52.
20 октября 2025 г., 21:35
Чимин тяжело вздохнул, последний раз вдыхая приятную ночную прохладу, прежде чем, отойти от окна и выйти из палаты. Тишина коридора оглушала его, и Чимин направился на нижний этаж, чтобы найти в больничной аптеке таблетки от головной боли.
Не успел он спуститься для этого на первый этаж, как заметил, вдруг быстро входящего в стены здания Сокджина и лечащего врача девушки. Оба мужчины выглядели встревоженно, даже почти испуганно, и Чимин сам тут же внутренне напрягся, чувствуя, как с каждым его шагом сердце все глубже проваливается в пятки.
— Вы уже здесь? Слава Богу, у нас чрезвычайная ситуация, — сказал на ходу мужчина, сразу замечая спешащего к ним парня.
— Что случилось? — произнес он, от чего-то пересохшим горлом, сразу забывая о своей боли в голове.
— Нужный нам через день трансплантат мы нашли только за границей, и сейчас его не хотят пропускать через нее, — попытался спокойно ответить Сокджин, но по нему видно, как его трясет.
— По какой причине? — нахмурился Чимин, стараясь сохранять холодное состояние ума.
— Точно они так и не ответили, когда связались с нашей клиникой, сказали, что с какими-то бумагами проблема, — ответил за Джина врач, видя его не способность подобрать слова. — Может и Вам стоило бы присесть, а то плохо станет, — обратился он уже к мужчине, но тот лишь отрицательно покачал головой.
— Нет, сейчас не время впадать в отчаяние, нужно что-то делать, у нас ведь еще есть почти два дня, если начнем решать проблему прямо сейчас, — ответил Сокджин.
— Он прав, — согласился Чимин, обращаясь к врачу — Откуда, говорите, должна была прийти нужная ткань?
— Китай, — просто ответил тот — Это был единственный вариант.
— Вот черт, это точно из-за Му Ена, — проговорил сквозь зубы парень и, встречаясь с изумленным взглядом друга, пояснил — Я знаю, что для него эта страна чуть ли не второй дом. Именно там он обычно находится, если не здесь и у него полно там связей.
— В нашем случае мы не можем рисковать, поэтому нашли ткань с соответственной группой крови, — сказал врач.
— То есть другая группа крови подойти не смогла бы? — решил уточнить парень.
— Абсолютно нет, — сказал врач — У вашей пациентки самая редкая группа. Первая отрицательная. Она может быть донором для человека с любой группой крови, но принимать может только свою.
— Если Чимин прав, значит эта проблема навряд ли решиться к нужному сроку. Нужно искать новую ткань, — произнес Сокджин.
— Вот черт, значит моя не подойдет, — скривился парень, и Джин удивленно уставился на него.
— Нет, Чимин, ты не понял. Донором роговицы может стать лишь уже мертвый человек, так как при жизни этот орган необходим, — произнес он.
Услышав это, Чимин устало зажмурил глаза, сжимая пальцами переносицу.
— Вот черт, — повторил он уже более эмоционально.
— Не переживай так, у нас еще есть время, состояние Ли Ен стабильное пока, и оно дает нам время на размышление, — попытался Джин его подбодрить.
— Я бы все же не стал затягивать, но Вы определенно должны решить эту проблему. Пока девушка находится под нашим наблюдением, она в относительной безопасности, но опухоль это то заболевание, которое может резко поменять свое поведение, — предупредил их врач, оставив их вскоре двоих.
— Что будем делать? — спросил Джин, когда шаги врача стихли за первым же поворотом.
— Я должен помочь тебе, не могу сидеть без дела, — произнес Чимин.
— О чем ты вообще? Ты нужен ей сейчас, ты понимаешь, что ее состояние полностью зависит сейчас от твоего присутствия рядом с ней? — попытался достучаться до него мужчина.
— Послушай, если мы оба не предпримем каких-либо усилий, может статься, что мне больше не с кем будет быть рядом, — раздраженно прошипел на это парень.
— А если ее здоровье резко ухудшиться без тебя, то и находить нужный трансплантат уже будет не нужно, понял? — в том же духе ответил ему мужчина, оставив Чимина без слов. Немного успокоившись, он добавил — Я понимаю, что сидеть и ждать сейчас самое сложное для тебя. Но я уверен, что смогу с этим справиться. Тем более, мы же будем постоянно на связи. Пойми, ты должен оставаться рядом с ней и делать так, чтобы Ли Ен даже ни одна мысль не посетила о том, что что-то может пойти не так.
