Сосед из дома напротив

Неделя у Хосока совершенно не задалась. На работе сообщили, что компанию закрывают на карантин НА ЦЕЛЫЙ МЕСЯЦ, в городе ввели комендантский час, и теперь он сидел сутками в четырёх стенах. Сначала была предпринята попытка убить время с помощью компьютерных игр, но во время очередной сессии игры в Sims он подумал: «Что не так с моей жизнью?». И тогда абсолютно точно было решено: саморазвитие! Но процесс саморазвития оказался таким интенсивным, что Хосок провалился в сон, а когда проснулся, обнаружил, что остановился на пятой строчке второго абзаца. Когда курьер приносил заказ, Хосок обрызгивал пакеты антисептиком, и только потом заносил их внутрь. Пицца — рамён — роллы — токпокки, — поистине богический рацион. Девушка Хосока жила в соседнем квартале, и после объявления карантина они стали реже общаться. Наверное, для поддержания отношений им нужны были именно постоянные встречи, а не общение по телефону. Она показалась ему скучным собеседником, поэтому он постоянно извинялся, мол «дистанционная работа, сама понимаешь, нет времени». Время некуда было девать. Господи, как люди могут жить, не выходя из дома? У Хосока ещё и домашних животных не было, то есть, тотальное одиночество. Это было начало второй недели карантина, когда он вышел на балкон и по привычке закурил сигарету. Прохладный ветерок уносил причудливым танцем дым куда-то в сторону, а пепел, что Хосок то и дело стряхивал, летел с седьмого этажа куда-то вниз. Прямо напротив дома, где жил Хосок, располагался ещё один дом-близнец. Этот дом находился довольно близко, до него было всего метров пятнадцать. Между домами проходила небольшая улочка с зелёными насаждениями и высокими фонарными столбами. На улице никого не было. В квартире напротив включился свет. Какой-то парень, ещё явно совсем сонный, в широких шортах и свободного кроя чёрной футболке, включил телевизор, нашёл какое-то видео, а потом начал лениво пританцовывать, копируя движения певца. Хосок усмехнулся и покачал головой «люди на карантине уже сходят с ума». Чону было так скучно, что он продолжал смотреть в окно напротив, ловя себя на мысли, что со стороны это выглядит очень крипово. Когда песня закончилась, незнакомец явно вспомнил, что уже поздний вечер, а он не занавесил окно. Когда он подошёл к двери, ведущей на балкон, то застыл, увидев Хосока, что смотрел на него, делая очередную затяжку. Наверное, его это очень возмутило, и вот в следующую секунду Хосок уже мог видеть чёткие очертания фака в противоположном окне. Ему ничего не оставалось делать, как затушить сигарету в пепельнице на подоконнике и показать ответный фак. Шторы в окне напротив закрыли, а за этими шторами скрылся и средний палец сонного танцора. Чон сходил с ума от абсолютной самоизоляции. Ночью его начинала мучить бессонница. Но, к слову, он от неё научился легко избавляться. Саморазвитие, и правда, — настоящее чудо. А утром, выпивая свой традиционный кофе, сидя в зале, он мельком взглянул на широкую стеклянную дверь, ведущую на балкон, и снова увидел на противоположной стороне того самого парня. Он сидел, свесив ноги через балконную решётку, и держал в руках что-то вроде молескина. «Почему я раньше его никогда здесь не видел», — удивился Чон, но, наверное, причиной этому являлся темп жизни. Когда ты работаешь, и все твои будни забиты делами, у тебя нет ни желания, ни времени обращать внимания на квартиры напротив. «Это может быть весело», — подумал Хосок, и медленно встал, направляясь на балкон. Поставив чашку на подоконник, он подпёр подбородок руками, и просто молча наблюдал, выжидая, когда его заметят. Спустя какое-то время незнакомец, действительно, поднял глаза, и, разумеется, вновь заметил наблюдающего за ним Хосока. Чону показали фак, и Чон ответил этим же жестом. Кажется, это теперь их приветствие. — Что рисуешь? — крикнул Хосок на всю улицу. Парень закатил глаза и поднял фак