По натуре та еще сука

с дрочибельным лицом, сука, ходишь. весь из себя лучший пай-мальчик, отличник и любимчик преподов… продолжаешь надменно делать вид, что не помнишь, как на прошлой вписке пошел по моим рукам. высокомерная, определенно, тварь, с таким лицом ходят только депутаты, возомнившие себя дохуя больше, чем они стоят на самом деле. ты хочешь стать серьезным человеком, зарабатывать на лапу огромную прибыль чистых денег и быть примером для всех тех существ, что тебе в рот заглядывают, когда ты начинаешь выражаться так, будто у тебя в корнях прижилась принцесса небесных секторов. унаследовал ее красоту и статность. вот только за ночь с ней высокопочтенные платили царствами своими, а тебя разложить после пар в курилке на полу можно и бесплатно. честное слово. за твои разведенные ноги передо мной я ни копейки не отвалил. так где же твоя показная гордость в моменты, когда взываешь к богу, заходясь глубокими стенаниями, такими громкими — не простительно что-ли, — что появляется желание недвусмысленно заткнуть: так глубоко и резко, чтобы на следующий день хрипел, а перед друзьями оправдывался, что проклятая простуда заебала, однако оба мы знаем, кто тебя выебал и сколько раз. и вряд ли простуду ты попросил бы повторить. твоя нравственность давно пала уже даже ниже тебя самого. самооценку потерял по дороге из туалета во время лекции. в дальней кабинке, где тебе приспичило отсосать, потому что лекция выдалась дохуя нудной. а потом разворачиваешься и уходишь от меня с таким видом, будто министр иностранных дел только что провел невъебенно важную конференцию. не оброни только свое лицо, а-чэн, мир не перенесет потерю такого золотого мальчика. к слову о невероятной потере… снова в мыслях всплывают воспоминания о вписке. как это запишется в твое досье? новая глава нового завета о грехопадении, изгнание из садов божественных. прямиком ко мне в постель. точнее на разные поверхности. хуй помнит — горизонтальные, вертикальные. тебе и того, и другого было мало. решил попрактиковать траспонирование, судя по всему. пошел на поводу у своего названного брата и принял пару дорожек мефа ебаного мяу-мяу. девки из-за такого только от одного прикосновения к руке готовы вытанцовывать на чужом члене хоть всю ночь напролет. ты тогда открылся настолько, что я впервые увидел в тебе не болванчика, идущего на поводу у системы и общества, диктующего тебе правила и запихивающего тебя в рамки. под воздействием стимулятора ты стал живой горячей сукой. ничего не стоило наконец отвести тебя в сторону и провести рукой по щеке. и по крайней мере уже на ту ночь я тебя забронировал до самого утра. и все в тебе было подогнано под меня. каждый синяк на теле от пальцев, так сильно сжимающих тебя, твои бедра и задницу, — они просчитывали каждый сантиметр твоего тела, давили в тебе твою черствость и погружали в ад и дальше; шею обвивала целая палитра цветов, от красных отметин — следов от рук — до бардовых следов от клыков. мне хотелось проломить тебе ребра, выжрать глотку и долбиться в твое тело, пока последние силы не иссякнут. я хотел сломать тебя морально, чтобы привязать к себе. но ты сломал себя сам. надломил и расхерачил до такой степени, что никакая изолента уже не залечит трещины и разломы. а зачем, собственно, тебе без них жить, если они стали твоей частью жизни, въелись под сердце так плотно, что ты наслаждаешься ими. как ребенок радуется плюшевому кролику, так ты радуешься своим унижениям. сейчас ты даже сдержанный и холодный мальчишка из высшего общества с золотой ложкой во рту и в заднице вызываешь во мне желание как в первый раз нагибать тебя, показывать мир, которому ты принадлежишь на самом деле, открывать глаза твои эти хитрые блядские на правду. хитрые, потому что я начал замечать, что загорелось в них что-то еще непонятное для меня. ты продолжал стелиться, но делал это дохуя послушно. я словно собакой ходил за тобой, только и ожидая, когда моя сука задерет хвост. уже не было понятно кто кого трахал, имели друг-друга в равной степени, ощущая новые приливы адреналина-наркотика, который бил по черепам и разносился лавой по венам. тело превращалось в один сплошной нерв. до искр в глазах накрывало таким кайфом, что это не пошло бы ни в какое сравнение с вознесением на небеса. на моих руках стали появляться синяки и шрамы. но и я не оставался в долгу — видок у тебя тот еще. достаточно представить, что на ночь я пустил тебя по кругу толпы мужиков, которые как бы не по мальчикам, но присунуть в принципе можно, раз лицо все такое дрочибельное. снова оправдываешься перед друзьями, что учил дохера до самого утра, и не ложился даже спать. разве что в очередной раз изучал мой член своим языком, рассчитывал насколько еще глубже он может войти в твою глотку. высшая математика. девочки с потока вешаются на нас. девочки хотят романтики, цветов, игрушек и красивого занятия любовью. девочка получает от меня согласие. чисто ради научного интереса. но за все исследования тоже надо платить. так что пришлось расчитываться гематомами, сломаными ребрами и положением снизу. исследование показало, что ты в гневе вызываешь нехилый срыв башки настолько сильного эффекта, что к утру из-за осевшего голоса я мог бы кончать находясь в общественном месте, потому что я не мог издать и звука. теперь прелюдии стали куда интереснее. непонятно было кто кого, пока первый не ляжет. в тебе столько сторон, что я до сих пор продолжаю изучать тебя. изнутри и снаружи — в равной степени. и ты продолжаешь все также выслуживаться перед теми, кому что-то должен, чем-то обязан. окружен любовью, заботой и деньгами — плати. потому в моих руках ты игнорируешь еще какие-то остатки жалкие своей прожженой совести. плевать тебе на статус старшего сына и наследника, ты только здесь и сейчас. и псом побитым ты будешь выть только потом, когда уже не будет смысла бежать от своей участи. но ко дну ты уже не сможешь протянуть руки под толщу воды, игнорируя давление и проклятый как ядовитые иголки холод, чтобы вытащить разбитую душу. а надо ли тебе это, а-чэн?