Чимин выдохнул, возвращая себе более умиротворенный вид.
— Ладно, я понял. Сообщу Чонгуку, может он сможет помочь по своим связям, — произнес он.
— А вот это правильно. У нас есть эта ночь и весь следующий день до начала следующего утра, так что придется поиграть в гонку со временем, — попытался улыбнуться мужчина.
— Но это не игра, — прохрипел одними губами парень.
— Для нас нет, но если в этом все-таки замешан Му Ен, и ты прав, то для него это именно так, — ответил Сокджин.
— Зря я решил, что будет лучше провести операцию Ли Ен до подачи документов в прокуратуру, — сказал вдруг Чимин, в голосе которого промелькнули признаки отчаяния. Он отошел к креслам и устало опустился на одно их них, протирая руками свое осунувшиеся от напряжения последних дней лицо.
— Ты все сделал правильно, даже находясь под следствием, он бы все равно был способен позвонить и отдать нужные ему распоряжения, чтобы ухудшить тебе жизнь, — заверил его мужчина, присаживаясь рядом — А так, он еще не знает о твоем возвращении, а ты можешь спокойно дождаться с Ли Ен начала операции. Ты нужен ей сейчас, а не в суде, поэтому все мы сделали правильно.
— Да, ты прав, спасибо, — произнес парень, и слабо улыбнулся, обращая свой взгляд к Сокджину. Тот лишь кивнул.
— Ну, я пойду, впереди у меня еще бессонная ночь, — сказал он, вставая — А вот ты поспи, тебе нужно это. Ради Ли Ен.
— Все равно не смогу, сделаю еще пару звонков.
— Как знаешь, — попрощался мужчина, крепко пожав парню руку и быстрыми шагами, почти сразу скрылся в главных дверях больницы.
Выйдя на свежий воздух, мужчина вдохнул его глубоко в легкие, стараясь избавиться от застрявшего в них запаха больничных стен. Все-таки здесь обычно проходили самые тяжелые минуты людей.
Он неспеша направился к своей машине, крепко задумавшись над тем, какие же шаги следует ему произвести дальше, как Сокджин услышал звук входящего звонка с его телефона. Взглянув на дисплей, мужчина напрягся, ускорив шаг. В один момент он оказался уже рядом со своей машиной, открывая ее дверь и параллельно отвечая на звонок.
Руки у него тряслись не от страха, а от напряжения, когда он решил поздороваться первым.
— Здравствуйте, господин Ким. Раз Вы все-таки решили вдруг пообщаться, значит уже в курсе, что мы получили Ваше своеобразное приветствие, — спокойно начал он и, не обращая внимание на неприятный смех по ту сторону трубки, нарыл в ящике диктофон, включая его и поднося к микрофону телефона.
— Хотел навестить лично, но не вышло, так что послал свои пожелания в довольно говорящей форме, — послышался мерзкий голос. У Сокджина даже скулы свело, но он продолжил вести диалог.
— Не знал, что для Вас выгодна смерть падчерицы, Вы меня удивили, — старался держать голос нейтральным мужчина, наученный долгим опытом общения с самыми разными преступниками.
— Я удивлю тебя еще больше, если скажу, что она меня устроит даже в качестве слепого инвалида. Главное ведь наличие, а не качество, верно? — позволил себе посмеяться тот, от чего у Джина заскрежетали зубы.
— Урод, — тихо произнес он, не сдержавшись, и прилагая большие усилия, чтобы не зашвырнуть телефон за пределы салона автомобиля. Ему была не интересна реакция Му Ена, но ничего кроме очередного сдержанного смешка, он от него и не ожидал.
— Удивительно то, как это ей удается, вертеть абсолютно всеми мужчинами, в которых она заинтересована, при чем одновременно, — продолжил говорить он — Вся в мать.
— Да пошел ты, — прошипел мужчина голосом, который был ему ранее совершенно не свойственен. Он повернул ключ в замке зажигания, собираясь сдвинуться наконец с места — Если позвонил, чтобы услышать отчаяние в моем голосе, то вынужден разочаровать. Всего доброго.