повыше, — не будь занудой, покажи! Незнакомец явно запсиховал, ибо у него что-то на рисунке не получилось, и он с грузным выдохом вырвал листок из скетчбука. — Кинь мне, я посмотрю! — не отставал Чон. — Пососи у рыбы хвост! — крикнул ему вдруг в ответ парень, и Хосоку сначала показалось, что он ослышался, но нет. — Что там? Рисуешь свой писюн? Мог бы взять и небольшой блокнот, зачем бумагу тратить? — Твой-то уместится на стикере, — крикнул незнакомец, и захихикал, начиная новую работу. На улице не ездили машины, почти все окна, кроме нескольких, были закрыты, и в этой тишине голоса были слышны очень отчётливо. — У тебя дома стикеры в формате А4? — Хосоку на это ничего не ответили, — ну кинь тот листок, чего ты? — Не долетит! — А ты целься лучше. — Хорошо, ты сам напросился! — незнакомец взял вырванный листок, что-то по-быстрому на нём начеркал и сложил аккуратный самолётик, — лови! Самолётик взметнулся вверх и полетел в направлении Хосока, но в самую последнюю секунду он сменил курс и приземлился на этаж ниже. Незнакомец округлил глаза и тут же вскочил, забегая к себе домой. — «Чтоб ты сдох, мудак»? — послышался крик соседа снизу, и Хосок чуть не взвыл от смеха. Такое начало дня ему определённо по душе. Чон работал архитектором, и, конечно, во время карантина, он хотел продолжать чем-то заниматься, поэтому разместил объявление на фриланс-портале, и заказчики тут же нашлись. Заняв себя любимой работой, Хосок больше не чувствовал себя ничтожеством. Вечером он вновь стоял на балконе, автоматически выискивая признаки жизни на балконе напротив. Но в тот вечер на балкон так никто и не вышел, поэтому Хосок пошёл спать без «спокойной ночи» в виде фака. *** — Я на пороге! — сказала девушка, позвонив Хосоку по телефону. Он открыл дверь и увидел её, в мини-юбке и тёплом свитере. — Сейчас карантин, что ты здесь делаешь?! — Сказал Хосок, пошатнувшись, когда она вошла в дом. — Я сбежала из дома. И пряталась по кустам, чтобы полицейские не поймали меня. Адреналин! — Ты сумасшедшая? — Господи, Хоби, я так скучала! — она обвила руки вокруг его шеи, и он неловко обнял её в ответ, — а ты скучал? — Я? Да? Да! Конечно, скучал, конечно, я скучал. Очень даже. Скучал я. Да. Когда девушка довольно улыбнулась, Хосок с облегчением выдохнул «прокатило». А потом, не теряя ни секунды, она запрыгнула на него, и он охнул, врезавшись спиной в стеклянную дверь, ведущую на балкон. — Мой самец! Я скучала! — она впилась в его губы, а он беспомощно ударил рукой стекло, — я так хотела тебя, что наплевала на коронавирус и примчала сюда! — Руки! — попытался вырваться из её цепких объятий Чон. — Что руки? — Ты не помыла руки, когда пришла. Девушка спрыгнула с Хосока, и, одёрнув юбку, облизнулась: «Буду через пару секунд». — Не менее четырёх минут. Надо мыть руки не менее четырёх минут! — запаниковал Чон. — Ради тебя хоть все десять! Она подмигнула и ушла в ванную, а Хосок быстро открыл дверь, чтобы вдохнуть свежего воздуха, как вдруг увидел улыбающегося соседа напротив. Сосед показал фак, на что Чон рассмеялся и ответил тем же. — Надеюсь, коронавирус передаётся половым путём! — крикнул незнакомец. — Тогда ты в безопасности! Ведь тебе никто не даст! — они были похожи на десятилетних подростков, что пререкались и шутили по поводу и без, — как тебя зовут? — Ким Тэхён! А тебя? — Чон Хосок! — Какое противное имя! Мерзко было с тобой познакомиться! — Взаимно! Они захихикали. Господи, как же это было глупо… Но зато так весело. Вдруг Хосок почувствовал у себя на животе руки. — Пойдём в спальню, мой бурундучок. Тэхён закрыл рот ладонью, чтобы не засмеяться вслух, и подмигнул Хосоку, на что тот показал средний палец и проследовал за девушкой. Чон с девушкой лежали на кровати обнажённые. Был уже полдень. Он гладил её волосы, она говорила о том, как сильно хочет продолжить работу в модельном агентстве, и как её съёмки накрылись медным тазом из-за коронавируса. А