Чёрные птицы

-Пришло время для твоей награды, Мидория Изуку! — герой номер один Всемогущий стоял в лучах рассветного солнца и ослеплял своей фирменной улыбкой, — Это сила, которую ты честно заслужил и заработал, парень.       Изуку Мидория, беспричудный пятнадцатилетний подросток, стоял напротив своего кумира, своего образца для подражания, и всё равно не мог поверить в происходящее. Ему казалось, что он вот-вот проснётся в своей комнате, все поверхности которой обклеены и обставлены всевозможным «Всемогущим» мерчем, а все события прошедших десяти месяцев окажутся просто сном. Детализированным, долгим, но сном. Однако гудящая боль в мышцах, запах океана, приносимый ветром, тепло восходящего солнца, а также стоящий на расстоянии вытянутой руки герой опровергли эту возможность. Изуку нервно сглотнул слюну, готовясь к неприятным ощущениям от передачи причуды. Мало ли, каким способом она передаётся.       Всемогущий выдернул один волос из своих торчащих рожками прядей и протянул парню. -Съешь это! -Чего?! — Мидории показалось, что он ослышался. -Мне надо передать тебе свою ДНК, но техника передачи не имеет значения, так что давай, у тебя не так уж и много времени до экзамена.       Всё-таки желание поступить в UA, школу для героев, чтоб стать героем номер один как Всемогущий, пересилило чувство брезгливости, и парень проглатывает предложенный ему образец генетической информации и замирает, ожидая необычных ощущений. Однако он не чувствует ни наливающихся в мышцах силы, ни появляющейся уверенности. Изуку собирается спросить у Всемогущего, как должна происходить передача причуды, но только он открывает рот, как виски простреливает ужасная боль. Мидория в ужасе прижимает к ним пальцы, пытаясь прикосновениями смягчить ощущения, но идея не увенчивается успехом. К адской боли присоединились ещё голоса. Их было так много, казалось, что от их количества и громкости черепная коробка просто взорвётся. Голоса наперебой кричат, пытаясь донести что-то до Изуку, из-за чего в его голове стоит просто дикий шум, который только усиливает и без того нестерпимую боль. Парень падает на колени, утыкается лбом в ещё по-утреннему холодный песок пляжа и истошно кричит. -Что с тобой, юный Мидория? — обеспокоенный Всемогущий припадает на колено рядом с подростком и пытается поднять его или хотя бы заставить поднять голову.       Вместо ответа на свой вопрос герой получает нечеловеческий, почти животный рык, но Изуку всё-таки пересиливает боль и поднимает глаза на Всемогущего. -Мидория, мальчик мой, — от неожиданности герой номер один слегка отшатнулся, увиденное повергло его в шок.       Ещё совсем детское лицо Изуку было бледное, покрытое различного размера красными пятнами. На лбу набухли вены, грозящиеся вот-вот лопнуть от напряжения, по подбородку стекали слюни вперемешку с кровью из прокушенной только что губы, а из глаз в бесконечном количестве текли слёзы. Но Всемогущего поразило не это всё, а сами глаза Мидории. Радужка их была не зелёного цвета, какой она обычно и являлась, а тёмно-бордового цвета. Белки глаз были неестественно белыми и пронизаны тонкой сеточкой лопнувших капилляров. -Всемогущий, — парень умоляюще протянул руку к герою и потерял сознание.

***

      Изуку метался в горячем бреду, лишь изредка приходя в себя. За эти редкие минуты просветления он успел увидеть лишь больничный потолок и размытые очертания мамы, Всемогущего и врача. Даже в расфокусе он заметил, как заламывает руки мама, и подрагивают её плечи, пока герой неловко приобнимает её за плечи, пытаясь успокоить. Мидория попытался напрячь слух, чтоб услышать о чём они говорят, но слышал лишь равномерный, как жужжание улья, гул голосов в своей голове, а усилие спровоцировало лишь очередной приступ боли, и парень вновь провалился в небытие.