Завершив на этом разговор, он выкинул телефон на задние сидения машины, а диктофон спрятал обратно в бардачок, проверив перед этим качество записи, довольно усмехнувшись в конце.
* * *
Шли часы и со скорым окончанием каждого Чимину все меньше удавалось сдерживать свое внутреннее состояние и проводить время с девушкой, как ни в чем не бывало. Почти сразу Сокджин сообщил ему о звонке Му Ена, что больше не оставляло никаких сомнений, в том что именно из-за него операция Ли Ен находилась на грани срыва. Парню не оставалось больше ничего, кроме того, чтобы терпеливо ожидать. По словам Сокджина, тому показалось, что Му Ен не рассчитывает на скорое возвращение Чимина из мертвых, и даже не догадывается о том, что тот жив, потому сейчас именно тот момент, когда парень не должен предпринимать какие-либо действия, иначе весь их план может провалиться. Потому он был вынужден выполнять то, что выходило у него тяжелее всего — просто ждать. Ждать звонка от мужчины или же Чонгука, который тоже решил помочь, чувствуя все же вину перед Ли Ен и просто желая быть хорошим другом для парня. Теперь он терпеливо сидел с девушкой и старался сделать все, чтобы она не почувствовала его волнения в разговоре или же самом голосе. У него это однако плохо получалось, и он то и дело замечал на ее лице недоуменное выражение, которое говорило о том, что она не понимает, что именно, но точно чувствует, что с парнем что-то не так. — А где же Джин? Не говори мне только, что он на меня разозлился, потому что я на него тогда накричала, — спрашивала девушка. — Нет, конечно, Ли Ен. Он действительно хотел навестить тебя перед таким важным днём, но у него не вышло, — растерянно отвечал парень. Врать и недоговаривать он все таки не умел. — У него настолько важные дела, что он не может поговорить со мной? — возмутилась девушка. — Ли Ен, он обязательно придет, просто немного позже, — терпеливо уговаривал Чимин. — Ты же знаешь, он сейчас очень много работает для... — он немного запнулся, чувствуя неловкость — для нашего с тобой будущего. Ли Ен, кажется, и сама поняла, насколько неудобными были слова парня, звучавшими в контексте. Она лишь молча кивнула, опустив голову и надеясь, что теперь ей удастся с ним поговорить уже без каких-либо обид и упреков. — Мне так жаль, я была не права, — проговорила вдруг она — Я хочу чтобы мы поговорили об этом с ним до моей операции и сама не знаю почему. — Ли Ен, он придет, просто ближе к вечеру, — уговаривал ее парень, и сам подумал: Надеюсь. Ситуацию помогла улучшить и Микки, которая взяла на себя почти все внимание девушки, прежде чем та смогла бы окончательно почувствовать нервозность парня, слишком хорошо чувствуя абсолютно все настроения и эмоции Чимина. Но вот уже вечер следующего дня клонился к закату, и парень еще не желая этого принимать, осознал, что придется все же сказать Ли Ен о том, что операция откладывается. Окончательно он это понял при разговоре с Сокджином, что звучал в трубке совершенно разбито. — Ничего страшного, Джин, я уверен Ли Ен поймет. Она же не маленький ребенок, — сказал он ему — Приходи лучше сюда, побудь с ней и помиритесь наконец. У нас времени мало, но все же есть. Тем более Чонгук мне еще не отзвонился, может он сможет нас порадовать. — Нет, Чимин, извини, я не могу прийти к ней сейчас и сказать об этом, — произнес мужчина, сидевший сейчас за рулем. — Почему ты не можешь осознать, что тоже нужен ей? Не заставляй именно меня говорить об этом вслух, — начал выходить из своего терпения парень. Мужчина лишь улыбнулся, но Чимин, конечно, не мог этого увидеть. Сокджин положил трубку и, чувствуя себя совершенно убитым, припарковался уже у своего дома, собираясь выходить из машины. Вдруг у него снова зазвенел телефон. Думая, что это Чимин, который решил его все же уговорить приехать, он принял звонок, но голос на той стороне заставил его напрячься. — Ну что? Как поживают дела филантропа-благотворителя? — С какой это стати у меня теперь такое прозвище?