Ты хочешь меня, хён?

      Чонгук прекрасно помнит этот момент и обязательно не раз поставит на перемотку, чтобы вновь почувствовать все те эмоции, все переживания и увидеть его улыбку. То, что произошло три месяца назад, перевернуло всю его жизнь с ног на голову и вывернуло наизнанку.       Чонгук до сих пор не верит в случившееся и частенько просит Тэхёна ущипнуть его, чтобы лишний раз понять, не сон ли это — ведь все так нереально. Ким лишь мимолетно целует его и тут же отстраняется, подарив Гуку самую светлую улыбку, на которую только способен.       Все слишком идеально, слишком он счастлив и слишком рад, что они вместе. Ну и пускай, что приходится скрывать сам факт того, что у них что-то посерьезнее дружеских объятий, от хёнов — это же не проблема. Нет же?       Но на самом деле есть одна проблема, от которой Чон пытался отгородить себя, и которую желал выкинуть из головы как ненужный мусор, как он это обычно и делает. Уже три месяца они тайно от всех встречаются. Уже три месяца они задыхаются от долгих нежных поцелуев, прижимаясь так, словно тот, кто напротив их может уйти. И все.       Чонгук, конечно, понимает — возможно, для Тэхёна это слишком серьезный шаг, и он не хочет так просто его делать, боится последствий, ведь отойти на то же место, что и раньше, не получится. Но парню наоборот этого хочется так, что он спать ночами не может, представляя их первый раз со всеми красками. В его мыслях они занялись сексом уже на любой плоской и не очень поверхности.       Да, Чонгук понимает, что у него явный недотрах. И да, он совершенно не знает, что с этим делать и как с этим бороться. Ну, точнее после обычной мастурбации в ванной становится, конечно, легче, а точнее становилось до того момента, пока Чону не взбрело в голову после душа пройтись мимо комнаты Кима и замереть около нее на пару минут. Тогда Чон увидел в чуть приоткрытой двери, что хён явно там не спортом занимается, как может показаться сперва по звукам.       Стоны были очень тихие, но от каждого бросало в жар, который особо ощущался внизу живота. Внезапно парень понял, что у него стоит, и снова побежал в душ, чтобы хёны не увидели его в таком состоянии.       Так быстро и ярко он не кончал ещё никогда в жизни, лишь представляя то, за чем застал Кима всего пару минут назад. Но вот засада: теперь эти картинки всплывали каждый раз, когда он встречался с хёном, и порой не пропадали до тех пор, пока он не кончит.       Поэтому ему лучше не находиться рядом с Тэхёном долго, иначе все может выйти из-под контроля. И это уже вошло в привычку — бегать от парня каждый раз, когда они остаются наедине и постоянно врать, что: устал, приболел, нужно отрепетировать часть танца или свой куплет.       Он скоро с таким же успехом сможет сказать, что ему нужно покормить кота, которого у него нет, застрелить монстра в доме или устроить жертвоприношение курицы, так, на удачу — во все это будут верить с такой же вероятностью. А то есть никакой.       Да, он безудержно счастлив и рад, что Тэхён для него не просто друг, а намного больше. Да, он никогда не сможет насытиться их поцелуями глубокой ночью, когда все остальные уже давно спят. И да, Чонгук распадается на множество осколков, когда понимает, что для хёна он просто ребенок, с которым он не хочет заниматься тем, чем занимались в ролике, что он смотрел той самой роковой ночью.       За эти три месяца он успел себя накрутить так, что крутить уже нечего, разве что в обратную сторону. Но это случится лишь тогда, когда он поговорит с Тэхёном на эту тему, не раньше. Но вот проблема. Как только они начинают говорить об этом или Гук делает намеки, то Ким переводит тему или затыкает поцелуем. А Чонгук и не против.       Ведь он сам не хочет продолжать разговор.       А на душе кошки скребут.       Как говорится, «и хочется, и колется». Они оба понимают, что долго это не продлится, и либо Чон свихнется, либо сам набросится на Тэхёна. Самому смешно от такого, ведь он никогда не проявлял инициативу. И целуют его всегда первыми. И обнимают. И трахнут, получается, тоже первыми. Если трахнут. А если так, то разговор о расставании тоже первым заведет чертов-Ким-всегда-первый-Тэхён. Которого он так любит и ненавидит одновременно.       