Голос сердца.

Док усадил Себастьяна в машину, отпросившись с работы, вызвав замену и дождавшись, пока коллега прибудет в госпиталь. Парень тут же закрыл глаза и провалился в сон. Так что, когда машина дока остановилась у их дома, ему пришлось провести пару минут в размышлениях: будить Себастьяна сразу или же попытаться перенести его в дом. Но любые попытки разбудить парня не увенчались успехом. Потому мужчина, сдержанно ругаясь себе под нос, решился перенести его в дом. Не оставлять же в машине, в самом деле. Согласно медкарте Себастьян не так уж много весил, так что сил дока должно было на это хватить. И самым трудным оказалось извлечь бессознательное тело из автомобиля. Док сначала хотел перехватить его, как носят детей, но потом еще раз трезво оценил свои способности и пришел к выводу, что лучше попытаться перенести парня на спине или в обнимку. Второй вариант в результате оказался лучше всего, потому что даже сквозь сон тело Себастьяна неожиданно включилось и даже помогло себя переместить. Правда, о том, чтобы подняться на второй этаж речи уже не было. Сгрузив Себастьяна на диван, док заботливо укрыл его пледом и направился на кухню. Уже оттуда он услышал, как парень что-то пробормотал во сне. Док решил пока что ему не мешать, потому сварил себе кофе и сел за обеденный стол, размышляя над всем, что услышал от этого человека. На самом деле у мужчины было острое желание обратиться к психиатру. Причем, показать ему не Себастьяна, а пообщаться самому, потому что он четко осознавал, что верит парню. Более того, в памяти дока всплывали беседы с Морозовой, ее странный визит. Бывшая девушка Даниэля и ее дядя. В голове мужчины будто складывался гигантский пазл, грозивший свести с ума его самого. События последних месяцев теперь представлялись в ином свете. Док подхватил кружку со стола, поднимаясь и направляясь в свой кабинет. Там он раскрыл личное дело Себастьяна, которое сам собирал по крупицам, и к которому добавила достаточно интересные материалы Морозова. Пролистал несколько последних анализов, в которых маркером были выделены некоторые показатели. Док нахмурился. Он достал еще несколько папок со стеллажей и обнаружил, что похожие значения этих показателей были и в анализах крови других людей. Это означало, что вокруг него действительно было достаточно много паранормов. Кто-то, вероятно, знал о своих способностях, а кто-то даже не подозревал. Док устало опустился в кресло у стола и уставился почти невидящим взглядом в одну точку, продолжая размышлять. По всему выходило, что док собственноручно нашел для себя кучу неприятностей, взяв Себастьяна под опеку. Мужчину посетила неожиданная мысль, и он быстро раскрыл ноутбук, сразу же открывая собственные данные с последнего медосмотра, который сотрудники госпиталя проходили регулярно. В его анализе крови по тем же показателям были превышены предельные значения. Док нервно сглотнул, проверяя документы снова и снова. И за последние годы в том числе. И чем дальше он углублялся в изучение, тем страшнее ему становилось, потому что год от года показатели увеличивались, нарастая. -Если к твоему возрасту не проявилось ничего интересного или странного, то уже и не проявится. – Сообщил Себастьян, заходя в кабинет без стука, чем сильно напугал задумавшегося мужчину. Он уже успел подняться к себе в комнату и переодеться в спортивные штаны и футболку с длинным рукавом. Волосы он собрал в хвост на затылке, не сильно заботясь об аккуратности. Он прошел через комнату и сел напротив мужчины, смотря на него внимательным, изучающим взглядом. -Себастьян... – Протянул док, пытаясь собраться с мыслями. – Ты уже проснулся. – Он взглянул на часы и увидел, что за размышлениями пролетело больше трех часов, а он даже не заметил этого, настолько был увлечен своими догадками и страхами. -Да. Глубокий сон творит чудеса. Спасибо, что позаботился обо всем. – Отозвался Себастьян. Доку было настолько непривычно, что его подопечный разговаривает. Да и вообще этот Себастьян был совершенно другим, не Себом. И это сильно смущало. – Тебе еще не звонили из больницы? Как там Дани? Док поспешно взглянул на телефон и обнаружил сообщение от коллеги, что вышел ему на замену. -Мне написали, что все по плану. – Док взглянул еще раз на часы и в уме принялся считать и прикидывать что-то. – Я думаю, у нас есть в любом случае еще часа три-четыре. -Но врач в интенсивной терапии говорила про шесть часов. Они на исходе. – Возразил Себастьян. -Нет, все немного сложнее. Во время операции им пришлось вводить дополнительную дозу анестезии, чтобы продлить наркоз. На его выведение нужно время. К тому же, Даниэля накачали успокоительными. Время у