***

-Мы не можем сказать, что с вашим сыном, Мидория-сан, — лечащий врач Изуку в растерянности изучал результаты анализов, — все, абсолютно все его показатели в норме, и никаких патологий не было обнаружено. Господин Всемогущий, — внезапно обратился медик, — когда вы обнаружили Изуку на пляже, ничего подозрительного рядом не было?       Чтобы не раскрывать свой секрет Всемогущий соврал врачу, что нашел Изуку, лежащего без сознания на месте прежней свалки. Он чувствовал небольшие угрызения совести из-за своей лжи, вдруг именно по этой причине врачи не смогут понять, что же случилось с мальчиком, и не окажут ему помощь? Но в глубине души герой догадывался, что могло заставить юного Мидорию так отреагировать на принятие причуды. -Нет, я, как и говорил ранее, патрулировал район, когда обнаружил мальчика, лежащим на песке без сознания. Разумеется я сразу доставил его сюда. -Ясно, — врач устало выдохнул. — Мы сделаем всё, что в наших силах, — он ободряюще улыбнулся матери Изуку, слегка поклонился и ушёл на обход других пациентов.       Измождённая Инко Мидория опустилась на жёсткую больничную скамью, стоящую рядом с палатой сына, запрокинула голову, касаясь затылком холодной заштукатуренной стены, и закрыла глаза. Всемогущий сел рядом с ней. Разумеется, ему пришлось рассказать Инко, что случилось с Изуку, пришлось рассказать и свой секрет. Он ожидал какой угодно реакции, что обезумевшая от горя мать будет плевать ему в лицо, кричать оскорбления и возможно кинется на него с кулаками, но он получил лишь совершенно пустой взгляд, взгляд человека, лишённого смысла жизни, наполненный таким же чувством вины, которое испытывал и сам Всемогущий. -Почему именно он? — тихий голос Инко отражался от больничных стен из-за чего звучал достаточно гулко. — Почему именно мой Изуку?       Символ мира — он даже уже не уверен, что смеет называться именно так — долго думал, что же ему ответить и следует ли отвечать вообще.

***

      Пока герой мысленно рассуждал об этом, женщина опустила голову на руки, уперевшись в них лбом, и рвано выдохнула. Она буравила взглядом кафельные полы больницы, как будто на них был написан ответ на вопрос, что тревожил её больше всего. Слёз больше не было. Она выплакала их все, пока мчалась в больницу, пока бежала по пустым больничным коридорам, едва услышав номер палаты, в которой лежал Изуку, и когда увидела сына, лежащего с закрытыми, но не потому что спит, глазами на больничной кровати. Рядом с кроватью стояли различные приборы, но мальчик не был к ним подключён, поэтому они не издавали характерных звуков, отчего в палате стояла тишина, настолько звонкая и давящая, что хотелось заткнуть уши, лишь бы не слышать её.

***

      Всемогущий прервал возникшую тишину, осторожно спросив: -Мидория-сан, а у Изуку были какие-то психологические травмы? Женщина слегка удивленно посмотрела на героя, не понимая, к чему здесь этот вопрос, но всё же ответила: -Нет, Изуку всегда рос как все дети, даже то, что я растила его одна, никогда его не смущало. -Просто понимаете, — мужчина решил пояснить, — эта причуда передаётся из поколения в поколение, но помимо мышечной памяти и силы, передаётся огромный багаж и обычных знаний. Я не очень много знаю о предыдущих владельцах, но от героя, от которого я получил свою причуду, я слышал, что слабый психикой и духом человек, может просто сойти с ума от такого количества информации, полученной за раз. -То есть, вы хотите сказать, что Изуку… -Нет-нет, — эта реплика прозвучала неожиданно громко, — я ни в коем случае ничего не хочу сказать. Простите, Мидория-сан, мне нужно идти.       Мужчина резко подскочил со скамьи и, не оглядываясь, практически побежал по коридору. Да, это было некрасиво и невежливо, оставлять Инко наедине со своим горем, но у Всемогущего подходило к концу время использования причуды, и если женщина знала его секрет, то другие пациенты больницы, «незаметно» подглядывающие из-за дверей в палаты, не должны об этом знать. Хорошо, что хоть тему разговора они не слышали. Лишь на выходе из больницы герой наконец остановился и поднял глаза на безмятежное голубое небо. -Мидория, мальчик мой, прости меня, если сможешь. Я готовил лишь физическую оболочку, совершенно не заботясь о твоём душевном состоянии. Из-за моей безалаберности как наставника ты лишился мечты.       Выговорившись, как будто мальчик мог его услышать, мужчина украдкой промокнул выступившие на глазах слёзы. Он нашёл в себе силы и обернулся на окно палаты, в которой лежал Изуку. « Он обязательно поправится », — подумал герой и взмыл в небо. Сегодня был день вступительного экзамена в UA