И все же Чонгук буквально собрал сегодня себя с кровати по частям от очередной бессонной ночи и очередных страданий в никуда, и отправился на кухню, надеясь перекусить и не встретить там причину его состояния. И, по закону подлости, он сидит на кухне и явно не собирается оттуда выходить. Один. Ест что-то отдаленно напоминающее кашу. Джина не будет дома два дня, так что Тэхён постарался сделать хоть что-то съедобное. Возможно съедобное. По крайней мере с виду Чонгук бы не стал этого даже касаться.       Что не сказать о самом парне, до которого Чону так хочется дотронуться. Взъерошить и так не уложенные волосы, потрепать за щеку, провести рукой по этим длинным пальцам, ну, может, поцеловать разок. А может, не разок. А может, и не только поцеловать.       На этом моменте фантазия Чона играет с ним злую шутку, рисуя перед глазами картины того, как они опрокидывают эту несъедобную кашу и делают это прямо на столе. Во рту пересыхает, и на щеках явно появляется румянец, который лучше не видеть сидящему на кухне парню. Становится так стыдно перед ним, но извиниться кажется ещё труднее, чем остаться наедине.       Он ещё не заметил его присутствия, так что ещё есть шанс просто уйти. Нет, он не избегает хёна. Нет, он хочет с ним все обсудить. И да, он себе все это внушает и будет внушать до последнего. Пока сам не сломается или не сломает этим хёна. Это лишь вопрос времени.       Как назло звонит телефон и оба парня вздрагивают от неожиданности. На динамике высвечивается имя Юнги, и Чон мысленно проклинает его за испорченную миссию со стелсом, но все же отвечает.       Мин говорит, что они остаются сегодня лишь вдвоем с Тэхёном и все придут поздно вечером, потому что в кой-то веки им выдали несколько выходных после двух недель пыток и тренировок без возможности отдохнуть хотя бы полчаса, и теперь все разбрелись по делам: кто-то навестить родителей, кто-то развеяться в городе с друзьями.       А кто-то, как Чонгук, заняться самокопанием и страданиями из-за человека, который этого даже не замечает. Или не хочет замечать? Нет, об этом парень не хочет думать. А о чем хочет? Ну разумеется, о том, что с ним что-то не так и что скоро хён просто бросит его, растоптав и вытерев ноги. Какая-то часть Чона говорит ему, что этому не бывать, ведь Тэхён на такое не способен, но та часть, которая буквально кричит ему о том, что он никому не нужен, все же больше. И сильнее.       Когда они работали над новым танцем, то на такие мысли и времени не оставалось, а на страдания-то и подавно. Весь день был забит, и Чонгук этому был даже рад. А сейчас наступили дни, когда он совершенно свободен, а вот мозг в рабстве и похоже надолго. Если только все не решится само собой. У кого-нибудь решались проблемы по щелчку пальцев? Конечно же, нет.       — Кто звонил? — от резко разрушенной тишины Чон вздрогнул, но все же передал слова Юнги, тут же замолкая и, незаметно для себя же, отводя взгляд. Это уже тоже вошло в привычку.       «Совсем беспалевно, Чонгук, так держать» — мысленно кричит на себя парень, вновь смотря на Тэхёна, который уже доел несъедобное что-то и направился прямиком к замершему на месте парню.       — Ты боишься меня? — говорит он на самое ухо, слегка касаясь мочки влажными губами, отчего по спине пробегают мурашки. Вспомнив, что его вообще-то спросили, он усмехается, спрашивая, что за глупости Ким спрашивает, — Тогда почему ты меня избегаешь, неужели разлюбил?       Полюбил лишь больше за эти три месяца, в этом-то и проблема.       — Это лучше ты мне скажи, хён! — наконец-то поборов все свои барьеры, из-за которых он боялся это произнести вслух, с трудом пытаясь скрыть дрожь в голосе, говорит Чонгук. И всего через секунду ему очень хочется вернуть слова назад, ведь на него зло уставились с вопросом в глазах, — Такое чувство, что это ты меня не любишь, а любой намек на что-то больше, чем поцелуи, будто не замечаешь. Ответь честно: ты хочешь меня, хён? — взгляд вдруг становится серьезным и буквально готов прожечь дыру в Киме, если тот не ответит.       