тебя надо. — Джун, мы закрыли эту тему — голос Мина сделался стальным, давая понять такому настырному парню что он не намерен общаться и комментировать сложившуюся ситуацию. — Нет, не закрыли. Юнги, тебе уже двадцать пять, а у тебя до сих пор отношений не было — осторожно, но бескомпромиссно начал парень, успевая подмигнуть медсестричкам за соседним столиком, которые буквально не сводили глаз с Юнги и его собеседника, что конечно же не осталось без внимания. — Ты знаешь мое мнение. У меня карьера и нет времени на какие то отношения — Мин не осмеливался поднять взгляд на Кима, все так же продолжая жевать салат, изредка перебирая его палочками. — Ты слишком злой и неразговорчивый. И с пациентами такой же? — обиженно произнес Намджун, откидываясь на спинку стула. — А ты со своими пациентами такой же общительный и весёлый? Полагаю, они помирают со смеху от твоих шуток? — Юнги вопросительно приподнял бровь и и посмотрел на якобы обиженного друга. — Ха-ха, очень смешно, Юнги. — Намджун ещё сильнее нахмурился, но он не мог не оценить контекст этой фразы. Юнги уже открыл рот, желая съязвить или кинуть какую нибудь более обидную фразочку, но звонкий голос позади себя отбил всё желание. А обладатель этого голоса отбил и спину. — Намджун Хён, спаси — Чонгук повис на спине Кима, стараясь спрятаться от невидимого злого создания, что заставило ребенка бегать по больнице. — Что такое, Гуки? — лицо Джуна тут же изменилось, а на лице расцвела хитрая улыбка, прямо показывающая, что ее владелец желает знать все и про всех. — Тэхён злой. Кто то сказал ему, что я флиртую с медсёстрами, но ведь это не так — Чон затравлено озирался по сторонам, изо всех сил пытаясь разглядеть своего нерадивого соулмейта в толпе. — Уу, плохо дело. Тут даже злобный строгий Мин Юнги со своей кислой миной не поможет — медленно проговаривает Намджун, принимая слегка задумчивый вид. — Юнги Хён, помоги — от Намджуна Чонгук перебежал к Юнги, вцепляясь маленькими ладошками тому в плечи. — Да, Юнги, помоги ребенку — саркастически произнес Намджун, видя, как меняются эмоции на лице онколога. — Я вам спасательный круг, что ли? К брату иди — прошипел Юнги и убирал чужие руки со своих плеч. — Бука ты, Юнги хён — обиженно протараторил Чонгук, садясь на один из свободных стульев и пригибаясь, словно стараясь спрятаться. — И у Хосока операция сложная на носу. Ему не до разговоров. — Это не мои проблемы — возразил Юнги, слегка приподнимаясь со стула, но тут же резко падая обратно. Он схватился за голову, сдавливаемую ноющей болью, пульсирующей в висках, из-за которой потемнело и закружилось в глазах. Придерживая ее руками, парень отчаянно старался проморгаться, но через пару секунд боль прошла, будто бы ее и не было. Успокоив сбившееся дыхание, Юнги посмотрел на насторожившихся друзей. — Снова? Юн, ты делал МРТ? — Намджун, крайне обеспокоенный состоянием друга, аккуратно положил свою ладонь ему на плечо. — Я лучший онколог в Корее, конечно делал — раздраженно ответил парень, сбрасывая чужую руку с плеча. И вновь Юнги отвлекали от этого несомненно болезненного, но необходимого разговора. Замкнутый круг какой-то. И вновь это был до боли знакомый голос из громкоговорителя: «Доктор Мин Юнги, пройдите в кабинет к главврачу.» — Только что там был… — констатация факта, не более, и вот Мин уже встает и, кивнув на прощание Джуну, направляется по заученному маршруту. — Это тебе карма, хён. Не будет тебе спокойствия! — послышался затихающий среди другого шума голос Чонгука, от чего Юнги незаметно улыбнулся. С такими друзьями в его жизни никогда не будет спокойствия. В какой-то степени он был даже рад, хоть и не признавал этого.