***

      Изуку открыл глаза и не понимал, где находится. Вокруг него была сплошная белая комната без видимых и ощутимых границ. Он сидел на стуле, который как будто парил в невесомости, потому что границы между стенами, полом и потолком этой «комнаты» также не ощущались. Напротив него стоял точно такой же стул, но на нём никто не сидел. «Я что, умер?» — невольно подумал парень. -Ну, пока что вроде нет, — мужской голос возник слишком резко, отчего Мидория слегка вздрогнул, — всё зависит от тебя. -Где я? И кто ты? — Изуку растеряно оглядывался по сторонам в поисках источника звука, но безуспешно. -О, поверь, мы ещё успеем познакомиться, — голос рассмеялся, — сначала пообщайся с ними.       Мидория хотел спросить, с кем с ними ему предстоит общаться, но ответ он получил раньше озвучивания вопроса. Перед ним материализовались восемь причудливых теней, которые постоянно меняли свою форму, лишь на мгновения принимая человеческие очертания. Их горящие глаза были направлены на Изуку, а руки с неестественно длинными пальцами пытались схватиться за него. Одна из теней имела более человекоподобную форму, в ней можно было даже угадать черты лица. -Всемогущий! — Изуку узнал эту тень, — Что ты здесь делаешь?       Тень в виде Всемогущего наклонила голову набок и протянула руку к Мидории. Он протянул свою в ответ, но как только они коснулись друг друга, руку Изуку как будто обожгло, отчего он отдернул свою руку. После этого в голове вновь появился нарастающий гул голосов: «Изуку… …борись… …будь сильным…

…прими нас»

