national anthem

в небе — красно-бело-синий триколор, лето витает в воздухе. в твоих глазах рай, я твой национальный гимн. lana del rey

Последний летний день в этом году. Последние солнечные дни на дорогах Кони-Айленда, на самом юге Бруклина. В последний раз всё сияет светлыми яркими красками на улицах Нью-Йорка. Только не Йеннифэр. Всегда в чёрно-белом, всегда только два цвета. Она словно из нуарного фильма сороковых. Элегантная и обаятельная, но вместе с тем и убийственно стервозная. Она крепко обнимает мужчину, с которым едет на мотоцикле по пути на Юг. Здесь говорят, деньги – признак успеха, причина по которой все мы существуем. Все знают этот факт, как и то, что банкноты, что были в её руках пахнут сиренью и крыжовником. Этот запах все узнают на Уолл-Стрит. Они с Геральтом часто путешествуют. Каждое лето они едут с Запада на Юг, останавливаясь в каждом мотеле каждого штата страны, через которые лежит их путь. Он похож на неё, когда речь заходит об одежде. У него пепельно-белые волосы. И всё те же два цвета в одежде белый и чёрный. Они могли бы стать королями преступного мира в нуаре, хотя больше им бы пошла роль тех хороших парней, что защищают город. Мрак от их нуарного стиля блестел ярче, чем Дисней. Последняя точка на карте Нью-Йорка, где они ещё не останавливались. Мотель «Русалка», на проспекте Нептуна. Йеннифэр отпустила его, когда они остановились, и первая слезла с мотоцикла. Она носила чёрную кожаную куртку, под которой был только её кружевной бюстгальтер. Здесь жарко на юге полуострова. Здесь жарко в объятиях Геральта. Её не смущало ходить вот так, в расстегнутой куртке, с оголенным телом. Её узкие джинсы начинались прямо под ребрами, и слегка утягивали фигуру, делая её ещё стройнее. Она не смущалась, с ней говорит сама Мисс Америка. Она и есть Мисс Америка. Они селятся в небольшом номере, где на радио играют песни Лу Рида. Только войдя, они запирают дверь. Геральт целует девушку, прижимая её к стене. — Подожди, я схожу в душ и сделаю макияж, — Йен хитро улыбнулась, оторвавшись от губ Геральта. — Только ты одна красишься перед сексом, — прошептал он, наматывая на палец прядь её волос. — У тебя есть время пока полежать и проверить, правда ли на Юге самые мягкие постели, — она едва коснулась его губ, тихо посмеялась и ушла. Геральт разделся, отложив вещи на пол, скинув в кучу. Какая разница, не сейчас так потом бы всё помялось. Он слишком хорошо знал Йен. Он снял свой кулон с головой волка и аккуратно положил на столик перед зеркалом, вслушиваясь в шум бегущей в душе воды, в томительном ожидании Йен. Она никогда не закрывала воду, чтобы не дать понять, что скоро выйдет. Это должно быть неожиданно. Через несколько минут она вышла, замотанная в полотенце, с аккуратно подведенными глазами и лиловой помадой на губах. У неё был другой макияж пока они ехали сюда. Всегда новый на каждый случай. Откинув полотенце и подойдя ближе, Йеннифэр обвила одной рукой шею Геральта, другой, быстро гладила его торс, опускать вниз, игриво проводя пальцами. Он нагнулся к ней, поцеловал в шею, поднимаясь выше к уху и, прикусив мочку, прошептал: — Будь дерзкой. Ничего не ответив, она требовательно впилась мягкими губами, заглушая едва слышный стон. Немного отстранившись от него, Йен, наконец ответила: — Я уже самая дерзкая. Она демонстративно ударила его по плечу, и Геральт послушно поддался ей, повалившись на спину. И правда самая мягкая постель во всей Америке. Йеннифэр нависла над ним сверху, дразня касалась губ, но не углубляла поцелуй. Она пробежала пальцами одной руки по его животу вверх, к ребрам, к сердцу, остановившись над которым начала проделывать