он смотрел на стену перед собой и думал о том, как сказать ей, что они слишком разные, и что он остыл к ней. Проблема была в том, что он уже говорил ей об этом. Но она отмахнулась фразой «бывает». Нет, не бывает! Он, правда, остыл. Что есть отношения? Просто секс? В этом нет никакой логики! Она не могла поддержать ни одну беседу с ним, не могла поговорить ни о чём, что его беспокоит, не могла разделить ни единого его увлечения. Он тоже перестал её понимать. Может, он изменился за год отношений и уже не находил прежнее очарование в чертах, присущих ей. И после этого она ушла. Она ушла, приняв душ. Просто покинула его, словно бы он тоже был ей никем. Они всё ещё были парой. Но больше казалось, что они были парой абсолютно не нужных друг другу людей. Хосок пытался отвлечься от тяжёлых мыслей работой за компьютером, но вскоре совсем уже не мог ни на чём сосредоточиться. Он с сигаретой в зубах вышел на балкон, и, конечно, там был Тэхён, что сидел, свесив ноги, и что-то рисовал. Закатные лучи играли рыжим огнём на его чёрных волнистых прядях. Широкие штаны и кофта с длинными рукавами создавали мягкий тёплый образ. Тэхён поднял глаза. [Purrple Cat — Wispy Whiskers] Хосок сидел точно как он. Они смотрели друг на друга молча. И никто из них не хотел ни говорить, ни шутить. Вечер был слишком тих и прекрасен, чтобы рушить его словами. Слова ломают тишину, проникают в тихие уютные миры и наводят беспорядок. Тэхён повернул скетчбук, и Хосок увидел акварельный закат на фоне многоэтажек. В этот самый момент прямо между домами солнце медленно опускалось за горизонт. Чон поднял большой палец вверх и мягко улыбнулся, прижимая голову к железным прутьям перед собой. Ким вдруг резко повернул голову в сторону своей квартиры и поднялся на ноги, собирая краски. Хосок проследил, как тот заходит внутрь и закрывает шторы. В самый последний момент Чон видит тень какого-то человека. «Наверное, пришёл кто-то знакомый», — думает он. Хосоку одиноко, но он рад, что у соседа напротив есть кто-то рядом. У соседа, которого он знает всего пару дней, но к которому уже так привык. *** Наверное, Чон сошёл с ума, раз решил на следующий день, как только на улице немного потеплело, вынести удобную крепкую раскладушку на балкон. Теперь он сможет работать на свежем воздухе. Наслаждаться пением птичек. Любоваться небом. Да, в этом решении одни плюсы. И нет, он отвлекается от экрана ноутбука каждые пару минут не потому что ждёт соседа из дома напротив, просто он делает такую зарядку для глаз. И он не виноват, что во время этой зарядки взгляд сам по себе падает на зашторенное окно напротив. Тэхён в тот день не выходит на балкон. Не выходит он на балкон и на следующий день. И спустя два дня его тоже нет. И Чон совершенно не волнуется. И ему абсолютно всё равно. И ему плевать. И… О, а вот и Тэхён!!! Ким медленно выходит и смотрит куда-то вверх, на небо. Хосоку кажется, что глаза парня полны слёз. Или это иллюзия. Вообще, может быть, Тэхён — это и есть иллюзия в его одиноком мире? Их взгляды встречаются. Нет, это, определённо, слёзы, и это не иллюзия. Ким окидывает взглядом раскладушку, на которой лежит Чон, и с едва заметной усталой улыбкой показывает Хосоку фак. И Чон улыбается, показывая ему средний палец в ответ. А много ли человеку нужно для счастья? На Тэхёне водолазка с высоким воротником, и он прячет подбородок за этим воротником. Вновь сидит на краю балкона, болтая ногами. Хосок спешит домой, где находит чистые листы бумаги. Он хочет отправить Киму свой номер, чтобы тот ему написал или позвонил. Чон пишет на листочках свой номер и складывает бумажные самолётики. Ким наблюдает за ним, и его лицо, с немного юношеской наивностью, невинное и мягкое, покрывается румянцем. Хосок делает первую попытку, но самолётик не долетает. Второй самолётик попадает на этаж выше. Третий самолётик и вовсе застревает в ветвях деревьев. Лишь с седьмой попытки