— проговорил мужчина, чувствуя как у него от ненависти все сжимается внутри. — С такой, что именно такой придурок как ты пытается безвозмездно вылечить девушку, что не может ему принадлежать, — посмеялся голос на той стороне. — Не все делается для взаимной выгоды. Тем более с чего ты решил, что в итоге я не смогу быть с ней, больше никаких преград нет, я думал, ты сам очистил мне этот путь, разве не так? — ответил Джин. На мгновение на той стороне повисла тишина, мужчина сам не понял, почему это вызвало в нем целую бурю мурашек. — Не стоило играть со мной с таким размахом и думать, что способны провести какого-то, кто вдвое старше и умнее вас, глупцы. Сокджин сжал руль машины, впервые за всю жизнь ощущая, как земля уходит у него из-под ног. Му Ен уже всё знал. — Значит, ты должен принять тот факт, что мы смогли нарушить твои планы, и потому пойти на уступки, — старался держать он свой голос спокойным и дипломатичным. — Ты сам-то не устал от этой истории, которую сам закрутил? — Скажи мне, почему я должен отступать именно сейчас, пусть вам и удалось сделать эти месяцы довольно интересными для меня? Вы же в тупике, — усмехнулся он, и Сокджин, проскрежитав зубами, понял, что он прав. — А знаете почему? Потому все, что у вас есть, крутится вокруг этой девчонки. — Зачем тогда ты мне названиваешь? Не с кем обсудить свои мерзкие поступки? Никого больше рядом не осталось? — Не совсем. При нашем последнем разговоре ты сказал, чтобы я не рассчитывал на ваше отчаяние. Так вот. Я все же подумал, что хочу его слышать. Расскажешь каково это, когда дорогой человек умирает? Видимо, вы думали, что раз я не в курсе о нынешней ситуации со спасенным, то у вас еще осталось время. Вынужден разочаровать, теперь его у вас нет. Брови Сокджина удивленно поднялись, и он с силой сжал в руках телефон, отчего ладони его затряслись от злости, когда он услышал холодные гудки окончавшегося разговора. Нажав на газ еще не выключенной машины, мужчина вырулил со своей парковки. Он направился в больницу, как и просил его Чимин, но не с ним не с Ли Ен он встречаться не был намерен. Только огонек решимости продолжал гореть в его глазах. Расскажешь каково это, когда дорогой человек умирает?* * *
— Вы уверены? Нам еще понадобятся от вас результаты некоторых обследований, но мы можем их и сейчас провести, учитывая малое количество оставшегося времени, — произнес врач, медленно обходя стол и присаживаясь напротив мужчины. Сокджин долго сидел перед бумагами, ощущая, как вес ручки становится неподъёмным. Каждая строка формуляра казалась камнем, который он перекладывал из руки в руку, — Было бы неплохо, — пожал тот плечами. — И все же, позвольте... Я не понимаю, — начал врач, но Сокджин молча перебил его, подняв взгляд со своей подписи и слабо, но искренне улыбнувшись. — Просто сумейте вовремя подать запрос в центр, — ответил он. Больше в кабинете его ничего не задерживало и, получив все нужные направления, мужчина вышел в коридор. Проходя мимо знакомой цифры палаты, он чуть сбавил свой шаг, в нерешительности поглядывая на закрытую дверь. Сокджин вдруг осознал, что больше всего хотел бы сейчас увидеть девушку, и эта мгновенная мысль заставила его потянуться к ручке двери, но уже когда доля сомнения в правильности этого решения посетила его, а сердце успело зайти быстрой дробью, дверь не поддалась его нажатию. Он удивлённо дернул бровями, успевая зацепить краем глаза проходящую мимо медсестру. — Извините, Вы не можете сказать, где пациентка этой палаты? — Могу, она вышла прогуляться в парк при больнице со своей подругой, — ответила ему женщина, и Джин лишь благодарно кивнул. Ну что ж, может так даже лучше? Может, взглянув на нее, он бы поддался своему эгоистичному желанию не переставать видеть ее, не смочь попрощаться. В душе рождалось странное чувство: не только боль и страх, но и тихая радость оттого, что, наконец, он может принести ей благо, которое перевесит всё то болезненно причинённое прежде. Когда все бумаги были подписаны, мужчина вышел на улицу. Снова была ночь. Вот и этот день подошел к концу. И завтрашний тоже подойдет. И послезавтрашний. И так