Приподняв одну бровь и несколько секунд раздумывая что ответить, Тэхён вдруг меняется и снова улыбается. От былой серьезности не остается и следа. Как всегда. А Чонгуку хочется снова закрыться в своей комнате или провалиться под землю, чтобы хён не видел его слез, которые уже блестят и готовы пролиться в любой момент.       И когда он успел стать таким плаксой? Наверное тогда, когда впервые понял, что с Тэхёном ему иначе, чем с другими его друзьями. С ним дышится легче, а все проблемы кажутся решаемыми. Смешно. Тот человек, с которым это казалось, стал одной большой проблемой для парня.       Ким снова не воспринимает его всерьез, снова думает, что он слишком мал. Он снова вонзает нож между ребер, сам того не замечая. А стоит ли вообще продолжать разговор? Чонгуку хочется трусливо сбежать, поджав хвост, и больше никогда в жизни не сталкиваться с этой улыбкой. С этим человеком. С человеком, которого он любит настолько, что готов об этом кричать каждому прохожему прямо в лицо. А ещё кричать им, что он ненавидит его. Да, «биполярочка» пришла незаметно, помахав ручкой, и теперь явно не собирается уходить.       Но предательская слеза все же проделывает дорожку до подбородка, а следом ещё одна, и ещё. Он ревет, как маленький ребенок, не сводя глаз с Тэхёна. И ведь он прав, он и есть ребенок, который ещё не готов к серьезным отношениям. Он вообще ни к чему не готов. Но нужна ли эта готовность? Ким рукой дотрагивается до волос парня и гладит его по голове, пытаясь успокоить.       — Какой же ты глупенький. Любовь не означает, что человек обязательно должен тебя хотеть. Ведь ее можно показывать по-другому: забота, приятные беседы, мимолетные прикосновения, да даже подаренные друг другу улыбки. Не все, кто спят, любят друг друга — и не все, кто любит, обязательно должны сразу же переспать, — Чонгук немного успокаивается и лишь шмыгает периодически носом, потирая его рукой, — Но если ты так этого хочешь, то сегодня в пять. У меня в комнате. Не опаздывай, — снова шепчет на ухо Тэхён и, успевая надеть куртку и выйти из дома, пока парень не успевает сообразить, что ему только что сказали.       А когда до него доходит, то эмоции обрушиваются на него, как лавина, заставляя присесть на корточки и уткнуться в колени. Он не понимает реально ли то, что пару секунд назад ему сказали или нет. Вдруг у него уже начались галлюцинации, и его крыша уже далеко поехала, не попрощавшись, а дом остался. Да и сам дом готов обрушиться. Вот только оставшаяся на столе тарелка дает знать, что все это реальность. Вечно он не убирает за собой.       И вечно заставляет сердце отбивать бешеный ритм, отчего возникает чувство, что оно сейчас выйдет, скажет что с него хватит и помахает рукой своему бывшему хозяину.

***

      Комната у Тэхёна ничем не отличается от его собственной: лишь легкий беспорядок и вечно не застеленная кровать. Он долго раздумывал над словами хёна. А точнее он только об этом и думал все время. Даже когда попытался почитать какую-то книгу, которую ему дал Намджун, после двух страниц мысли забились явно не сюжетом. Всплывали картинки, от которых на щеках появлялся румянец и хотелось укутаться в одеяло, не высовывая оттуда и носа.       Тэхён ещё не в комнате. И вообще его нет дома. Может, он забыл? Забыл об обещании? Или вовсе забыл о Чонгуке?       Нет, нельзя снова заниматься самоистязанием мозга и нужно отвлечься хоть на что-то. С этими мыслями Чон встал и прошелся пару раз по комнате, разглядывая фото, где Ким с неизвестными парню людьми. Даже на одной с девушкой, к которой он уже успел приревновать Тэхёна — и сам же над собой посмеялся из-за этого. А ведь она красивая. Явно красивее Чонгука. А вдруг и хён так решил для себя? Нет, не хватало Чону ещё стать параноиком.       Он остановил взгляд на тумбочке, которая чуть приоткрыта. Любопытство овладевает, и Чонгук замирает перед дверцей, прислушиваясь, не пришел ли парень, и тут же медленно отодвигает ее, слыша громкий скрип, проносящийся словно по всему дому.       