Я никогда тебя не оставлю

Той ночью Со уехал на самом рассвете, под восходящими лучами солнца. Они освещали его чёрный силуэт теплом и светом. Это был восход солнца в первый день лета — та грань между нежной и хрупкой весной, и ярким, долгожданным сезоном. Небо было невероятно красивым в тот момент. Жаль, что его видело так мало людей, очень давно такого не было. И можно с уверенностью сказать, что оно полностью отображало внутренний мир Су на данный момент. Такие же цвета, и переходы, и даже облака. Но в этот раз не тёмные, грозовые, а светлые и чистые. Девушка стояла на крыльце веранды и провожала взглядом силуэт, пока тот вовсе не скрылся. Так и не приведя себя в нормальный вид, она наблюдала за солнцем. — Почему Вы так настоятельно прикрывали меня? — послышался с боку голосок. Девушка повернула голову, хотя в этом не было ни малейшей потребности. Она и так уже давно выучила голоса абсолютно всех на этой территории, и узнала бы даже во сне. Но, не смотря на это, не могла описать точное отношение ни к кому кроме Чжона и дочери. Даже не смотря на всю заботу и время проведенное вместе. От этого вопроса в голову пришла всё ещё родная Наложница О. Прошло столько лет, а она всё так же оставалась одной из самых родных ей людей. Та, которая пожертвовала собой ради какой-то глупой девчонки, которая тогда ещё сама не знала чего хочет. А ведь она до сих пор, даже не думала над тем, кто же всё-таки подсыпал яд... А тема довольно интересная. Сейчас, к сожалению, уже можно только предполагать. Хотя даже если подумать: никто из слуг по своей воле этого точно не сделал бы, из вне тоже вряд ли. Во Дворец пробраться одному уж точно невозможно. Все братья поддерживали Му... Скорее почти все... Но даже Ван Ё и Ван Ук не настолько сильны, чтобы провернуть такое в одиночку. Только если... Скорее всего, оно так и было. Так, надо возвращаться в реальность. — Потому что так было правильно, — ответила она и слегка улыбнулась. — У Вас такое хорошее настроение, я никогда ещё Вас такой не видела. Тот человек Вам дорог? — спросила Мин, у снова погружённой куда-то в мысли Госпожи. А та даже не стала выпрямлять спины, а просто продолжила. — Да. Невероятно дорог. Но, к сожалению, когда-то я поняла это слишком поздно. А мы могли бы провести намного больше времени вместе, — сказа она мягким голосом. — Ого. Вы как всегда полна тайн. К слову, про Вас вообще известно немного. — Ну что ж, думаю тебе рассказать можно, — после этого она ступила босыми ногами немного вниз, и села на край, свесив их. Так и поведала она вкратце свою историю удивлённой Мин. Та на протяжении всего рассказа то и дело хлопала ресничками и сидела с открытым ртом. Сразу было видно, что она уж точно не слышала ни одной бредни других слуг, любительниц сплетней. Эта реакция была какая-то детская. Интересно, сколько ей? На вид и характер не больше шестнадцати. Ещё такая искренняя и отрытая. Жаль будет, если кто-то этим в будущем воспользуется. — Но почему Вы именно мне это всё рассказываете? Я всегда думала, что Вам больно даже вспоминать что-то из этого, — она ещё больше повернулась и опять широко распахнула глаза. — В целом, это так и было, но сейчас уже нет. Я, наконец, смогла отпустить ту боль. Никогда не держи её в себе. Знаешь, в мире полно лицемерных людей, но ты не такая и я почувствовала это давно, просто было не до этого. Мне очень приятно твоё общество, если не возражаешь, — она снова лучезарно улыбнулась. — Конечно, не возражаю. — С минуты на минуту все встанут. Надо привести себя в порядок. Помни, эта ночь была самая обычная, такая же как и все остальные. Просто у меня хорошее настроение, — Су поднялась и зашагала в комнату.

