Love or sex for work

— Не бойся меня, хорошо? — Ага — Ты ещё слова какие-то знаешь? — Ага, ой, прости. Просто, всё навалилось — Что именно? — Извини — Хорошо, есть хочешь? — Хорошо бы было — Ну, тогда поехали — Куда? — В магазин, за продуктами. Из воздуха много не приготовишь, — я лишь киваю и иду за ним уже в привычную машину. Снова тишина. Через десять минут мы уже в ближайшем супермаркете выбираем, точнее выбирает, продукты, а я просто хожу за ним как пятилетняя девочка, пришедшая с мамой за покупками — Что ты хочешь? — Я не знаю, на твоё усмотрение — Ты вообще что-то ешь? — Да, стабильно завтрак, обед и ужин — По тебе не скажешь, худой очень, — я решаю, что лучшим будет просто промолчать, а Чейз набирает какие-то продукты: мясо, салат, овощи, шоколад, вино,виски. Не слишком ли много алкоголя? Походу, ему так не кажется, я не возражаю. Я вообще не пил ни разу алкоголь, если не считать детское шампанское. На кассе стоим долго, лента катает набранные продукты уже минут как десять. Сзади слышится возмущенный крик и голоса "почему так долго?", "имейте совесть", на что Чейз опускает очки на нос и, смотря на них, отворачивается обратно через несколько минут. Он расплачивается и идёт к машине. Я хочу взять пакет, но он не отдаёт — Не надо, я сам, а то сломаешья, — с усмешкой говорит он, впервые за день смеётся а, мне не смешно. Ещё десять минут и виден знакомый дом. Я задумываюсь, что думают по поводу моего отсутствия в детдоме? Вероятно, они и не заметили, что меня нет. Может, оно и к лучшему. Он достаёт пакеты и несёт в дом — Возьми ключи, открой дверь, - проговаривает он мне — А где? — В кармане, в заднем кармане, - чёрт, в заднем, сука, кармане. Я обычно не употребляю мат в своей лексике, но это крайний случай, — Не бойся, — я как-то достаю ключ и открываю дверь, он смотрит на меня, а я, уже покрытый румянцем, забегаю в дом и ударяюсь о что-то — Блять, да что с тобой, — он кидает на пол пакеты и подбегает ко мне — Больно — Конечно больно, ты так пресанулся о шкаф. Встать можешь? — Конечно, всё нормально — Тогда идём, — он помогает мне встать, почему я всегда лажаю? Он что-то делает, а точнее режет овощи. Так аккуратно, можно сказать, профессионально. За готовкой не проронили ни слова — Где ты научился так вкусно готовить?, — уплетая за обе щеки, что-то типа жаркого, вроде. Не разбираюсь в готовке вообще — Правда вкусно? — Очень — Не знаю, как-то само. Я уже давно один живу, без родителей, привыкаешь — Я тоже без родителей уже давно, —опустошённо, без эмоционально говорит он, смотря в тарелку — Давно? — Уже, — задумавшись произношу я, — Около тринадцати лет — Так ты... — Да, бросили меня как ненужную игрушку или вещь — Извини — Ничего, я уже привык — Ты всё? — Да, спасибо, очень вкусно, — он положил грязную посуду в посудомойку, а сам потащил меня наверх. Мы зашли в какую-то комнату. Тут даже домашний кинотеатр. Я в обычном-то был пару раз, а это домашний, интересно, что тут ещё есть — Посмотрим кино? — Давай, — он включает какое-то кино и приносит по банке мороженого. Шоколадное. Как будто знал, что моё любимое, — Чейз, — отвлекаю его я от просмотра, по его мнению, интересного фильма. Он оборачивается ко мне, я отставляю баночку в сторону и делаю вдох, — Зачем? — Что зачем? — Зачем ты меня взял к себе? — Ну, с Гейджем тебе оставаться не вариант, а тебе со мной ещё работать, так что привыкай, — говорит он слишком спокойно и снова смотрит кино. Я ошарашен. "тебе ещё со мной работать" и чем же я буду заниматься? Точно не буду стоять у кассы и пробивать продукты. Слёзы сами как-то текут ручьём, но я стараюсь успокоиться и смахиваю последние слезинки и продолжаю есть мороженое, но настроение ухудшилось