нас с тобой есть в любом случае. – Пояснил док, поднимаясь и выходя из-за стола, прихватив с собой кружку с остатками остывшего кофе и телефон. – Пойдем, я что-нибудь приготовлю. Нам стоит поесть. Себастьян кивнул и поднялся следом за ним. Он бросил беглый взгляд на одну из полок с папками. На переднем плане стояло несколько фотографий в стильных неброских рамках – семейные фото дока и его родных. В доме их было немного, в основном, в комнате самого дока, и неожиданно они обнаружили здесь, в его рабочем кабинете. Себастьян изучал фотографии внимательным, цепким взглядом и неожиданно замер. Док, стоявший в дверях, дожидаясь, пока Себастьян закончит, нахмурился. Он проследил за взглядом парня и увидел, что тот смотрит на одну из немногих фотографий, сделанных, когда док был еще совсем маленьким ребенком. На этом фото ему было от силы год от роду, и он был на руках у мамы, которую за плечи обнимал папа. Док очень любил это фото, потому что его мать на нем улыбалась. И он часто замечал, что если проследить по фотографиям, год от года, с каждым новым фото его мать становилась все грустнее. Так было до самой ее кончины. Доку тогда было семнадцать. Он знал, что является поздним ребенком, хотя ему никогда не рассказывали, почему так получилось. И свою мать он любил самой нежной, самой невероятной любовью, какая только может быть между матерью и ее ребенком. Ее смерть он переживал настолько сильно, что с трудом заставил себя вернуться к учебе. Из размышлений дока вывел Себастьян. Он повернулся к нему с глазами, полными слез, и выражением на лице, больше свойственному Себу. -Эта женщина? Анабель Морган?- Проговорил с огромным другом, глотая слезы и твердый ком, внезапно подкативший горлу, Себастьян. Док изумленно уставился на него, а потом коротко кивнул. -Да, это моя мать. – Пояснил он, подходя ближе. Себастьян смотрел на него снизу вверх, чувствуя, как все его сознание наполняет ощущение светлой грусти и какой-то странной нежности. Его светлая, юная сторона захлестнула его с головой. Первые крупные слезы скатились по его щекам. -Себастьян? – Позвал ошарашенный док, глядя на парня с расстояния не больше метра. И неожиданно Себастьян сорвался с места и порывисто обнял мужчину, пряча лицо у него на груди. Док настолько опешил, на автомате обнял его в ответ. Неожиданно этот чужой, казалось, человек, каким стал для него Себастьян за последние сутки, вновь превратился в его Себа, мягкого, неуверенного в себе подростка, требующего заботы и внимания. -Что происходит? – Тихо спросил док, проведя рукой по голове парня, пытаясь привлечь его внимание. Себастьян неожиданно даже для себя самого всхлипнул и проговорил, продолжая сдерживать рыдания: -То немногое, что я знаю о своей матери, это то, что ее звали Анабель Морган. Я видел ее лишь на фото, но это определенно она. Док замер, как громом пораженный. Мгновение он продолжал гладить Себастьяна по голове, чисто автоматическим жестом, потому что в голове его звенела пустота. Сознание было абсолютно, кристально чистым, лишенным каких-либо эмоций. Через мгновение мужчина будто бы очнулся, посмотрел на парня, обнимавшего его, продолжавшего содрогаться в рыданиях, и едва смог сдержать собственные слезы, подступившие настолько внезапно, настолько оглушительно. Кристофер Морган уже много лет считал, что остался на этом свете совершенно один, свыкся с этой мыслью и не питал никаких иллюзий. И теперь он начинал понимать, чем на самом деле его привлек Себастьян. Почему настолько сильно в его душу запал совершенно незнакомый ему подросток, еще и не помнящий о себе ничего. Док даже неожиданно припомнил, почему стал называть Себастьяна этим именем. Потому что его мать рассказывала ему в детстве сказку про потерянного мальчика, которого звали так же. Док вздрогнул. Сказка о потерянном мальчике... -Себ? – Позвал он неуверенно. Себастьян откликнулся не сразу, но все же поднял на него заплаканное юное лицо. – Когда я был совсем маленьким, мама рассказывала сказку о мальчике, которого звали Себастьяном, и который потерялся среди звезд и никак не мог найтись. И она говорила, что однажды этот мальчик обретет новый дом и будет счастлив. Себастьян смотрел на мужчину внимательно и как-то отстраненно, будто пытался понять, не шутит ли тот. Все детство и юность Себастьян думал, что было бы, если бы мать не отказалась от него. А то, что она именно отказалась, он знал точно. Потому что соответствующая бумага была в его личном деле. При этом ему было проще думать, что она умерла. Потому что если бы это было не так, ему пришлось бы мириться с осознанием, что где-то живет женщина, оказавшаяся способной бросить его на произвол