*      *      *

Как только Со зашёл в свой ханок — тут как тут его встретила "любимая" Ёнхва с недовольным выражением лица. Да уж, давно не было от неё протестов. Даже слишком. Особенно в его сторону. Даже забавно послушать, что же на этот раз. Он вздохнул, наклонил голову вбок и уставился на неё так же недовольно, ожидая дальнейших действий. После этого она подошла ближе, преградив путь, и начала: — Где Вы были? Я уже весь Дворец обыскала. С Вами могло что-нибудь случиться. Нельзя так просто брать и исчезать, — тараторила она, упрекая его. Со в ответ закатил глаза. — Успокойтесь! И я буду сам решать, что мне можно, а что нельзя и Вас это не должно касаться! Идите, занимайтесь своими обязанностями! — сказал он, повышая голос. После этих слов, он попробовал обойти сестру, но она опять нагло преградила путь. — Я законная Императрица. Кто как не я должна знать где Вы находитесь? Или Вы опять ездили к той девчонке? Когда Вы уже бросите эти чувства. Мы - Ваша семья, а... — не успела она договорить, как Со с силой швырнул её на пол. Как она вообще посмела заикаться о семье? Ладно, сам факт её выходки, но это уже слишком. Как она вообще смеет думать, что является его семьёй? После всего, что сделала. Это уже не просто неуважение, а эгоистичное отношение к его чувствам. В средине всё рухнуло, и вместе с этим появилась непреодолимая злость. Злость — за абсолютно всё, что она ему сделала. За всю боль, испытания, людей которых погубила и постоянную лесть ради своей выгоды. Ужасно глупое создание, которого и видеть не хочется. А теперь ещё и требует любви к себе, которой никогда не было и не будет. Может быть, Императрица из неё подходящая, и то исключительно из-за удачи родившаяся уже с удобными связями, но как человек — ужасна. — Да ты просто наглое, заносчивое, убогое ничтожество! Да как ты можешь говорить про то, что я твоя семья?! Ты никогда ею не будешь, В ОТЛИЧИЕ ОТ СУ! — после этих криков, он пнул её ногой ещё раз и быстро зашёл в покои, приказав никого не впускать. Он упал на кровать и закрыл глаза. Ему было очень больно из-за того, что сейчас произошло. Тут, во Дворце, в этих стенах не осталось ничего, что было дорогого ему. Какой вообще тогда смысл этой власти? Почему к ней так все стремятся? Те, кому повезло родиться без шансов занять престол, зачем им эта каторга? Да ещё и в плату, за которую надо убить столько невинных людей. Это место стольких погубило. Скольких прекрасных людей ослепила перспектива править. Намного лучше родиться обычным селянином, прожить жизнь среди любящих людей, пусть даже в рутинной и тяжёлой работе. Все думают, что быть знатью — благословение, а на деле — настоящее проклятие. Пролежав так какое-то время, он вспомнил, что совсем скоро утреннее собрание и пора бы уже туда отправляться. К счастью, по дороге, кроме стражи, не встретилось абсолютно никого (скорее к их счастью, чем к его). Впереди показалась большая дверь, и перед ней Императора начало клонить в сон. По дороге глаза так и слипались. Перед самым входом он протёр их, немного очухавшись и зашёл в зал, в ту же секунду меняя выражение лица, на угрожающее. К счастью, все уже были на местах, и с его появлением сразу перешли к делу. Так как завтра у всех выходной, то, естественно, каждый хотел побыстрее закончить дела. Даже растягивать фразы не стали.