Ничего особенного, какие-то журналы и ненужные побрякушки, здесь даже хранится некоторая одежда, которую Чон нечаянно оставил у парня. Но одна вещь, лежащая на верхней полке и сначала не замеченная парнем, все же не ускользает от его поля зрения. Маленький тюбик, похоже что ещё не открытый, на котором большими буквами написано «Лубрикант».       Резко закрыв тумбочку и быстро сев на место, где сидел, раскрасневшийся парень уткнулся лицом в ладони и попытался забыть то, что увидел только что, но не тут-то было. Снизу послышался шум, похожий на закрывшуюся дверь, а вскоре шаги, которые не спеша приближались все ближе и ближе к Чонгуку.       Сомнений не было в том, кто идет, и от этого Чон начал нервничать, в руках перебирая пуговицы и отстукивая ногой одному лишь ему понятный ритм. Тэхён не заставил себя долго ждать и уже через пару секунд появился в комнате с сумкой, которую тут же положил у тумбочки, направляясь к застывшему Чонгуку и без колебаний целуя его так нежно, как ещё никогда не целовал. От такого поцелуя можно растаять и превратиться в лужицу. От него приятно веет холодом, потому что на улице уже мороз, а его нос с щеками немного покраснели.       — Ты уверен что готов? Мы не обязаны… — несказанные слова утопают в глубоком поцелуе; мягкие губы Чонгука заставляют Тэхёна понять, что Чон уже давно готов — ответом тому был поцелуй, инициатором которого впервые стал сам парень.       Они сами не замечают, как оказываются уже лежащими на кровати, и Чонгук не может уловить того момента, когда с него уже снимают футболку, рассматривая оголенное тело, из-за чего хочется зарыться в одеяло. На самом деле Тэхён уже много раз видел тело Чона, но сейчас все по-другому. Сейчас только он видит его таким, сейчас только он обладает им.       И снова поцелуи, снова они не переходят границ, но беспокойства об этом такие незначительные, ведь хён сейчас рядом. Он не ушел, он убирает челку с его глаз, смотря на него так, как не смотрит ни на кого больше. Этого уже достаточно, чтобы все тревоги развеялись, словно их и не было вовсе.       Неожиданно Ким проводит языком по шее, оставляя мокрый след и табун мурашек за ним, из-за чего Чонгук прогибается, закрывая рот тыльной стороной ладони. Тэхёну нравится такая податливость, поэтому он не останавливается лишь на этом и исцеловывает шею, иногда оставляя еле заметные отметины, чуть прикусывая и тут же зализывая несуществующие ранки.       А Чон не знает, куда себя деть, ведь раньше он не испытывал ничего подобного: лишь от безобидных укусов и поцелуев жар растекается по телу, а внизу приятно тянет. Мысли уходят на задний план, оставив на своем месте только желание. Тэхён спускается к ключицам, оставляет на левой метку куда ярче остальных и медленно, поцелуй за поцелуем, спускается к чувствительным соскам.       Возбуждение вспыхивает резкой вспышкой, и даже рука, закрывающая рот, не заглушает протяжный стон.       Все так в новинку. И все это начинает нравится Чонгуку все больше. Ким тем временем проводит кончиками холодных пальцев по ребрам, «нечаянно» задевая соски, и наблюдает за каждой реакцией парня. Как же ему повезло. Чон такой покорный, откликается на каждое его движение. Такой неиспорченный мальчик, которого так и хочется извратить. Которого так хочется.       На этой мысли Тэхён поцелуями спускается ниже, оставляя засосы, будто помечая, что Гуки принадлежит ему и только ему, никому не отдаст. Опускаясь к низу живота, он резко замирает от предвкушения. Вот тот момент, после которого все изменится. В лучшую или худшую сторону — это уже можно будет судить чуть позже.       А сейчас Ким медленно расстегивает ширинку, отчего Чон, словно от сна вздрагивает и приподнимается на локтях, наблюдая за каждым действием парня, не отводя взгляд. Но ничего не говорит. Ким аккуратно снимает одежду с Чонгука, и тот выдыхает, потому что уже давно вставший член неприятно упирался в одежду, но расслабиться ему парень не даёт.       