Джонатан

Он всего лишь хотел попасть в рай.

      Перед ним стоял Джотаро, явно не понимающий, что вообще произошло. Он осмотрелся, выискивая знакомые лица. Но вокруг были полуразрушенные в битве дома, заваленные обломками, ни в чем неповинные люди. Всюду была кровь.       Венка на лбу Джотаро пульсировала, а сам он тяжело дышал. Его Стар Платинум исчез, и Куджо бросил на поверженного противника взгляд полный презрения.       Но Джотаро моментально прошибло и он побежал сломя ноги обратно в старую часть города, где в последний раз видел своих товарищей.        А Дио лежал посреди старого моста, выжидая костлявую подругу, которую он жаждал увидеть уже лет сто.        Кажется, от его внутренних органов в первозданном виде мало что осталось, левая часть тела просто обуглилась, а длинные, и некогда светлые волосы — сгорели. Глаза Господина Брандо были залиты его собственной кровью. Дио не мог кричать. И то ли собственная гордость не позволяла, то ли причина была в разорванной гортани.        Почему он вступил с этим Джотаро в бой? Почему он не отослал дочери Джостара лекарство? Все ведь могло сложиться иначе.        Дио безгранично ненавидел их всех. Всех Джотаро. Но больше всего он ненавидел себя. Дио был зол на весь мир, и не мог признать своего собственного поражения. Все из-за чертового тщеславия, которое его и погубило.       След Куджо уже простыл. Но вдруг, Дио, через кровавую пелену на глазах увидел до боли знакомый силуэт. Казалось бы, за сто лет такое забывается, но точно не в случае Дио.       Мужчина стоял у края моста, где до этого стоял Джотаро. Он наблюдал за ночным Каиром, и вдруг перевел взгляд на умирающего Дио. Все было так размыто, но Брандо узнал, точно узнал!        Этот самый ненавистный им взгляд. Эта жалость. Эта печаль. Это его глаза!        — Джон… — пытался выдать Дио, а вместо этого откашлял кровью, ощущая неистовую боль.        Из-за этого ненависть к названному брату только крепла.        Джонатан мягко улыбнулся и подошел к Дио, дабы протянуть ему крепкую руку.        Брандо сквозь адовые муки, протянул Джонатану единственную уцелевшую в бою конечность. Вдохнув горелого воздуха в послений раз, по щеке стекла слеза, смешанная с кровью. Дио Брандо умер. За Вардо, лежащий рядом с хозяином раскололся на сотни осколков, не оставляя сомнений в смерти Дио.        В одно мгновение боль пропала, будто ее и не было вовсе. Дио открыл глаза и обнаружил себя посреди леса, среди огромных деревьев, перекрывающих своей листвой обжигающие бледную кожу солнечные лучи. Дио почуял родной запах английской глуши. Сделав несколько неумелых шагов, будто он снова учился ходить, Брандо увидел самого себя. Сто лет назад под любимыим дубом, с редким изданием «Отверженных», подаренным ему Графом Джорджем Джостаром.        Длинные волосы были завязаны в низкий хвост, перевязанный белым шнурком, но все равно выбивающиеся пряди липли к потному лбу. На юном теле красовалась белоснежная свободная рубашка, заправленная в темные брюки. Совсем не по погоде.       А вскоре рядом с ним плюхнулся совсем юный Джонатан. Кажется, он был на дереве, об кору которого разодрал себе щеку. Синяя рубашка была испачкана, а шорты порвались. Юнец начал заглядывать в книгу своего названного брата, касаясь его своим плечом, все также лучезарно улыбаясь, не обращая внимания на свое «боевое ранение». Дио неожиданно схватил его за нос, и притянул к себе, не брезгуя вытереть кровь с лица Джонатана рукавом рубашки. При этом оба улыбались как идиоты.        Какое же приятное чувство.        Джостар хохотал, а Брандо нелепо пытался подавить смешки. Как же ему этого не хватало все эти годы. Тогда Дио по-настоящему любил. И чувства так и не остыли.        Мужчина почувствовал, как на его плечо легла до боли знакомая рука. Когда Дио обернулся, он узнал в нем Джонатана. Уже галантного джентльмена.        Наверное, Дио впервые наплевал на гордость и обнял человека, которого безгранично уважал последние сто лет. С самого момента его смерти.