      Виски парня снова пробила боль, но уже не такая, как в первый раз, поэтому Изуку смог сохранить хотя бы каплю сознания. Нахмурив брови от боли, он встал со стула, придерживаясь за сидение, и сделал шаг навстречу теням. А потом ещё и ещё. Когда между ним и тенями осталось меньше метра, Мидория обвёл их всех взглядом. -Я не знаю кто вы, принимаю вас, только прочь из моей головы!       Сразу же после этого тени начали растворятся в воздухе как туман. Послышались аплодисменты. После окончательного исчезновения теней Изуку увидел, что на стуле, ранее пустовавшем, материализовался парень. Мидория решительно направился к нему, чтобы выяснить, кто он такой и что это за место. Но чем ближе подходил Изуку, тем больше он понимал, что парень уж очень походит на него. А подойдя окончательно, он понял — это он же и есть. Единственное, что их отличало, это глаза. Цвет радужек Изуку-2 был красный, почти бордовый, а у настоящего Изуку — зелёный. -Да-да, я это ты, ты это я, — красноглазый лениво потянулся на стуле, — Хочешь знать, как это произошло? Ой, да конечно хочешь. После принятия причуды твоя личность, — парень щелкнул пальцами, — разделилась на две отдельные. На тебя — доброго и милого малыша Изуку, и меня, злодея, — парень согнул руки и пальцы, имитируя звериные лапы, и расхохотался. -Что это за место? — «малыш Изуку» пытался переварить полученную информацию, — И как мне избавиться от тебя? -Это — чертоги разума, подсознание… Да я сам толком не знаю. А вообще, это ещё открытый вопрос, кто от кого избавится, так что следите за языком, молодой человек.       Мидория сжал кулаки. Рукоприкладство никогда не было его методом решения проблем и конфликтов, но этот красноглазый начал бесить его с первого взгляда. Уж слишком много он себе позволяет для плода больного воображения. Красноглазый примирительно поднял руки. -Тихо-тихо, успеешь ещё кулаками помахать если захочешь. Сначала тебе стоит поговорить ещё кое с кем.       За спиной Изуку-2 стал появляться туман, такой же, из которого состояли тени, но в этот раз он стал достаточно быстро принимать форму человека. Когда настоящий Изуку понял, кто же появился перед ним, то невольно сделал шаг назад. -Чёртов задрот! — знакомый до ужаса окрик заставил Мидорию немного втянуть голову в плечи -К-каччан?! — парень не верил своим глазам -Что ты там вякаешь, ничтожество? — заклятый друг детства Кацуки Бакуго небрежно поигрывал своей причудой, устраивая мини-взрывы своей правой ладонью, — Тебе следует оставить свою бессмысленную мечту стать героем, ведь у тебя даже причуды нет.       Бакуго подошёл к Изуку и схватил его за воротник больничной пижамы (Мидория только сейчас заметил, во что он одет) и слегка приподнял над полом, однако заглянув в лицо парню, отпустил его и презрительно сплюнул в сторону. Красноглазый Изуку встал со своего места и подошёл к ним. Кацуки либо делал вид, что не видит, либо на самом деле не видел его. Изуку-2 обошёл настоящего со спины и положил ему руки на плечи, слегка поглаживая их. -И вот это ты продолжаешь терпеть каждый день? — горячее дыхание вместе с мягким голосом обожгло правое ухо зеленоглазого Изуку, отчего по шее и спине пробежали мурашки, — ради чего ты это делаешь? -Каччан мой друг, и я всё для него сделаю! — Мидория слегка отстранился от своей назойливой половины. -Разве друзья так себя ведут? — Изуку-2 обнял настоящего со спины, ладонями слегка поглаживая грудь, — разве друзья издеваются друг над другом, рвут тетради, бьют? Пора взрослеть, малыш Изуку.       До этого момента Мидория никогда не задумывался, насколько однобока их «дружба». Он с самого детства приходил на помощь Кацуки, всегда хорошо к нему относился, уважал его, стремился стать таким как Каччан. Но что в итоге получил? Бесконечные каждодневные издёвки, оскорбления и побои ни за что. Жгучее, нарастающее чувство обиды и злости сдавило грудь парня настолько, что ему стало трудно дышать. Он в который раз сжал руку в кулак и стиснул зубы почти до скрипа. -Чего замолчал, тупой Деку? — на лице Кацуки был его фирменный оскал, — или ты снова считаешь себя лучше меня?       Бакуго замахнулся для удара -Действуй, — шепнул на ухо Мидории красноглазый и мягко выпустил его из своих объятий       Кулак Кацуки, обычно попадавший точно в цель, в этот раз её не достиг. Удар был заблокирован у самого лица рукой Изуку, плотно обхватившей запястье Каччана. Красноглазый успел добраться до стула и вновь усесться на него и с интересом наблюдал за происходящим. -Бей своих, чтоб чужие боялись! — кричал он подбадривающие лозунги       Озверевший от сопротивления Бакуго выдернул руку из захвата и замахнулся для повторного удара, однако очередная попытка не увенчалась успехом. Зато кулак Изуку попал четко в нос заклятого друга, разбивая его. -Ублюдок, сдохни! — заорал Кацуки, прижимая руку к губам, из-за чего был звук слегка приглушён. Между пальцев капала кровь.       Изуку взглянул на свой кулак. Он ожидал увидеть кровь на костяшках, но вместо неё они были перепачканы в какой-то чёрной слизи, тягучей и вязкой. Парень брезгливо встряхнул рукой, от чего капли разлетелись в стороны, марая кристально белые пейзажи подсознания Мидории. Снова раздались аплодисменты. Красноглазый, не моргая, наблюдал за развитием событий. Оклемавшийся в это время Бакуго совсем озверел и решил напасть, используя причуду. -Сдохни, чёртов задрот! — проорал свой боевой клич Кацуки, одновременно прыгая, чтобы нанести удар сверху.       Изуку почти с кошачьей грацией мягко увернулся от атаки и нанёс свой удар, вновь пришедшийся на губы. Чёрной слизи на полу стало ещё больше. Теперь это были не отдельные капельки, а целые лужи. Брызги были даже на стенах, показывая тем самым, что даже безграничное подсознание имеет какие-то невидимые пределы. Мидория флегматично уворачивался от атак, не забывая проводить свои, уже даже не встряхивая руки от вязкой жидкости, которая капала с его кончиков пальцев. -А теперь финальная сцена! — притихший было красноглазый щёлкнул пальцами, и в руке у Изуку оказался охотничий нож, — ты знаешь, что с этим делать!       Мидория понимал, чего от него хочет второе Я, но не решался на это. Одно дело просто избить в ответ кого-то, ладно, избить друга детства, и совсем другое — убить. Пусть даже это иллюзия. Изуку прокручивал в голове всё их детство, взросление с Каччаном, но грустных или тяжёлых для Мидории моментов было куда больше, чем счастливых и безмятежных. Чувство обиды, которое вроде бы отступало с каждым нанесённым Изуку ударом, нахлынуло новой, куда более сильной волной. «Не сомневайся», — раздался голос в голове у Мидории, и это был его собственный голос и его собственное желание.       Во время очередного выпада Бакуго Изуку вновь увернулся, он ушёл от прямого удара в сторону и, по касательной, провёл ножом по шее Кацуки. Парень ожидал, что брызнет кровь или снова эта вязкая субстанция. Так и случилось. Брызги хлыставшей из шеи чёрной жидкости разлетелись во все стороны, окончательно докрашивая ранее светлое подсознание в чёрный цвет, после чего «обескровленное» тело Кацуки обессилено упало на колени и позже плашмя на пол, а через мгновение разлетелось на множество чёрных перьев, которые практически сливались с почерневшей обстановкой. -Поздравляю, малыш Изуку, ты справился, — красноглазый вновь поднялся со своего стула, подошёл и встал напротив Мидории, — надеюсь, ты больше никому не дашь себя в обиду?       Полностью забрызганный Изуку отрицательно мотнул головой, ещё крепче сжимая в руке нож. -Больше никакой жалости ни к кому, — ответил ему парень, чувствуя как его собственная зелёная радужка наливается красным.

