Love or sex for work

Он привёз меня домой и мы разошлись по разным комнатам, не пожелав даже спокойной ночи. Он занёс мне пакеты с вещами в комнату и ушёл, ну, а что ты хотел, Ноен. Никто мне не пожелал спокойной ночи и не обнял, мне не хватает его. На следующее утро, я проснулся и примерял одежду, которую мне купил Хадсон. Красиво. Я переоделся и в тот же момент ко мне зашёл Чейз — Идём завтракать, — и всё, больше ничего не сказал. Целый день мы общались фразами "спасибо, очень вкусно", "спасибо за ужин" и всё. Больше ничего. На следующий день он куда-то собирался, мне очень интересно стало, куда он снова едет, не предупредив меня, хотя он этого делать не должен, по сути, тем более после случая в магазине — А ты куда? — тихо, почти шёпотом, спрашиваю я его, как будто он за повышения голоса меня убьёт — На работу, — он отвечает безразлично, без эмоций, не хочет говорить. Злится — Я тоже еду, — я уже несколько раз говорил, что я сначала ляпну, а уже потом думаю, такой вот мой минус. Очередной минус, потому что плюсов у меня немного. Он лишь хмыкает и уходит в машину. Я быстро собираюсь и спускаюсь, он уже сидит в машине. Даже дверь не открыл. Мы едем в полной тишине. Наконец, виднеется знакомое здание, если бы не знал, что там делают, никогда бы не подумал. Там правда очень красиво, уютно, можно сказать — Привет, — прокричал из какой-то комнаты Гейдж, — Как дела, Ноен? — Хорошо, — как-то грустно ответил я ему — Гейдж, ближе к делу, мы можем что-нибудь снять сегодня? — Да, иди. Ноен, сейчас придёт, да, Ной? — А, я не буду сниматься с Ноеном, — вот это да. Вот эта фраза меня убила "я не буду сниматься с Ноеном", кретин — Хадсон, Боже, что случилось? Что на этот раз? — Я не виноват, это у Ноена спрашивай, он не хочет, — удивлённо говорит он, смотря на Гейджа. Он сегодня вообще не обращает на меня внимания. Только сегодня я понял как мне не хватает его, я уже готов был в ноги падать, прощение просить, но он убил меня этой фразой — Господи, Хадсон, не еби мозг и иди, — он лишь пожал плечами, по типу "хорошо" и ушёл. Правда? Ушёл? — Ноен, ты знаешь куда идти? —спрашивает он меня, тем самым доставая из мыслей — Да, да, дойду, — а в голове один Хадсон. Я сижу на этой ебаной кровати уже минут как десять и думаю только про этого Хадсона, который совсем не обращает на меня внимания, ему это доставляет какую-то радость что ли. Камера щелкает, предупреждая тем самым, что включилась, свет включается. Мне правда не по себе только от одной мысли, что я вообще буду сниматься в фильме такого типа. Я сижу и просто смотрю на него снизу вверх, он хмыкает и отводит взгляд. Я начинаю раздеваться и он поваливает меня на кровать. В этот раз всё идёт не так как в доме, не так. Он совсем не такой, ноль эмоций. Он целует мокро, с неохотой, так, что аж блевать тянет. Я хочу как-то спасти ситуацию и переворачиваю его так, чтобы он был снизу, двигаюсь туда-сюда и облизываю ему шею, причмокивая, растёгиваю рубашку и избавляюсь от неё, тоже самое и с моим худи. Мы уже почти голые на нас одни боксеры, я дышу тяжело и протяжно тоже от мысли, что меня снимают камеры, когда я занимаюсь такими вещами. Через минут десять, когда из одежды на нас было буквально ничего, совсем ничего. Я, не знаю какой раз, целую его с языком, настойчиво и требовательно, как он в тот раз. Он всё ещё держится, как будто совсем не обращает внимания, по нему можно сказать, что я для него безразличен. Похоже это ему надоедает и он поворачивает меня на живот Больно Больно будет потом. Он входит в меня без растяжки, больно. Я пытаюсь терпеть, но боль и эмоции берут своё, слёзы катятся, я шмыгаю носом и стону от боли. Он оттягивает меня за волосы чтобы я прогнулся ещё больше. Я уже забил на то, что нас снимают, сейчас на первом месте боль, которую я получаю, и Хадсон, который всеми силами хочет показать, что я ему безразличен. Он срывается на мне. Я не выдерживаю кричу — Чейз, больно, — я сжимаю в руке простынь и пальцы на ногах начинают автоматически сгибаться до хруста в костях. На мои просьбы он лишь закрыл мне рот рукой, когда терпеть становится невозможно, я кусаю его за руку. Отчего он бьёт меня по лицу. Не ожидал, больно. Сознание куда-то уходит, теряется. Голова кружится. Становится плохо. Щека болит, он ударил сильно. Через минут двадцать этого мучительного ада, он кончает и отпускает меня. Я совершенно обессилен, не могу даже встать, остаюсь лежать в таком же положении. Свет выключается и камеры тоже. Мне больно и плохо. Ко мне кто-то заходит и говорит дорогу до душа, я запоминаю и через минут десять после этой пытки, ухожу в душ,чтобы хоть немного стало легче. Контраст воды меня успокаивает. Сначала холодная, а потом сразу же горячая. Я выхожу обёрнутый в полотенце и дрожу совсем не от холода, от боли и от ощущений. Хадсон что-то обсуждает и не обращает на меня внимания. Ко мне подходит Гейдж и что-то говорит, я киваю — Для первого раза неплохо, — я снова киваю, в первый раз на меня кидает свой осуждающий взгляд Хадсон, а когда я смотрю на него в ответ, он закатывает глаза и отворачивается. Обидно. Я ухожу обратно и сижу на кровати, чуть ли не плача, пока меня не зовёт какая-то девушка и я послушно иду