Роза и Кориандр

Удар. Еще один. Последний предсмертный крик. Когда ты слишком пьян, происходящее запоминается короткими отрывками: яркие картинки, еще недавно бывшие смутной реальностью, впиваются в память. Геральт молча смотрит на окровавленные куски тел вампиров. Переводит взгляд на Региса, который стремительно трансформируется в свою более привычную, «человеческую» оболочку, уставившись на почивших сородичей и отрешенно качая головой. Теперь он выглядит… Растерянным. Для него недавняя пьянка — пир во время чумы. Отчаянная попытка забыть собственное страшное преступление и предательство. Однако он сам прекрасно знает: сколько от реальности не бегай, а она все равно тебя догонит. Настигнет и разорвет в клочья. Разобьет сознание на тысячи осколков. Геральт все понимает и не говорит ни слова. Только снимает мечи с широких плеч, разворачивается и бредет назад, волоча их по земле. Пройдя несколько десятков шагов — достаточно для того, чтобы поле боя скрылось от его взгляда — ведьмак расслабляет руку: оружие падает, а следом за ним и он сам просто устало рухнул в густую траву. Эмиель Регис, все это время медленно следовавший за Белым Волком, поравнялся с ним, смотря сверху вниз как-то чересчур равнодушно, повернулся и тоже упал рядом с ведьмаком. — Звезды сегодня необычайно яркие, — Он нарушил тишину почти сразу же. — Угу, — угрюмо согласился ведьмак. Зарубили парочку вампиров — и можно поговорить о звездах. Регис пригладил ладонью траву рядом с собой, оторвался от изучения небесных тел и взглянул в сторону. — Дивный край, — умиротворенно вздохнул он, — Живописный. Не хочется его покидать из-за одних только полей. Слышал ли ты о символике растений, Геральт? — Костлявые пальцы зацепились за мелкий цветок с крохотными лепестками, коих было совсем немного на невысоком кусте, находящемся на расстоянии вытянутой руки. — Только слышал, — коротко ответил ведьмак. Ему об этом вскользь когда-то от нечего делать рассказывала Йеннифер. Или все-таки Трисс. Он глубоко и несколько раздраженно вздохнул. — Здесь, в Туссенте, язык цветов активно используется при составлении букетов для прекрасных дам, — продолжал вампир, будто вовсе пропуская мимо ушей слова Геральта. — Абсолютно каждое растение имеет свое значение. Даже, к примеру, трава — символизирует покорность и подчинение. А вот кориандр, — он кинул мимолетный взгляд на растение рядом. — насколько я знаю, обозначает жгучее желание… Геральт напрягся и нервно сглотнул. И с каких пор ему начало становиться откровенно неуютно, когда Регис произносил такие слова?.. Если быть честным, он сразу понял, с каких. Но нашел в себе силы признать только совсем недавно. Вампир отпустил, наконец, маленький белый цветок, снова глубоко вздохнул и повернулся лицом к ведьмаку. Тот молча уставился на него совершенно непонятным взглядом. — Да? А что значат, например… — Геральт еще чуть сократил расстояние, втягивая привычный аромат полевых трав, исходящий от собеседника, — Хмм… Шалфей, анис и полынь? — Шалфей означает мудрость, — Задумчиво ответил вампир. — Анис, в свою очередь — доверие, полынь — спокойствие… Геральт усмехнулся. — А ты, как я понимаю, аромат тщательно подбирал себе под стать? — А ты, кажется, научился делать весьма грамотные комплименты, мой друг, — усмехнулся в ответ Регис абсолютно без издевки. В голову, казалось, вновь ударил еще недавно принятый алкоголь. Не отрывая взгляда от тонких бледных губ, Геральт поднялся на локте и попытался в одно движение оказаться над вампиром. Тот этого ожидал и мягко остановил его, упираясь ладонью в плечо ведьмака. — Снова? Белый волк застыл. Вопрос из уст вампира прозвучал настолько просто, что он опешил, не зная, что ответить и не решаясь сдвинуться с места. Антрацитовые глаза выжидающе глядели на ведьмака, который не находил в них ни злобы, ни раздражения, ни малейшего удивления. Только… Невероятную доброту. И смертную тоску. Не услышав от Геральта ни звука, вампир снова улыбнулся, только на этот раз как-то снисходительно. Рука, удерживающая за плечо, переместилась к вороту, потянула на себя — и Регис сам прижался тонкими губами к губам окончательно впавшего в ступор друга.