Облизнув головку, из которой уже сочится смазка и услышав стон парня, который был словно согласием на что-то большее, Тэхён облизнул весь ствол, надавив большим пальцем на уздечку, наблюдая за реакцией парня не отводя глаз. Ким чувствует на его бедрах мурашки, когда прикасается к ним и нежно проводит вниз. И начинает медленно, словно мучая удовольствием, опускаться, чуть сжимая бедра парня руками.       Он не скрывает того факта, что ему не только нравится делать минет, но ещё и нравится без доли смущения наблюдать за тем, как выгибается Гуки, когда Тэхён проводит по члену языком от основания до самой головки, а затем резко вбирает в себя глубоко и движется в рваном темпе, облизывая языком головку, чуть надавливая.       Чонгук уже убрал руку и не сдерживает рвущиеся стоны, заполняя ими всю комнату. Он никогда не чувствовал себя так хорошо и не понимает как реальность может быть настолько приятной. Он много раз представлял этот момент, ему много раз он снился.       Но он даже представить не мог что минет может вызвать такую гамму чувств и такое сильное возбуждение. Тэхён словно знает как делать это так, чтобы Чонгуку понравилось, а может наоборот — любое движение Тэхёна нравится ему?       Слишком трудно думать об этом сейчас.       Ким замечает, что парень уже на пике возбуждения и сжимает простынь так сильно, что белеют костяшки. Но ещё слишком рано, думает он, когда отстраняется и, не обращая внимания на взгляд Гуки, в котором разве что нет вопросительных знаков, подходит к черному пакету, что принес несколько минут ранее и вынимает от туда что-то черное.       Чонгук не может разглядеть что это, потому что то и дело реальность кажется ему не реальной, как бы это странно не звучало. Он теряет с ней сигналы, голова кружится и резко пересыхает в горле. Тэхён убирает его мокрую от пота челку со лба и приподнимает голову, чтобы надеть повязку на глаза.       Темнота немного пугает парня, но так даже лучше, думает он, ведь перед глазами перестает все плавать, да и он больше не будет смущаться пронзительного взгляда хёна. Из-за того, что он временно потерял зрение, все остальные чувства наоборот обострились, поэтому ему без труда удается услышать как Тэхён достает что-то железное и скрепляет это на руках Чонгука. Тот резко напрягается, но снова не говорит ни слова.       Киму так нравиться, что парень ему так сильно доверяет и ему так хочется уже войти в парня, даже не подготовив его, но понимает что этим лишь отпугнет его и, возможно, он потеряет его навсегда. Поэтому, держа эти желания при себе он снова отходит от кровати и подходит к тумбочке, где Гуки уже знает что лежит, поэтому понимает что его ждет в следующее мгновение.       Хён что-то кладет под подушку, но это остается незамеченным для парня. Напряжение никак не уходит, а вместе с тем нарастает и страх. Больно же не будет, нет? Он даже не удосужился почитать про секс между мужчинами, даже не знает будет ли приятно. А вдруг он навредит хёну? Но холодные из-за смазки длинные пальцы, которые растирают узкое отверстие, не решаясь проникнуть внутрь, забирают эти мысли вместе с собой. Но напряжение парня не уходит, что не скрывается от Тэхёна.       — Расслабься, Гуки, — Шепчет на самое ухо хён, облизывая его и слегка кусая мочку, зная что это так нравится Чону. Вместе с тем один палец медленно проникает внутрь, из-за чего парень ещё сильнее сжимается, словно пытаясь вытолкнуть палец, — Ты такой узкий, — продолжает он шептать, едва заметно целуя покусанные от нетерпения губы, — И такой горячий внутри, — поцелуи опускаются к шее, снова оставляя на ней легкие укусы, которые ещё долго не сойдут с кожи.       Как скрыть это завтра от хёнов они разберутся позже.       Медленно растягивая узкие стенки, Тэхён проталкивает второй палец, снова ощущая напряжение парня, но уже не такое сильное, как прежде. Чонгук дрожит от каждого движения и прикосновения, сдавленно поскуливая от нетерпения. Ким облизывает бедро, оставляя и там багровый засос, который ещё не одну неделю будет напоминать парню, что это все было не в его снах или воображении. Чон в ответ на это выгибается, насаживаясь на пальцы, сам того не понимая, а вскоре громко стонет и прогибается в пояснице так, что Киму хочется увидеть это повторно.       