***

      Изуку очнулся лёжа в больничной палате. За окном была глубокая ночь, но луна светила прямо в окно, хорошо освещая комнату. На прикроватной тумбочке лежали фрукты, и стояли в вазе белые лилии — символ чистоты и невинности. Увидев их, Мидория усмехнулся — уж что-что, а он уж точно больше не невинен. Календарь на стене показывал, что парень валяется здесь уже почти месяц.       Изуку сел на кровати и спустил ноги на пол. Лениво потянулся, разминая немного ослабшие руки и отлежавшуюся спину. Встал. Прошёлся к окну. Открыл его. Парня слегка пошатывало и тошнило, но свежий, слегка сырой ночной воздух помог ему продышаться и прийти в себя. Мидория смотрел на полную луну и думал, что ему теперь делать с его жизнью. Он уже не тот, что был раньше, и даже его мечта всей жизни — стать героем номер один — больше не прельщала его, скорее наоборот, была ему противна. Ему не хочется больше оставаться здесь, причём под «здесь» подразумевается не столько больничная палата, сколько прежняя жизнь. Изуку не хочет видеть ни Всемогущего, ни даже маму, не хочет больше поступать в UA, а чего ему хочется, пока непонятно. Он долго думает и, наконец, находит выход. Повинуясь своему решению, Изуку забирается на подоконник и прыгает из окна, оставляя в палате лишь колышущиеся на ночном сквозняке занавески.