***

Что-то с болезненной нежностью сжалось в груди, когда Эмиель Регис повернулся к нему лицом. Он сразу узнал этот худощавый силуэт, но попросту не мог поверить своим глазам. Вампир вернулся к нему постаревшим лет на десять, полностью седым, а теперь еще и с зияющей дырой меж ребрами. И все-таки это был Он. Геральт не придал значения своим разбушевавшимся эмоциям: так всегда бывает, когда встречаешь старого друга, которого не видел уже много лет. Он подошел к ведьмаку сам — и от объятий по всему телу разлилось волнами приятное тепло. Геральт только потом осознал, что обнимаются они впервые. Насторожился он позже — когда через пару дней проснулся с этим же ощущением. Говорят, что ведьмаки бесчувственны. Геральт же был сейчас прямым доказательством обратного. К Регису хотелось вернуться. Хотелось снова его обнять. Хотелось… Ведьмак стукнул о стену кулаком и грязно выругался. Этого просто не может быть. Тогда он подумал, что просто еще не протрезвел после крепкого Туссентского вина. Однако стоило ему встретиться со старым другом на Мер-Лашез, и он тут же понял, что ошибся. Регис изменился. Не было в нем больше ничего от прежней дерзкой самоуверенности, той, которая заставила его только лишь усмехнуться приставленному у горлу оружию. Она превратилась в степенную самоуверенность профессора, который точно знал, что говорит. Говорил он по-прежнему много, но Геральт даже сейчас слушал его вполуха, и в какой-то момент ему казалось, что Регис начнет щелкать пальцами перед его лицом, чтобы он обратил внимание на информацию, а не на расстегнутый всего на пару пуговиц ворот камзола. Еще труднее стало сдерживаться, когда он предложил пригубить настойки. Они просто беседовали, как в старые добрые времена, однако теперь Геральт ощутил, как тянет его к вампиру на физическом уровне. Регис, сидя напротив, снова что-то спокойно вещал, но в какой-то момент поймал взгляд ведьмака и застыл на несколько мгновений, так и не сомкнув до конца бледные тонкие губы, которые тут же растянулись в доброй и какой-то усталой улыбке. Он все понял. — Кажется, кому-то хватит на сегодня крепкой выпивки и сказок на ночь… — Антрацитовые глаза таинственно блеснули в темноте, и ведьмака сморило моментально. Он хотел было возразить, но природные способности вампира подействовали быстрее, чем мысль успела сформироваться в слово. Последнее, что Геральт почувствовал — ласковое прикосновение чужой руки к волосам, после чего сомкнул тяжелые веки и провалился в туманное марево… После той ночи ему как будто полегчало. Перестало глодать кости желание прикоснуться, а то и вовсе напасть сзади, сломив при этом любое сопротивление. Поутихло странное, диковатое чувство, охватившее его и совершенно внезапно накрывшее с головой, подобно волнам у островов Скеллиге. Геральт был уверен, что Регис наложил на него какие-то чары. На расстоянии, во время борьбы с баргестами и попыток расколдовать вихта, который оказался проклятой женщиной, у него не хватало времени на посторонние мысли. Когда же он оказывался рядом с вампиром, эмоции его тут же притуплялись, будто усыпленные чьим-то бдительным взором. И чтобы понять, что так оно и было, должна была произойти случайность. Удар. Еще один. Мучительный крик прямо над головой, где-то наверху. Пройдет всего пару часов, из медитации ведьмака буквально выдернет едва различимый хрип. Геральт откроет глаза… И, наконец, осознает, что все это время был очарован. В прямом и переносном смысле. В голове шумит так, что он почти не слышит Региса, который едва различимо что-то шепчет о микстуре. «К Дьяволу ее, Регис.» — думает ведьмак. И прижимается губами к его тонким, окровавленным губам почти отчаянно, успевая заметить, как пронзительно взглянули вдруг на него бесконечно печальные антрацитовые глаза. Поцелуй вышел по-детски невинным, таким, будто он был самым первым в жизни Геральта. Будто ему снова какие-то пятнадцать, глупый, наивный возраст, в который можно опьянеть всего от одного бокала вина и лишь от одного взгляда на предмет немого обожания. — Оно… Того не стоит, Геральт… — Прохрипел Регис, странно качнув головой, и ведьмак напрягся, чтобы не уронить на окровавленный пол провалившегося в небытие друга.

