будь проклят

— Да, я боролся. Я боролся и умер. Вот почему, вот почему ты ненавидишь меня. Никто в этом не признаётся, но многие ненавидят умерших за то, что они покинули нас. — Будь проклят за то, что умер. — Приручи свою ярость. Воспользуйся ей. И выпусти эту чёртову стрелу. — Будь проклят за то, что умер раньше меня!

В зале предков тихо и пусто. Цзян Чэн приходит сюда впервые со дня осады Луаньцзан, опускается на колени, зажигает благовония, кланяется и не замечает краем глаза привычного движения — поклона — рядом. Некому больше преклонить колени пред предками рядом с ним. Некому больше стоять на коленях рядом, читая знакомые имена на табличках, уже вызубренные за долгие годы, что их наказывали вместе за проделки. Разве он не обещал всегда быть рядом? Цзян Чэн снова кланяется и отчаянно просит прощения у предков за то, что посмел перед ними вспоминать этого предателя. Хотя извиняться следует не за это. В прошлый раз он должен был упасть перед ними на колени и с гордостью рассказать о победе, о том, что Вэй Усянь мёртв, пал от его руки, они все могут покоиться с миром. Вместо этого — долго плакал, прижимая к груди флейту. Вспоминал, как бежал, выкрикивая имя брата, молясь успеть. Не успел. Собственная армия разорвала Вэй Усяня на глазах главы Цзян. Цзян Чэн должен был принести весть о смерти врага, вместо этого оплакивал брата. И не было никого, чтобы приобнять за плечи и сказать, что всё будет хорошо. А обещал всегда быть. И как же Цзян Ваньинь злился и ненавидел. Злился, что Вэй Усянь умер. Злился, что не от его руки. Злился, что он ушёл, оставив его одного, не оставив после себя ничего, кроме чёртовой флейты и невыполненных обещаний. И ненавидел. Ненавидел то, что, закрывая глаза, слышал смех и голос брата, видел его улыбку. То, что рядом до сих пор порой мерещилось движение чёрных одежд и хотелось обернуться — убедиться, что шисюн рядом. Он же обещал всегда быть рядом. Как же отчаянно Цзян Чэн хотел ненавидеть Вэй Усяня. Он заслужил это, по его вине все, кого любил Цзян Чэн, мертвы. Он ушёл, бросил его одного, нарушил все обещания. Цзян Чэн должен ненавидеть Вэй Усяня. Вместо этого — прячет табличку с его именем, чтобы не бросалась в глаза, и вспоминает мальчишку, что прятался за его спиной, услышав собачий лай. За это он тоже не просит прощения у предков. Табличку он сделал на следующую ночь после истерики в зале предков. Долго убеждал себя, что ей не место в Пристани Лотоса. И ей здесь не место, как и любви к солнечному мальчишке в его сердце. Вэй Усянь предал орден Цзян, ушёл, нарушив все обещания. Цзян Чэн должен ненавидеть его. Он оставил его одного. Мальчишка в его воспоминаниях улыбается ярче солнца, делится теплом и светом, крепко обнимая своего шиди. Цзян Чэн в зале предков ненавидит себя, потому что ненавидеть Вэй Ина у него не получается.