*      *      *

Утро, вместе со своим появлением, Су начала с того, что объявила всем служанкам, что теперь её не обязательно называть на "Ты", что, конечно же, всех очень обрадовало. Лица большинства прямо сияли. На секунду, они как будто бы даже поверили, что она не сумасшедшая, и для этого были все основания. Она за всё утро, ничего не натворила, пришла в нормальное время дня, не оказалась опять в каком-то странном месте, не улыбалась им, чуть ли не вырывая с рук работу, разговаривала как со слугами, а не с друзьями, да и вообще как будто переродилась. — А, и да, у Мин сегодня выходной. И завтра тоже, — сказа она напоследок, завтракая как никогда вкусным рисом. На это никто не отреагировал, а только косо посмотрели в сторону обрадовавшейся девчонки. Только две отвернулись в другую сторону и как вороны шептались с возмущениями. "Тоже мне, работник года," — примерно такие еле слышные фразы и полетели. Вероятно, они думали, что их Госпожа как всегда дальше своих ушей ничего не слышит, но на этот раз всё было не так просто. — А Ли пусть, пожалуй, сегодня помоет коня, и заодно уберёт в конюшне. Гонцам скоро будет стыдно во Дворец ездить, — немного громче сказала она, улыбнувшись, давая тем самым понять, что прекрасно всё слышит. Все дружно захихикали в этот раз уставившись на Ли. После завтрака она вышла на улицу, где уже тренировался Чжон. От нечего делать она встала возле дерева, наблюдая за ним. Движения были очень резкими и сильными, а повороты ловкими. Ну просто идеальный полководец. Жаль, что его убрали с этой должности. Раньше он постоянно влезал в драки, просто ради тренировок и интереса. Мечта всего детства увязла только осуществившись. Если задуматься о его судьбе, то даже жаль становится. Он ведь хороший парень, каким и был всегда. И он абсолютно не виноват ни в чём, что выпало на его судьбу. Все эти испытания... Это ведь жестоко. — Привет, Су. Рад видеть тебя с улыбкой на лице, — поприветствовал её Чжон, когда закончил. — Привет, я, честно говоря, тоже. Смотри - там журавль! — внезапно показала девушка в сторону озера. На озере красовался белый как снег журавль, который так и притягивал все взгляды на себя. Это озеро очень маленькое и поэтому ещё никогда они тут не встречались. Странно, что на него вообще кто-то прилетел. Вероятно, он заблудился, или ещё что-то случилось. В таком случае его нельзя просто так оставлять, пусть даже придется ловить. Это беззащитное животное, которого нужно оберегать, само оно не справится. А ещё чего доброго охотники словят. Люди всегда говорили — жизнь слишком жестокая, чтобы быть слабым. Иногда это действительно правда, но нельзя быть всегда таким же сильным волком. Это будет стремительно убивать и тебя и всех вокруг. Иногда нужно уступить место слабости и беззащитности, и только тогда будет всё действительно хорошо. — И правда, смотри, у него крыло в крови! Надо бы помочь, — ответил Чжон, смотря на птицу. — Одному мне не справиться. Давай ты с этой стороны, а я обойду дом и словим его. — Только аккуратно, будет скверно, если мы повредим ему крыло ещё больше. Как только она заметила повреждённое крыло, ей сразу стало очень жалко птицу. Ведь крылья обрезать можно не только животному, но и любому человеку. И таких людей очень много. Даже среди её знакомых. Причём и умерших и живых... — Хорошо, хорошо, не волнуйся, — сказал он, уже заходя за дом. Аккуратно, зайдя с двух сторон, они мигом рванули, чтобы схватить птицу, но она оказался проворнее, чем можно было ожидать и оба просто упали в воду, намочив всю одежду. А журавль просто ускакал как можно дальше, но остался на озере. Со второй попытки тоже ничего не получилось, как и со всех остальных, пока слуга не нашла сетку и уже втроём они его поймали. Когда это, наконец-таки, вышло и Чжон и Су были с головы до ног мокрыми, растрёпанными, все в водорослях и с несколькими ссадинами от камыша. В общем и целом они выглядели скорее как после нападения, чем как после помощи. Журавля аккуратно унесла слуга, а они, смеясь, пошли переодеваться в сухую одежду. Когда Су в комнате сняла с себя туфли, то обнаружила, что они полностью разлезлись и испортились. Это были её любимые туфли. И как можно было не додуматься их снять? Что за напасть. Хотя, в конечном итоге, это просто обувь. Но всё-таки... На ней уже было абсолютно новое, ни разу не ношеное платье. Юбка сияла ярко-красным цветом, а её пояс был обшит узорами. Она запустила руку в волосы, чтобы распустить их, ведь они были такие же мокрые, как и всё остальное. Это не составило никаких проблем. Волосы были не такими густыми. Все заколки и шпильки легко вытянулись. Кроме одной. Она ещё раз проверила все волосы, её там не было. И это была не какая-то дешёвая шпилька, а та самая заколка, что ей подарил Ван Со. Девушка во второй раз быстро перебрала всю мокрую одежду и волосы, но её не было. Руки сразу задрожали, а дыхание перекрыло. Не задумываясь, она побежала к озеру и зашла в воду. Везде, где только можно было достать, она ощупывала всё дно без разбору. Но не находя заколки, в истерике продолжала и продолжала искать. Платье стало полностью измазанным, ноги постоянно наступали то на палки, то на камни. Не побоявшись, она все камыши облазала от чего, конечно же, всё тело было в ссадинах. Но, сколько бы она не искала, её не было. У Су от мокрой, холодной одежды кожа побледнела ещё больше. Никого рядом не было, и она всё больше и больше заходила в воду, пока и вовсе не стемнело.