***

Регис отстранился и с самодовольной ухмылкой опустился обратно на траву. Геральту понравилось. Еще больше, чем тогда. — Иногда я перестаю тебя понимать, — раздраженно произнес он, все еще нависая над вампиром. — Ты сначала просишь так больше не делать, отталкиваешь, а потом начинаешь играть со мной в поддавки! Ей Богу, прямо как… — Не сравнивай меня с ними, — прервал его вампир, уже зная, о ком пойдет речь, — наши действия имеют совершенно разный подтекст. Если дамы с тобой заигрывали, то я, дорогой друг, таким образом просто даю тебе возможность подумать дважды. Но… С тобой иногда бесполезно спорить. Особенно, как я заметил, в подобных вопросах. Это, кстати говоря, были не поддавки. — Ладонь, от которой пахло смесью трав, мягко провела по щеке Геральта. — Все же есть в этой ситуации нечто такое, что роднит нас с чародейками: я тоже был… Совершенно не против. Геральт нахмурился. — Тогда нахрена устраивать этот спектакль? — Никаких спектаклей, — ответил вампир, сползая ладонью на его шею и задевая кожу кончиками ногтей. Ведьмак перестал хмуриться и вздохнул, сжимая руками мягкую траву. — Просто я подумал, что это ошибка. Понимаешь ли, меня уже, собственно, во второй раз занимает один вопрос: как же так вышло, что после дам из ложи чародеек ты избрал для подобных целей, — он выделил последние два слова и горько усмехнулся, — вампира почтенного возраста? Ранее за тобой замечено не было… Впрочем, этот вопрос скорее риторический, о вкусах не спорят… — Регис. — Геральт прервал поток рассуждений. Самое главное он уже услышал. — Я не сомневаюсь в том, чего хочу. Поэтому закрой свой рот… Пожалуйста. Регис послушно замолчал. Просто положил свободную руку на живот ведьмака и скользнул к его штанам, сжимая через плотную ткань уже конкретно давящую на завязки напряженную плоть. Геральт от одного этого касания шумно выдохнул и, кажется, ему стоило больших усилий так и не двинуться с места, не пошатнуться. Однако взгляд его изменился — он снова был явно удивлен. — Что ж, я чувствую, что ты действительно в своем решении весьма и весьма уверен. — Регис ухмыльнулся, убирая вторую руку с шеи и начиная вслепую расправляться со шнуровкой на чужих штанах. — И не смотри на меня так, будто я не соответствую твоим ожиданиям. Ты ведь, кажется, желаешь именно этого. Мое мнение тоже не поменялось. Я всегда считал, что секс — это прекрасно… Так что почему бы и нет? Первую их близость Геральт представлял себе совсем не так. На самом деле, он и представить-то еще толком не успел, отгоняя навязчивые мысли, но то, что происходило сейчас, заставляло его снова невольно ассоциировать себя с неопытным юнцом. Нет, у него определенно не было цели впечатлить Региса в постели — выкрутасы в спальне всегда были прерогативой чародеек. Однако меньше всего он от себя ожидал, что заведется с полоборота. И еще меньше он ожидал, что Регис первым полезет к нему в штаны. В голове шумело, в мозгах крутилась навязчивая фраза «вампир поймал тебя первым, глупый охотник». — Умоляю, Геральт, убери интеллект с лица, — Произнес Регис, тем временем забравшись тонкой ладонью под его одежду и мягко, но настойчиво поглаживая напряженный член через ткань белья, — Ты так громко думаешь, что я едва сдерживаю себя от ответа. У Геральта в голове зазвенело от его голоса в сочетании с этими ненавязчивыми касаниями. Возбуждение было почти болезненным. Вместо ответа он тихо зарычал, нетерпеливо дернул бедрами навстречу, и Регису показалось, что его кошачьи глаза вспыхнули