Тэхёну, что стоит на балконе, пытаясь поймать послание, удаётся это сделать. Он смотрит на листок. Очень аккуратный почерк, чёрная паста. Качественная бумага. Самолётик сделан просто идеально. Хосок рукой показывает «позвони мне». И Тэхён дотягивается до телефона и набирает номер с листка. Чон смотрит на экран. У него в животе почему-то порхают бабочки. Он свайпает «ответить» и прижимает телефон к уху. Они смотрят друг на друга и молчат. Слышно лишь дыхание. Тэхён улыбается и первый прерывает зрительный контакт. — Ты проиграл, — говорит Хосок, наблюдая за реакцией парня. — Ага, — медленно кивает Ким. — Ты в порядке? — Чон решает пересесть с раскладушки на край балкона. — Да, в порядке. — А почему ты тогда плакал? — Потому что хотелось, — Тэхён всё так же болтал ногами, и Чона это почему-то бесконечно умиляло. — Сколько тебе лет? — Мне двадцать пять. А тебе? — Двадцать шесть. — Значит, хён. — Просто Хосок. — Хорошо, Просто Хосок. Они тихо хихикают. — У тебя тоже карантин? — спрашивает Чон. — Как и у всего города. — Кем ты работаешь? — Я рисую портреты на заказ. — Правда? Нарисуешь меня? Тэхён прикусывает нижнюю губу и украдкой смотрит на Хосока, что в этот момент глядит куда-то в сторону. — Нарисовать тебя, сидящим на балконе? — Да. — И показывающим фак? — Это уж как ты пожелаешь. Говорить с Тэхёном легко и приятно. И улыбка не покидает уста, и всё так просто, что проблемы и переживания уходят на второй план. — У тебя есть девушка? — зачем-то спрашивает Хосок. — Нет. Но у меня есть парень. Чон отвечает не сразу. — Он сейчас в квартире? — Нет. Он на службе. Работает в полиции. — Ммм… Понятно. — А у тебя девушка? — У меня? А, да, у меня девушка. — Давно вы вместе? — Год. — Мы тоже год вместе. — И как оно? — Паршиво. А у вас? — То же самое. Паршиво. Я пытаюсь ей объяснить, что ничего к ней не чувствую, а она не отлипает от меня. — Понимаю. А у меня… Не будем обо мне. — Мы всё ещё, по сути, незнакомцы. Если ты мне скажешь, я никому не растреплю. Ким поднял ноги и поджал их к себе. — Он последние пару месяцев начал поднимать на меня руку. Хосок не верил своим ушам. Как можно было поднимать руку на Тэхёна? — Почему он это делает? — Наверное, устаёт на работе. — Ублюдок! — Хосок сжал кулаки. — Всё хорошо. Я наберусь смелости и уйду от него. Просто пока что карантин и мне некуда идти. — Ты можешь уйти ко мне. Это вырвалось само по себе. Хосок и представить не мог, что захочет пригласить соседа напротив жить к себе! — У нашего дома особая охрана. Он приказал во время карантина следить за мной, чтобы я не выходил никуда. — Я его уже ненавижу. — Не надо, не злись, Хосок-а. Всё хорошо. Это жизнь. Такое случается. — Я не хочу, чтобы с тобой это случалось. Тэхён-а… — М? Их голоса становились тише, бархатистее. — Ты можешь мне звонить в любое время, если захочешь поговорить. Или если будет скучно. Или если… — Я позвоню. — Хорошо, позвони. — Я всё ещё должен тебя нарисовать. Может, встретимся тут завтра? Часов в шесть вечера. У моего завтра дневная смена, как и сегодня, думаю, мы успеем до его прихода. Сердце Хосока почему-то билось очень быстро. — Хорошо. Буду ждать тебя здесь в шесть. [Busker Busker — Love, at first] И вечером следующего дня они купались в лучах заката и наслаждались компанией друг друга, пусть и на расстоянии. Тэхён постоянно кричал «не двигайся!», а Хосок ему назло постоянно вертелся и смеялся. На другой день Чон вышел рано утром на балкон лишь для того, чтобы увидеть напротив окно, заклеенное разноцветными стикерами, на которых чёрным маркером были изображены маленькие пенисы. И он громко рассмеялся, совершенно не стесняясь. Здесь и сейчас он чувствовал себя поистине счастливым ребёнком. Дома он нашёл огромный ватман, на котором на скорую руку (как иронично) изобразил огромный пенис, который затем вывесил на своём окне. За обедом ему пришло сообщение от Тэхёна: «А у тебя ничего такой». И Чон