***

      Приземлился парень более менее благополучно, благо палата находилась на третьем этаже. Он лишь слегка ударился коленом об асфальт, когда пытался правильно это сделать. Хоть прохожих и не было, что логично, в такой поздний час, Изуку сразу же забежал в ближайшую подворотню, чтобы не привлекать к себе внимания.       В подворотне кое-что привлекло внимание Мидории. Этим кое-чем оказалось старое пыльное зеркало, которое видимо поленился донести до мусорки прежний владелец. Парень внимательно изучал своё отражение. И без того пышные кудри растрепались и казались ещё больше, а их длина доходила до плеч, кожа была настолько бледной, что были видны даже самые незаметные веснушки. Глаза сменили свой тёплый зелёный оттенок на дьявольски красный, а под ними поселились иссиня-чёрные синяки. Всё это вкупе давало поистине безумный, почти маньячный вид. Мидория ударил кулаком в центр своего отражения, разбивая зеркало. Из порезов сочилась тёплая кровь, но парень не обращал внимания ни на это, ни на возникшую боль, он лишь продолжал смотреть на своё отражение в уже разбитом зеркале. Наконец, оторвав взгляд, он огляделся по сторонам и увидел лежащий на земле довольно крупный осколок зеркала. Парень поднял его и, немного повертев в руке в поисках стороны поострее, принялся резать свои длинные кудри. Выходило неровно, рвано, но таким образом Изуку окончательно отрезал себя от прошлой жизни, переступая через точку невозврата. -Помочь подправить причёску? — за спиной Мидории неожиданно возник голос, а на плечо опустилась рука, почему-то плеча касались лишь четыре пальца, пятый был слегка оттопырен.       Мидория резко дёрнулся, избавляясь от руки, и отскочил в сторону, выставляя перед собой осколок в качестве оружия. -Кто ты, и что тебе нужно? — задал он вполне правомерный вопрос. -Нет, парень, вопросы задавать здесь буду я, — обладатель голоса вышел из тени, дав Изуку себя рассмотреть.       Им оказался молодой парень, на вид старше самого Мидории, среднего роста, однако из-за небольшой сутулости он казался ниже, чем есть на самом деле. Незнакомец обладал худощавым телосложением, волосы были пепельно-голубого оттенка, а лицо скрывала маска или протез в виде человеческой кисти. На шее были слегка видны глубокие, подёрнутые корочкой спёкшейся крови, царапины. Видимо, он страдал от кожных болезней, а может был просто психопатом. -Так, кто ты такой? — задал свой вопрос незнакомец. — Только будь аккуратен с ответом, ведь от него зависит твоя жизнь.       Как бы в доказательство своих слов он дотронулся до разбитого зеркала, отчего оно медленно потрескалось и рассыпалось в пыль. Глядя на это, Изуку принял боевую стойку, одновременно с этим обдумывая свой ответ. Кто он такой? Он больше не хотел быть тем, кем был до этого всю жизнь — Изуку Мидорией, малышом Изуку, тупым задротом. Сбежав из больницы и отрезав часть волос, Мидория принял решение начать новую жизнь, и, кажется, она начиналась уже сейчас. -Кто я? Я не знаю, — Изуку пожал плечами, — я не знаю, кто я сейчас и кем я был. Но я знаю, кем я точно не хочу быть. Я не хочу быть простым человеком, который бесцельно проживает свою жизнь, лишь потребляя кислород и загрязняя мир вокруг. Я не хочу быть героем, ведь вся их система прогнила насквозь, они лишь эгоистичные марионетки в лапах собственных амбиций и мнимых потребностей. Они думают в первую очередь о себе и своей репутации, но не о людях.       Чем больше распалялся Мидория во время своего монолога, тем сильнее его начинало лихорадить. Дрожь медленно поднималась от ступней до самой макушки, параллельно выбивая истерический смех из грудной клетки. Парень отбросил своё импровизированное оружие в сторону и схватился руками за голову, пытаясь унять её. -Очень интересное рассуждение для паренька твоих лет, — лица незнакомца не было видно, но в его глазах блеснуло одобрение. — Меня зовут Шигараки Томура, и сначала я хотел тебя убить, потому что ты мне не понравился. Но сейчас же я хочу предложить тебе присоединиться ко мне. К нам. Присоединись к Лиге Злодеев, и вместе мы изменим этот прогнивший на корню мир. -Я принимаю твоё предложение, Шигараки Томура, — унявши дрожь, Изуку хладнокровно поднял глаза на своего собеседника. -Мудрый выбор, — Шигараки почесал шею, повреждая и без того свежие ранки, — так, как тебя зовут? -Я отбросил своё имя за ненадобностью. Если захочешь обратиться ко мне, то зови меня Деку.       Это детское прозвище, данное Кацуки, он специально оставил в своей новой жизни, как единственную ниточку, которая держит его в старой. Как клеймо собственной слабости, которое вечно будет на нём, вечно будет выжигать на израненной душе и психике Изуку всё новые и новые раны. Как мотивация становиться сильнее и лучше. -Тогда следуй за мной, Деку. Курогири, — обратился к кому-то Шигараки, — верни меня и нашего нового друга на базу. -Слушаюсь, господин, — появился ещё один неизвестный голос.       Изуку оглядывался по сторонам, в поисках хозяина уже этого голоса, но никого не обнаружил. Вместо этого он увидел появившийся фиолетовый портал, к которому направился Шигараки. -Иди за мной, парень, — небрежно бросил тот через плечо.       Изуку ничего не оставалось, как последовать за ним, оставляя на память о себе несколько зелёных кудрявых прядей на грязном асфальте и одинокий осколок зеркала.