каким-то недобрым огоньком. Вампир на это усмехнулся, убрал руку и аккуратно стащил с него штаны с исподним до колен. Ведьмак, почувствовав некоторое облегчение, упал на локти и шумно выдохнул ему в шею. Регис погладил его по плечу, будто в попытке успокоить, и снова обхватил легко сжатым кулаком налившийся кровью член, медленно скользнул по нему, ощупывая, и добрался до головки, размазывая по ней вязкий предэякулят. Мужчина рефлекторно толкнулся вперед в попытке навязать свой ритм, и тогда рука моментально замерла. — Стой смирно, Геральт. Регис был привычно спокоен и мягок, но всегда было в нем — в его взгляде, осанке, движениях рук — что-то, что не терпело никаких возражений. Геральту казалось, что стоит ему двинуться еще раз — и вампир только взглянет на него, печально и строго, после чего растворится фиолетовым облаком в туманном мареве. Это внезапное проявление власти, не оставляющее никакого выбора, страшно бесило и одновременно заводило сильнее. Бездействовать совсем, однако, он тоже не мог — глубоко вдыхая запах трав, уткнулся носом в его шею, жадно припал губами. Вампир сначала дернулся в сторону чисто инстинктивно: для него этот жест всю жизнь значил совсем иное. Однако Геральт, опьяненный настойкой и ласками, тут же осмелел, придавливая вампира к земле и снова впечатывая в кожу грубоватый поцелуй. Регис больше не сопротивлялся: похоже, он все-таки действительно не был против. Ведьмак с удовольствием отметил, как вдруг участился его пульс, забилась под бледной кожей вена. Ритм ласкающей руки при этом не сбился ни на секунду: вампир обладал колоссальным терпением. В отличие от самого Геральта. Он уже был на пределе, тихо рычал куда-то вампиру в плечо, несколько раз сам остервенело толкнулся бедрами — на этот раз партнер не сдерживал его — и вдруг вздрогнул. Остановился. Расслабился. Регис мягко усмехнулся, вынимая руку, перепачканную чужим семенем, и вытер ее о траву. Геральт, еще не отошедший от слишком внезапно наступившего оргазма, сначала думал спросить, что же вампир нашел в этом смешного, но… Нет, не сейчас. Ему все еще было чертовски мало. — Твоя очередь. — Его шепот прозвучал едва ли не зло, пальцы путались в завязках, пуговицах, дергали за легкие ткани… — Позволь мне, ты порвешь мою одежду. — Сказал Регис и потянулся к своему ремню — Геральт заметил, что мнимое спокойствие в его голосе было сломлено, наконец — и молниеносно прижал к траве тонкие запястья, сверкнув желтыми глазами. — Я точно ее порву, если продолжишь в том же духе. Вампир понял его моментально и поддался, позволяя теперь ведьмаку делать, что вздумается. Тот добрался сквозь тихую ругань до его тела, ощупал выступающие ребра, приспустил штаны с бельем, и лишь потом поднял взгляд на бледное лицо Региса. В его глазах блеснула искорка неподдельного любопытства, однако за ней скрывалась другая эмоция: вампир смотрел на него едва ли не с вызовом. — Ты со всеми любовниками так выделываешься? — спросил Геральт, устраиваясь меж его худых бедер так, чтобы было удобнее обхватить ладонью оба члена. — Не со всеми, — с улыбкой качнул головой травник, следя взглядом за рукой ведьмака. — Однако с тобой хочется вести себя по-особенному. Эта фраза, хоть и прозвучавшая весьма язвительно, произвела совсем другой эффект. Именно после нее Геральт с облегчением осознал, что за маской непробиваемой невозмутимости и надменности прячется самое настоящее волнение. И к чему так усиленно притворяться в такой ситуации?.. Самое большое наслаждение приносили ему