Тэхён приподнимает бедра Гуки чуть вверх и находит то самое сокровенное место, нажимая на него вновь и, видя бурную реакцию парня, тут же впивается ему в губы. Углубляя поцелуй и проводя языком по небу, заталкивает язык так глубоко, как только может, не давая Чонгуку делать абсолютно ничего, даже двигаться, хотя его движения и так ограничены.       Прикусывает нижнюю губу, из-за чего появляется железный привкус, но так ему нравится даже больше. Отстраняется, слизывает последнюю капельку крови и достает то, что ранее было спрятано за подушкой. На секунду он чуть замирает, смотря словно на редкую картину.       У парня тонкая дорожка слюны, что ведет до подбородка, он дрожит, но уже не от страха, а от возбуждения, из члена сочится смазка, пачкая живот, а щеки раскраснелись не то от смущения, не то от наслаждения. Взяв мокрый от смазки и слюны член, Тэхён насаживает на него колечко, которое заставит его не кончать хотя бы в ближайшие минуты.       От резкого прикосновения холодного метала к разгорячившейся плоти, парень вздрагивает, но по прежнему ничего не говорит и не спрашивает. Похоже он вообще не здесь и даже не понимает что происходит, ведь никогда и ни с кем такого не испытывал. Что же, его хён позаботится, чтобы его первый раз он ещё долго не мог забыть и навряд ли забыл бы вовсе.       Он достает ещё одну маленькую игрушку, которую купил уже сегодня, не мог удержаться, чтобы не поиграть с парнем подольше, ведь это его маленький фетиш. Чем дольше, томительнее и медленней, тем лучше. Приставляет ее к напряженному колечку мышц и не спешит вставлять, хочет поиграть с ним.       Нащупывает рядом пульт и нажимает на первую кнопку. До Чонгука доноситься тихий звук, похожий на вибрацию и позже он понимает, что это она и была, когда что-то приставляют к нему, и слегка нажимают, но так, чтобы игрушка не проникла внутрь. Гуки скулит, прикусывая губу. Это выглядит уж слишком сексуально и Ким все никак не может наглядеться.       Игрушка проникает чуть внутрь и от этого ранее неизвестного чувства хочется на стены лезть, делать все, что скажут, лишь бы оно не заканчивалось. Но когда вибратор дотрагивается до того самого места, до которого ранее дотрагивались пальцы хёна, то он понимает — все, что он чувствовал раньше цветочки, по сравнению с тем, что почувствовал в это самое мгновение.       Он сам полностью насадился на игрушку, дрожа всем телом. Не заметил как из глаз полились слезы, оставляя на подушке мокрый след, а из рта вырывались такие стоны, на которые минутой ранее он думал что не был способен.       Он чувствует себя такой похабной шлюшкой, которой всего мало и хочется почувствовать больше, ощутить больше. Ему хочется кончить уже наконец, но в то же время хочется чтобы этот момент длился вечность. Чертова дилемма. Тэхён отбрасывает игрушку подальше, а сам снимает с себя одежду, в которой уже жутко тесно от стоящего члена и зубами вскрывает пачку презервативов, доставая оттуда один и натягивая.       Сердцебиение выбивает такой ритм, словно он оббегал вокруг их дома пару сотен раз, оно заглушает все шумы, но стон, от которого приятные мурашки пробегают по спине он все же слышит, когда медленно входит в парня, теперь на себе ощущая какой он узкий, хоть его и хорошо разработали.       Тэхён ненадолго застывает, чтобы Чонгук смог привыкнуть к новым ощущениям. Так хочется видеть его глаза сейчас. Так хочется видеть как он кончает. Поэтому он, не выходя, снимает повязку и видит раскрасневшиеся от слез глаза, зрачки которых расширены так, что глаза кажутся полностью черным.       Он словно молит о том, чтобы ему не причинили боли. А может о том, чтобы уже сделали хоть что-нибудь? С этими мыслями Тэхён делает первое движение, словно на пробу и от неожиданности парень стонет, снова выгибается и начинает продолжать едва заметно дрожать. Ким несколько раз медленно выходит и снова входит в парня, замечая каждую его реакцию и ища слабые места. Но такое чувство, что он одно единственное слабое место, ведь чтобы Тэхён не сделал — Чонгук стонет и дрожит в его руках, раскаляя интерес и желание все больше.       