судьбы, отказаться, оставить одного. Со слов дока выходило, что эта женщина, их общая, как теперь выяснилось, мать, переживала разлуку со своим старшим сыном не меньше, чем он сам. И, очевидно, до последнего страдала из-за его потери. -Себ! – Док порывисто обнял Себастьяна, чувствуя, что теперь просто не сможет его отпустить от себя. Да, они не просто стали семьей, оказывается, они всегда ею были. Когда хлопоты с раненными немного отошли на второй план, Адам смог проанализировать все то, что произошло. Отправив в больницу Доминика и Себастьяна с Даниэлем, разобравшись с остальными раненными и погибшими, они с Жаклин договорились устроить очную ставку в Бюро со всеми, кто мог быть причастен к инциденту. Кроме того, Адаму предстояло пообщаться с Высшим Советом Организации – паранормами, возглавлявшими их маленький мирок вот уже многие годы. Эти личности были известны единицам, и Адам был тем «счастливцем», кто уже имел удовольствие с ними познакомиться. И теперь, после всего, что произошло, ему придется открыто заявить о своих планах относительно устройства самой Организации, в частности, и всего миропорядка в рядах паранормов в целом. Реформаторов не любят, Адам это отлично понимал, но у него не было особого выбора. Большую часть своей жизни он вынужден был сталкиваться с неквалифицированным, где-то даже нецивилизованным подходом к вопросам, которые касались будущего их структуры и будущего всей их расы. Поэтому после долгих размышлений он принял решение вмешаться в установленный порядок и постараться изменить его к лучшему. С молчаливого одобрения Жаклин и с поддержкой Себастьяна у него все должно было получиться именно так, как было задумано. Кэт вошла в палату интенсивной терапии следом за женщиной-сестрой, которая здесь работала. В целом это была протекция Алины, которая связалась «с кем следует» и выбила для девушки разрешение присутствовать при переводе в обычную палату одного из пациентов. Когда Кэт вошла в палату, в которой кроме нужного ей человека было еще несколько пациентов, она обвела взглядом помещение, остановившись на одной из каталок, заменявших тут кровати. С человеком, что лежал на ней, ее больше ничего не связывало, как она справедливо считала, но все же она сделала несколько шагов и взглянула на лист назначений, что был закреплен на торце его каталки. Разобраться в медицинских терминах ей ничего не стоило, потому она с облегчением выдохнула, дочитав до конца. Судя по всему, жизни этого человека больше ничего не угрожало. -Мисс Олтер, пройдемте со мной. – Пригласила ее зав отделением интенсивной терапии , отводя ее в сторону, к другому пациенту. – Сейчас мы с вами перевезем каталку в соседнее помещение, и я введу нужный препарат. Вам нужно будет пробыть рядом с ним, пока он не придет в сознание. Операция была сложной, поэтому это может занять время. Если что-то в его поведении или состоянии вас смутит, там есть тревожная кнопка. Нажмите ее, и мы тут же придем на помощь. -Хорошо. – Кивнула Кэт. Она была одета в больничную пижаму для персонала, волосы были убраны под шапочку, на ногах были бахилы поверх резиновых тапочек. Не хватало только медицинской маски, но в этом отделении ее ношение было не обязательным. Все прошло именно так, как говорила женщина-врач. Кэт присела на высокий табурет рядом с каталкой, где лежал без сознания молодой мужчина. Инстинктивно она погладила его по руке, заглядывая в лицо, безмятежное и спокойное. Когда они с Алиной перевязали Доминика на полигоне, оказывая первую помощь, Кэт думала только об одном – он должен выжить любой ценой. Потому что он был ее другом. И потому что он был важен для их общего дела. Теперь же она внезапно поняла, что на первом месте для нее были их дружеские чувства. На нее нахлынули воспоминания с тех времен, когда они оба учились в колледже. Как сбегали с занятий, чудили, попадались и принимали наказание. Эти теплые воспоминания всколыхнули в ее душе что-то странное, давно забытое. Будто она никогда раньше не испытывала подобных чувств, а теперь внезапно прозрела. Ей действительно уже несколько лет казалось, что она вообще не способна испытывать какие бы то ни было чувства. Даниэль был последним, кто хоть сколько-то вызывал у Кэт симпатию. Кроме Алины, Жаклин и Адама. Они были неотъемлемой частью ее жизни и воспринимались ею, как что-то, само собой разумеющееся. И вот она вспомнила, что есть люди, которых она может и должна бы называть своими друзьями. И понимание того, что для осознания такой простой истины ей пришлось почти потерять одного из них, вызвало нервную дрожь в теле девушки. Она чуть сильнее сжала в ладони руку лежавшего на каталке Доминика, продолжая