не собственные незатейливые движения руки, а наблюдения за калейдоскопом эмоций на чужом лице. Антрацитовые глаза взглянули сначала почти удивленно, разомкнулись тонкие губы, затем, через пару мгновений, Регис трогательно нахмурил брови, зажмурился, с силой вцепился в плечи ведьмака, запрокинул голову, издал первый тихий стон… И от этого Геральту окончательно сорвало башню. Он двигался рвано, грубо, рычал, не отрывая голодного взгляда от вампира, пока тот сжимал его плечи настолько сильно, что, казалось, сейчас погнет доспех одними пальцами. — Геральт… — Хриплый голос Региса раздался эхом где-то на краю сознания, из-за него к низу живота прокатилась резкая, сильная, невыносимо приятная волна. Он дернулся навстречу травнику, осыпал поцелуями его шею, выступающие ключицы, бледную грудь. Регис в ответ то ли мурлыкал, то ли рычал — хваленому терпению все-таки пришел конец. Оба исступленно задвигались почти в едином темпе, подаваясь бедрами навстречу друг другу. Желание скорой разрядки окончательно застилало разум, в этом подобии борьбы им хватило всего несколько коротких движений, чтобы голову заполнила блаженная пустота…

***

Они по-прежнему лежали в траве, все еще спешно раздетые, не отошедшие от пережитых вместе ощущений и до крайности возбужденные. Геральт пялился чуть влево, на Регисов породистый горбатый нос и поблескивающие чем-то абсолютно новым темные глаза. Вампир отдышался быстрее, чем он, и снова уставился в небо, сцепив руки в замок на животе и будто вовсе не замечая красноречивого взгляда ведьмака. Геральту было это откровенно странно. Эмиель Регис что-то там и как-то там еще, который имел дурную привычку ответить на еще не заданный вопрос или встрять в чужой разговор, который никогда не упускал возможности высказать философскую идею, а затем рассуждать над ней битый час… Теперь просто молчал. Не говорил ни слова. И это показалось ведьмаку дурным знаком. — Ты… Даже ничего не скажешь? — Что же ты хочешь услышать от меня, мой дорогой друг? — Регис медленно повернулся к нему лицом, мягко и спокойно улыбаясь, — Если хотел бы узнать о моих впечатлениях от процесса, то, как ты и сам мог заметить, мне было очень приятно. Если же тебе не терпится услышать мое мнение о сложившейся ситуации, то… В ней я не вижу абсолютно ничего удивительного. Мы ведь до сих пор находимся под влиянием крепкого алкоголя, это раз. А после боя нередко повышается либидо: тело так подсказывает, как доступным образом снять стресс, это два… — Теперь же я тебя узнаю. — Облегченно вздохнул ведьмак, отвечая вампиру ухмылкой, — А то, подумал, дожили. Такой интересный случай — и без лекции. Регис посмеялся. — Пойдем, Геральт, вернемся ко мне. Они неторопливо вышли к почти потухшему маленькому костру и сели рядом. Точнее говоря, Регис сел, а Геральт привалился к нему, устраивая ладонь на его колене. Вампир же к этому жесту остался совсем равнодушен и тем самым явно дал понять, что на продолжение рассчитывать не стоит — а потому дальнейший разговор как-то не заладился. Они снова прилично выпили, в связи с чем Геральт не запомнил, что именно было вынесено на обсуждение. Почти не запомнил. — А у тебя-то уже… Есть планы? Ну, на ближайшее время… — язык слушался ведьмака еще хуже, чем разум, едва способный собирать слова в осмысленные фразы. — Я возвращаюсь в Диллинген. — Спокойно произнес Регис, так и не взглянув на Геральта, — Отправляясь за Детлаффом, я слишком резко бросил все свои дела, да и здесь меня, увы, в покое не оставят. Думаю, это