Набирая темп, он понимает что парень снова на пике возбуждения, но колечко, что все ещё окутывает его член, не дает ему кончить, как бы он этого не хотел. Выходя из парня, он останавливается, сталкиваясь со взглядом, который словно не принадлежит его маленькому Гуки. Взгляд полный возбуждения. Такой сексуальный, что Ким застывает на пару секунд, смотря лишь на него.       Чонгук облизывает губы, так развратно, что хочется их снова расцеловывать и кусать, оставлять отметины, которые только он может оставить. Завладеть им целиком и полностью. Хочется кинуть его в этой комнате связанного и лишь иногда, а точнее каждый день и не по одному разу приходить и наслаждаться этим телом, пока не надоест. То есть всегда.       Но Тэхён, всеми силами пытаясь не поддаться вспыхнувшим мыслям и снова не возвратившись к поцелуям, тянется к вибратору, но Чонгук на это даже не обращает внимания. Он полностью поглощен в свои эмоции и ощущения, что уже не понимает, что вокруг него происходит и это даже на руку Киму.       Тэхён незаметно для него приставляет игрушку к анальному отверстию, нажимая на этот раз на вторую кнопку. Реакция Чонгука не заставляет себя ждать. Он снова громко стонет, моля о том, чтобы ему уже дали кончить, но Ким не слушает его, все ещё не убирая колечко и снова входит в него, на этот раз проталкивая вместе с членом и игрушку.       Чон дрожит сильнее прежнего, не зная куда себя деть, то раздирая спину Тэхёну, проводя несколько раз по одной и той же ссадине, сам того не замечая, то сжимая простыни так, что возникает чувство, словно они сейчас порвутся.       Он уже и не думал, что могут быть ощущения одновременно лучше и хуже прошлых. Хуже — из-за резко вспыхнувшей боли, лучше — потому что возбуждение ставит ее на второй план.       Пульс неприятно стучит в висках, а дыхание становится рваным. Ему становиться слишком мало воздуха, становится слишком жарко, но если это то единственное, чем он может отплатить за такие ощущения, как сейчас, то он согласен на все. Руки уже затекли и неприятно покалывают, но он не обращает на это никакого внимания. Кожа вокруг них покраснела и появились синяки, а на некоторых местах и ссадины. обратив на это внимание, Тэхён снова останавливается, чего так уже невзлюбил Чонгук и снимает наручники, целуя ссадины, пытаясь забрать частичку боли с собой.       Но он не знает, что Чон не чувствует ее, ее заглушают чувства куда приятнее и ярче.       Хён переворачивает парня на живот, сгибая его ноги в коленях, а голову прижимая рукой к подушке, но так, чтобы он мог свободно дышать. Снова начиная набирать темп, но останавливаясь лишь на малом, понимая что тоже долго не протянет.       Хочется почувствовать все ярче и красочней, без ограничителей, поэтому он снимает презерватив, кинув его куда-то на пол. Следом убирает уже ненужное колечко прочь, слыша выдох, но тут же приставляет к раскрасневшейся головке вибратор, нажимая уже на последнюю кнопку и чувствуя как парень сжимается внутри. Тэхён понимает что разрядка уже не за горами. Поэтому входит глубже и быстрее, беря за волосы парня, и тянет его на себя и целует его в шею быстрее, чем понимает что парень уже на последнем издыхании.       Ким убирает вибратор и вновь увеличивает темп, не думая что такое и вовсе возможно. Чонгук кончает первым, положив голову на плечо Тэхёна, который следом изливается внутрь, громко простонав.       Оба громко дышат, словно через минуту воздуха в комнате не будет и они должны насытиться им как можно быстрее. Оба дрожат от пережитых ощущений и оба понимают что хотят ещё, что они не насытились.       Но резкий шум внизу заставляет их напрячься и понять что дома они все это время были не одни.       И сомневаться в том, что их слышали не стоит, тут слышен каждый шаг, не говоря уже о стонах.