без конца. Только Сокджин подумал, что вовсе не хотел бы этого конца не иметь. Слишком тяжело было бы выносить эту вечность, слишком утомительно. Он наблюдал за тем, как медленный дождь стучал по асфальту, а, взглянув вверх, увидел, каким было низким и тяжёлым небо, будто оно само вот так слишком близко накренилось над самим мужчиной. Влажный воздух наполнил лёгкие. Сокджин понял, что вскоре этот летний дождик — признак наступающей осени — перерастет в ливень. Но вместо прохладной свежести он ощутил холодную решимость. Расскажешь какого это, когда дорогой человек умирает? Сев в машину, Сокджин замер, положив руки на руль, и в этой неподвижности почувствовал отрешённость от всего, что ещё недавно казалось важным: от дел, обещаний, обязанностей, даже от самого времени. В нём жила лишь мысль о Ли Ен и о том, что после этой ночи её мир снова сможет наполниться светом. Он повернул ключ зажигания и, чтобы заглушить пустоту, включил радио. В динамиках хрипло зазвучала песня Freaks группы Surf Curse. Его губы дрогнули в едва заметной улыбке, полной грусти и странного примирения. Будто кто-то хотел сказать, что совершенно правильно он поступает, будто только для этого он и рождался. Настолько сильно знакомая мелодия резонировала сейчас с его мыслями и внутренним самоощущением. Ритм проникал в сердце, а слова вплетались в мысли и перекликались с ними, становясь его собственным прощанием. Педаль медленно уходила под ногу, стрелка спидометра поднималась всё выше. Мужчина двинулся с больничной парковки, в последний раз глянув со своего места на те самые окна. Они только сейчас зажглись светом, и мужчина удовлетворенно понял, что Ли Ен только что вернулась, но вернуться сам он уже не мог. Перед глазами мелькали нахлынувшие вдруг воспоминания: её руки, дрожащие в его ладонях, её волосы, освещённые утренним солнцем, её голос, полный надежды и недоверия, когда она спрашивала, о том, что могло ждать их завтра. Эти картины вызывали слёзы, но Джин позволял им течь, не отводя взгляда от дороги. Он вспомнил, как она в моменте своих приступов не хотела, но все же звала его и обнимала, прижимаясь щекой к плечу, и тогда он молчаливо вытирал ей слезы с лица и гладил голову, словно ребенку. Вспомнилось, как она однажды в шутку потрепала его по волосам, смеясь, что он слишком серьёзен и старше ее собственных лет; как она, всматриваясь в него, доверчиво признавалась в страхах и упрямо спорила, когда считала себя правой. В душе рождалась светлая горечь: он уходил, но оставлял ей возможность жить, видеть, любить и, возможно, однажды простить его за то, чего он больше всего стыдился перед ней и желал получить прощения. Какое-то время он просто ехал прямо, не сильно заботясь о том, насколько разгоняется по мокрой, скользкой трассе. Мужчина желал по скорее выехать за пределы города, чтобы вызванная им авария, не затронула никого лишнего кроме него самого. Он отключил телефон, не желая больше принимать никаких звонков. Все нужные распоряжения своей команде юристов Сокджин уже дал и потому был уверен в предстоящем процессе, как в себе самом. Ему только надо было знать, что он не оставил за собой никаких не разрешенных проблем. Она любила его, но не так, как он мечтал. Для неё он был почти братом, опорой и просто лучшим другом. Но именно это осознание и давало ему силу продолжать все дальше гнать от города и людей. Ведь жертвовать собой за того, кто никогда не принадлежал тебе полностью, значит любить по-настоящему. Он не считал себя человеком, у которого что-то отняли, он уходил как тот, кто сам отдаёт самое дорогое, потому что иначе просто не может. Внутри него росло какое-то светлое чувство, которому он сам не мог бы дать определения. Может, девушка никогда не назовёт его своим, но она будет видеть мир его глазами, и в этом он наконец обретёт её навсегда. Дорога уходила в темноту, скрываясь под потоком дождя. Дорога блестела, превращаясь в сплошное зеркало, в котором отражались фары его машины. Трасса и так была скользкой так что соскочить с нее не составляло никакого