самый разумный выход из сложившейся ситуации. Геральт убрал, наконец, руку с чужого колена и что-то только пробормотал в ответ. Через какое-то время он начал клевать носом, а когда очнулся — вампира рядом уже не было. Зато на плечах лежало маленькое шерстяное покрывало, пахнущее шалфеем, полынью, корицей… Ведьмак укутался в него, приложил пальцы к губам, подозвал Плотву. Умная лошадь появилась тут же — видимо, паслась где-то неподалеку. Все еще пьяный и едва не замерзший на открытом воздухе, он взгромоздился в седло, взглянул еще раз в сторону склепа и направился в Корво Бьянко. О, знал бы хоть кто-нибудь, скольких усилий стоило ему отвернуться!.. С каждым шагом, казалось, разрывалось внутри что-то слишком важное. «Правильные» решения принимаются порой крайне болезненно. Старый друг был отнюдь не первым — многие сбегали, не спрашивая мнения, ссылаясь на дела, и Геральт пожимал плечами, мол, понимаю тебя, так надо. Мысли о Регисе буквально не давали спокойно дышать. Он скоро просто исчезнет. Снова. И бес его знает, когда он соизволит появиться вновь. От этого было просто тошно. Или не от этого? Может, все-таки перепил?.. Дома он так и не смог уснуть. Прочистить желудок все-таки пришлось, и после этого мысли в голове стали куда более приятными. Лежа на постели и завернувшись в старую шерстяную ткань, ведьмак уткнулся в нее носом и подумал, что никогда не станет ее стирать. Уберет в шкаф, и пусть вся полка пропахнет аптекой. Жалко, что все равно выветрится. Покрывало приобретет запах комнаты, вытесняя воспоминания о Регисе, о его умелых худых руках, о ласковом взгляде и добрых насмешках… Нет, все не может закончиться вот так. Просто оборваться, в очередной раз повиснуть в неопределенности. Только не сейчас. Ведьмаку, постоянно находящемуся на Пути, не нужно было брать с собой много вещей в дорогу. Даже в долгую. Тем более, он почти ничего не успел нажить за время пребывания в Туссенте. По крайней мере, ничего из того, что можно было запросто водрузить на Плотву и увезти. Он точно не знал, сколько займет путь от границы до Диллингена, но понимал, что в пару дней не уложится точно. Не хотелось бы сильно отстать от вампира. Геральт пустил лошадь в карьер — чем быстрее он доберется до Мер-Лашез, тем проще будет уловить запах и взять след. В последний раз он так нервничал, когда гнался за Цири, пытаясь опередить Дикую Охоту, не иначе. Регис наверняка попробует замести следы, сделать так, чтобы его не нашли… Ведьмак мотнул головой, прогоняя тревогу, которая уж точно не способствовала поискам. Однако стоило ему только свернуть на дорогу, ведущую к некрополю, взгляд зацепился за знакомую худощавую фигуру рядом с повозкой на развилке. Геральт резко натянул поводья — Плотва затормозила, заржала и встала на дыбы. Худощавая фигура настороженно замерла и обернулась, заслыша всадника издалека, однако тут же распрямилась и приветственно махнула рукой. Ведьмак уже медленнее приблизился к повозке и только тогда соскочил с лошади. — Геральт! — вампир, похоже, был даже рад его появлению, — Что подняло тебя в такую рань? Мы ведь разошлись часа четыре назад… Что-нибудь позабыл, друг мой? — Я еду с тобой. — Отрезал Белый Волк, перебивая Региса. Тот осекся, нахмурился, опустил темный взгляд. Улыбка сползла с бледного лица моментально. Он сел на край повозки, сцепив руки в замок, задумчиво уставившись на пыльную дорогу и не проронив ни слова. С Геральтом из Ривии, с этим невыносимо прямолинейным упрямцем, иногда лучше просто согласиться.