***

      Никогда в жизни Чонгуку ещё не было так стыдно в своей не такой уж и долгой жизни. Щеки буквально горят, а в мыслях только одно: «Нам пиздец» Мало того, что их услышали, так ещё и Чимин зашел спросить будут ли они есть и застыл в комнате, так и не договорив.       С таким выражением лица, на которым буквально не написана реплика, которая кроется скорее всего у него в голове: «Зачем я зашел, кто меня просил, я же слышал стоны. Они там явно не спортом занимались.»       В данный момент хоть и в прибранной уже комнате, за те уделенные им минуты они успели скрыть все улики того, что между ними произошло, стоит Чимин и смотрит на одну единственную вещь, которая сразу объясняет вид растрепанных парней. Они забыли убрать презерватив, что предательски лежит у кровати и, разве что не кричит о том, что его использовали.       Без лишних вопросов, чему Чонгук ему безумно благодарен, Пак выходит из комнаты, тихо закрывая дверь, но через пару секунд срывается с места и словно летит на кухню, где что-то в наушниках готовит Юнги. Парень чуть ли не подпрыгивает на месте, держась за сердце, когда Чимин на безумной скорости подлетает к нему и срывает наушники. У него вид встревоженного хомяка, что тут же подмечает про себя Юнги, неосознанно умиляясь.       В пролет следом вбегает Тэхён, быстро взглядом находя Чимина и тут же подлетая к нему, затыкая рот рукой. Все происходит в мгновении ока, что Мин не успевает даже сообразить что произошло.       — Не вздумай говорить ему, — шепчет на ухо Ким, чтобы Юнги ненароком не услышал его слова, но тем не менее смотрит на того, не отводя взгляда ни на секунду.       На кухню обрушивается напряженная атмосфера, только часы звучат непривычно громко, разрушая тишину и барабаня по голове. Чонгук, что тихо входит на кухню, ожидая долгого скандала, который явно закончиться победой не в их с Тэхёном сторону, так и замирает в проходе, не решаясь подойти ближе.       — Может ты уже отпустишь меня, мне дышать нечем, — первым разрывает тишину Чимин, выпутываясь из крепких «объятий» друга и поворачиваясь к нему лицом, — Ты действительно уверен что мы не знали про ваши отношения? Да вы смотрите на друг друга так, словно хотите раздеть. Если все остальные и не замечали этого, ну или во всяком случае делали вид, что не замечали, то мы с Юнги уже давно заподозрили обо всем. На самом деле для меня было большим шоком, что и вы тоже встречаетесь, да и так неумело это скрываете, но не беспокойтесь, мы вас не сдадим, да хён? — Юнги кивает в знак ответа, но так и не говорит ещё ни единого слова. Все и так сказано, добавлять нечего.       А Тэхён и Чонгук замирают на долгую минуту, которая длится для каждого на кухне бесконечность. У Чонгука разве что челюсть не падает, как в старых диснеевских мультиках. Но в любой момент она готова отвалиться, если он не расспросит об этом «тоже».       — Подождите, подождите, вы хотите сказать, что тот шум в душе, что я слышал на прошлой неделе был именно того характера, о котором я подумал, но решил выкинуть из головы? И кто тут ещё палится, а? — а вот для Тэхёна полученная информация не кажется такой уж неожиданной.       Да чего уж скрывать, Чимин сам тоже давно уже подозревал что у этих двоих не так все просто, как может на первый взгляд показаться. Не такие уж простые это дружеские объятия, долгие взаимные взгляды, когда все смотрят фильм, а они смотрят друг на друга, не обращая ни на что вокруг.       — Упс, ну я же говорил что нужно было подождать пока все точно уснут, хён, — не больно бьет Пак в грудь Юнги, — Но да, мы тоже любим друг друга и наконец-то нашелся хоть кто-то, кому об этом можно рассказать, я так рад! — радостно говорит Чимин, обнимая обоих парней и даря им лучезарную улыбку.       «Какой же он все же очаровательный» — ловит себя на мысли Юнги, обнимая со спины Пака и целуя его в шею, замечая как он мило дергается от неожиданности и замирает в руках парня.       А для Чона выдалась свободная минута чтобы мысленно порадоваться тому, что было буквально несколько минут назад в комнате Тэхёна. Вскоре он будет об этом жалеть, когда поймет что на шее остались багровые засосы, которых не скрыть тоналкой, а садиться в несколько дней будет так же приятно, как садиться на рой пчел.       Но сейчас, в эту самую минуту он настолько счастлив, что настроение передается всем присутствующим, даже хмурому Юнги, который начинает улыбаться, все ещё обнимая Чимина и что-то явно приятное нашептывая ему на ухо       — Ты какого хуя рассказал про наши отношения, балбесина? — на самом деле шипит Юнги, укрепляя, а точнее уже душа «объятиями» Пака, который словно не замечает этого и улыбается искренне, что не сказать про хищную улыбку Мина.