труда, как будто бы даже не он сам потерял управление, резко вывернув руль. Казалось, что даже асфальт тянул его к краю, облегчая последний шаг. Руль дрожал в руках, и достаточно было лёгкого движения, чтобы всё решилось. В тот миг он чуть крепче сжал ладони, вспомнил её голос — мягкий, доверчивый, говорящий ему о том, что он самый близкий ей человек, — и с лёгкой улыбкой резко повернул. Когда стрелка дошла до предела, он услышал в следующую секунду, как колёса скользнули, мокрое покрытие предательски дрогнуло под ними, и машина сорвалась с дороги. Металл взвыл, стёкла разлетелись в крошево, а мир перевернулся. Любить её при жизни он не смог — не хватило ни смелости, ни слов, а теперь любовь стала единственной силой, которую он мог отдать целиком. Когда всё стихло, машина застыла в грязи, перевёрнутая и мёртвая, как его тело внутри. Дождь всё ещё лил, барабаня по корпусу, а радио продолжало играть. Прерываясь хрипами, оно всё же донесло последние строчки песни, и они повисли над неподвижной тишиной, словно чужой голос закончил его историю за него.* * *
Чимин то и дело набирал один и тот же номер телефона, но Сокджин никак не хотел ему отвечать. Парень несся по коридору больницы, в которой он почти ночевал, желая найти лечащего врача Ли Ен. Почувствовав в руках вибрацию телефона, парень не глядя снял трубку, сказав: — Ну наконец-то, Джин, сколько можно... Но услышав голос Чонгука, он даже остановился от неожиданности. — Что, что? Они согласились всё-таки пропустить через границу? А чем они аргументировали свой ранний отказ? — быстро заговорил он и лихорадочно зажимал кнопку лифта, что слишком медленно поднимался. — Сказали, что им поступил отчет на то, что документы были не правильно оформлены. Перепроверка заняла время, — услышал он ответ Чонгука — Но операцию все равно придется отложить, нужные ткани не успеют приехать к нужному сроку из-за задержки. — Один день уже ничего не решает, спасибо, друг. Сообщу Джину. Чимин еле держался чтобы чуть ли не начать пританцовывать в пустом лифте. Впервые за такое долгое время, — что были по существу всего парой дней, — он мог почувствовать облегчение и легкость в голове. Парень направился к врачу, сообщить хорошую новость и спросить не заходил ли к нему Сокджин сегодня. — Заходил как же, я думал, вы в курсе, — ответил тот ему, и Чимин озадаченно нахмурился. Если он все равно заезжал в клинику, то какого черта не пришел к Ли Ен. Для него это ведь было важно. Заметив не понимающее лицо парня, врач добавил: —Я должен Вам еще кое-что рассказать. Уже спустя считанные минуты Чимин несся по дороге, желая побыстрее доехать до дома Джина и моля всех богов, в которых никогда до этого не верил, о том, чтобы он смог найти там мужчину. Его телефон уже успел нагреться от постоянных вызовов, которые так и оставались не принятыми. Чимин не помнил как быстро оказался у дома мужчины, с замиранием сердца замечая, что ни в одном из окон не горел свет. Пару раз постучавшись, но не получив ответа, он вытянул из кармана ключи от дома, что Сокджин сам давал ему на экстренный случай. Заходя в дом и включая попутно везде свет, Чимин не оставлял попыток найти Джина. — Джин! Джин! — Его тут нет, — послышался из-за угла потерянный голос Нари. — Он уехал утром и ещё не вернулся, — дополнила за сестру, выглянувшая вслед за ней Юри. — О боже, — лишь смог произнести парень, присаживаясь на пустой диван, от того, что голова его сейчас будто разрывалась от не проходящей тревоги. Он подозвал к себе молчаливым жестом близняшек, и те сразу поспешили принять его объятия. — А ну-ка подождите меня здесь, — сказал он им, снова вставая. Пройдя чуть дальше в дом, он нашел дверь в кабинет мужчины и, несильно дёрнув ручку, вошел внутрь. На чисто убранном столе, на его середине, будто на самом видном месте, парень нашел письмо подписанное «для Ли Ен» и рядом лист бумаги, явно предназначавшийся уже самому парню. На нем было написано только два коротких предложения: «Я не рассказал тебе кое-чего, Чимин. У меня тоже первая отрицательная группа крови»