вглядываться в его лицо и размышлять о собственных эмоциях. Жизнь рядом с Адамом заставила ее научиться сводить собственные чувства к минимуму. Заставила ее обороняться даже тогда, когда на нее не нападали. Потому что эмпат все чувствовал раньше, чем она сама успевала осознать. Ловил ее переживания, прощупывая ее эмоциональный фон в автоматическим режиме. -Никогда не буду больше гоняться за тем, кто владеет Везением. – Проговорил хриплым голосом Доминик, выводя ее из задумчивости. -О... – Выдохнула девушка, не ожидавшая, что он придет в себя так скоро. Доминик медленно скосил на нее взгляд, явно желая повернуть голову, но не находя в себе сил для этого. – Как ты себя чувствуешь? – Спросила она. Доминик на мгновение закрыл глаза, а потом улыбнулся. -Сложно сказать. Мне хотя бы не больно. Но... Он не договорил, закашлявшись. -Не напрягайся. У тебя была трубка в горле, поэтому возможен кашель и неприятные ощущения. – Пояснила Кэт. -Что там с моей ногой, док? – Шутливо спросил парень. Кэт подавила желание ударить его в ответ на эту язвительную реплику. -Все нормально. Алина успела вовремя. – Заверила его девушка. – Врачи говорят, что на заживление мягких тканей потребуется чертова прорва времени, зато ты точно будешь ходить, потому что Алина постаралась собрать все связки еще до приезда в госпиталь. Основная твоя проблема – обширная кровопотеря. В остальном ты почти в норме. Доминик тихо усмехнулся. -Значит, я могу отсюда валить? – Спросил он, продолжая усмехаться. -А вот это вряд ли. Доминик, тебе нужно пробыть здесь ближайшие несколько недель, чтобы у нас была возможность работать с подвижностью твоей ноги. Алина будет навещать тебя каждый день и восстанавливать ткани по мере своих возможностей. – Объяснила Кэт. – Поэтому постарайся не делать глупостей и просто потерпи. -Ненавижу больницы! – В сердцах отозвался Доминик, и Кэт ощутила внезапную солидарность с его мнением. – Еще с колледжа ненавижу. – Продолжал эмпат. – А теперь мне тут придется застрять надолго. -Не переживай так сильно. – Рассмеялась Кэт, осознав, что все, что она все это время чувствовала, было не ее эмоциями. Осознав это, она улыбнулась собственным мыслям, потому что теперь она точно знала, что снилось Доминику, пока он был в наркотическом сне анестезии. И это осознание приятно грело душу. -От тебя исходит такое тепло... Я понимаю, почему твой дядя так тобой дорожит. Твои эмоции «вкусные». – Пояснил Доминик. – Это, как карамель, тягучее, сладкое ощущение. И почему я раньше этого не замечал.... -Ник, не надо. – Прервала его девушка. -Меня сто лет никто так не называл. С начала учебы в Академии кажется... Хотя нет, с окончания колледжа. Ты помнишь... -Не надо. Просто постарайся отдохнуть. Поспи немного. Я сейчас позову сестру, и мы перевезем тебя в обычную палату. Тебе надо восстанавливаться. – Проговорила девушка, едва заметно погрустнев. -Хорошо. – Доминик послушно прикрыл глаза, а Кэт направилась на поиски медперсонала. Алина закрыла ноутбук, закончив описание места происшествия. Отчет на несколько страниц содержал в себе подробное описание произошедшего, начиная с момента, когда Себастьян выпустил шаровую молнию, и до момента, когда стало понятно, что в эпицентре взрыва будет сложно найти хоть какие-то фрагменты тела пострадавшего. Хотя нет, здесь не могло быть никаких сомнений и путаницы в формулировках. Так что не пострадавшего, а погибшего. Алина пробежала глазами по тексту и поправила несколько опечаток. Потом перешла к другому документу. Это была объяснительная записка дежурного парамедика, оказавшего первую помощь, – Алины Морозовой. И в ней содержалось описание травм Даниэля и Доминика, способы их нанесения и причины, вызвавшие такие сложные последствия. Эта объяснительная должна была послужить доказательством тому, что Доминик не нарушал никаких внутренних предписаний Организации. И давало ему возможность «выйти сухим из воды». Далее следовал отчет, который женщина составила по итогам ее расследования относительно физического состояния Себастьяна, основанный на исследованиях, проведенных доктором Морганом, и ее собственных. В нем содержались также ее предположения относительно природы способностей Себастьяна. Теория о том, почему он имеет больше способностей, чем рядовые паранормы, и предположения, почему он до сих пор жив. Последние были основаны в том числе на той информации, которую женщине предоставил Адам. На его наблюдениях и прочем. Алина всецело доверяла ему в его суждениях, потому была согласна с его теориями и посчитала нужным поделиться ими в своем отчете. Но она прекрасно понимала, что этот отчет пока что останется при ней и никуда дальше не пойдет.