круговые движения, гладя грудь и иногда дергая за сосок. Девушка прикусила его нижнюю губу, и посмеявшись стала спускать поцелуи всё ниже, от шеи к груди, иногда прикусывая кожу, чем вызывала стон. Она хитро жалась к его телу, касалась, но не спешила насаживаться на член, сперва играла. Йен нагнулась ниже, позволяя Геральту поцеловать её шею, пока она едва ощутимо водила кончиком носа по его ключицам, шумно выдыхая. — Я стою над тобой и пою национальный гимн, — вместе со стоном сорвалось с её губ. Девушка оторвалась от него, выпрямилась, упираясь руками на его живот. Она начала насаживаться на член. Медленно, всё глубже, вынуждая Геральта стонать громче. Это было своего рода игрой, в которой проигравший стонет громче и дольше. Она опустилась до конца и начала медленно двигаться, вверх-вниз, неторопливо набирая темп. С губ мужчины сорвался стон, за которым последовал шумный выдох. Йен довольно улыбнулась. Она выигрывала. Всегда. Она схватила его за плечи, вынуждая приподняться, подтянуться к ней. На этот раз их губы сплелись в страстном поцелуе, она позволила поцеловать себя, дала проникнуть его языку в свой рот, всё же иногда прикусывая губу. Оторвавшись от губ, Йен вновь толкнула его в плечо. Схватив его за руки, она положила их себе на грудь. Стоны становились громче, движения участились. Геральт начал ласкать её упругую грудь, поглаживая напряжённые соски. Йеннифэр довольно улыбнулась и начала прогибаться назад, позволяя стону сорваться с губ только тогда, когда закинула назад голову. Мужчина начал опускать руки ниже, но она требовательно схватила их и вернула обратно. — Я пою национальный гимн, я твой национальный гимн! — шумно выдохнув, простонала девушка. Она выгибалась ещё сильнее, начиная ускорять движения, двигаясь всё быстрее на его члене. Геральт довольно улыбнулся, услышав её шумный стон. Проигрываешь, Йеннифэр, может всё-таки ничья? Он спустился руками на её бедра, толкаясь вверх всё сильнее. Стоны становились ещё больше, ещё громче. Каждый мотель – наш дом. Мы у себя дома, остальное не важно. Геральт прижимал её к себе всё сильнее, Йен больно впивалась руками в плечи, оставляя на них новые царапины. Она начала замедляться, вновь садясь все ниже, и позволяя ему проникать всё глубже в нее. Геральт чувствовал этот знакомый трепет в её теле. Йен нависла над ним, нагнулась ниже, легко касаясь его грудью и начала яростно целовать губы, уже больно кусая их. Наконец Геральт громко простонал, шумно выдыхая и кончив в неё. Глаза девушки блестели, на лице расползлась довольная улыбка. Я всегда выигрываю, Геральт. Всегда. Она свалилась рядом, смотря в потолок и пытаясь отдышаться. Они одновременно посмотрели друг на друга и улыбнувшись, Йен подвинулась в объятия мужчины. Геральт взял с тумбочки пачку сигарет, достал одну и, сделав затяжку, дал её Йен. Она выдохнула ему в лицо сладкий дым и вернула сигарету. — У тебя даже их дым пахнет сиренью, — с ухмылкой сказал мужчина. Йеннифэр улыбалась, лежала на груди, слышала быстрое биение его сердца, продолжала гладить грудь. Геральт пустил одну руку в её волосы, поглаживая девушку по голове. — Я бы хотела подстричься, сделать каре, чтобы волосы едва доходили до подбородка, — прошептала девушка. — Но я так люблю твои длинные чёрные локоны, — Геральт перебирает их, а потом скользит рукой по лицу, случайно смазав стрелку. Посмеявшись, он провел пальцем по щеке девушки — У тебя стёрлась стрелка. — Что? — Йеннифэр встает и быстро идет к зеркалу, смотрит на свое лицо, пытаясь нащупать на столике подводку. — Ну, Йен! — громко выдыхает Геральт, который всё же рад, что девушка остаётся верна своей привычке.