метнулся на балкон, чтобы увидеть там квадратную широкую улыбку Кима. И они ждали эти встречи. И они часами сидели на своих балконах с наушниками в ушах, где звучали их увлечённые чем-то голоса. Они говорили об архитектуре, об изобразительном искусстве, о мечтах, говорили о том, где хотели бы жить и умереть, чего хотели бы добиться, о своих целях и стремлениях. Они играли в города, разгадывали сканворды, даже выдували мыльные пузыри. Они были счастливы проводить время друг с другом. И Хосок впервые за всё это время поймал себя на той мысли, что этот карантин — настоящее благо, свалившееся ему на голову. [The Black Skirts — till the end of time] Но, к сожалению (кто бы мог подумать, что это будет именно «к сожалению»), время карантина подходило к концу. Оставалось три дня до начала рабочей недели. Ночью вдруг раздался звонок. Хосок еле открыл глаза и пробурчал «это ещё кто в такую рань». Но, увидев имя «Тэхён-и», он тут же сел в кровати и ответил. Послышался всхлип. Ким плакал. — Тэ? Тэ, ты меня слышишь? — от страха и волнения пульс Хосока участился. — Хоби, — всхлипнул Тэхён, — Хоби… — Малыш, ты у себя? Мне прийти? Малыш? — Тебя не пустят не то что к квартире, даже к дому… Хоби. Он сейчас ушёл. Поговори со мной. Прошу тебя. Поговори со мной. Не о нём. Давай поговорим о чём-нибудь. Хоби… — Тэхён-и…- Хосок пытался собраться, чтобы не дать волю эмоциям, — ты можешь подойти к окну? — Мне больно ходить, Хоби. — Тэхён-и… Ты видел вчера закат? — Чон сильно сжимал зубы. Ему хотелось выть от ярости и беспомощности. — Нет, Хоб-а… Рассскажи мне о вчерашнем закате. — Всё небо было словно в огне. Небо было таким прекрасным. Вчерашний день так красиво догорал. Я надеялся, что ты выйдешь, и мы вместе посмотрим на это зрелище. Это был один из лучших закатов. Но я сделал несколько фотографий и пришлю их тебе. Хорошо? — Хосок-и…- голос Чона убаюкивал Тэхёна. — Тэхён-и? — Так хочу спать. Я так устал. Я так… устал. Хосок лёг на подушку, засунул в уши наушники, и теперь тихое дыхание Тэхёна было где-то совсем рядом. Словно он мог протянуть руку и коснуться чёрных волнистых прядей. — Спи сладко, малыш. Хосок закрыл глаза вслед за Тэхёном, и одинокая солёная слеза скатилась к его виску. *** — Почему ты не подашь на него в суд? — Они даже рассматривать моё дело не станут. Не забывай, он сам полицейский. — Что же это за страна такая, где права людей совершенно не соблюдаются, — Хосок нервно закурил, зажав телефон между плечом и ухом. — У меня есть идея, Хосок. Есть идея, как всё сделать. У меня есть номер главного управления в Сеуле. И там работают настоящие специалисты, в отличие от здешних. Я хочу установить скрытую камеру в этой комнате и просто позволить ситуации развиваться самой по себе. Если у меня будет доказательство в форме видео, он уже не сможет выкрутиться. Я смогу скинуть видео в главном управлении, и его накажут. — Тэхён, если что, знай, я рядом. И всегда буду рядом. Не бойся, ладно? Я так переживаю за тебя каждую ночь, когда ложусь спать, потому что не знаю, что происходит у вас. Не знаю, как тиран издевается над тобой. Мне хочется тебя защитить, но я совершенно бессилен в этой ситуации. — Хосок-и, просто видеть тебя на балконе напротив — это уже самое настоящее спасение для меня. — Ты тоже стал моим спасением. Они смотрели друг на друга. Ветерок трепал их волосы. Им хотелось навсегда запечатлеть этот момент, момент молодости, лёгкости, свободы. Момент, где они просто могут быть собой. Момент искренности и бесконечного стремления друг ко другу. Когда до окончания карантина оставался всего день, Тэхён позвонил Хосоку, со сломанным, но абсолютно радостным голосом. — Хоби! Хоби, у меня есть доказательства! Я уже скинул их в полицию, они сообщили, что прибудут завтра для того, чтобы разобраться в этом деле. Хоби! — Я так счастлив, Тэхён-и. Тебе больно? — Да, больно, — тихо прошептал Ким, — и закончилась мазь от ссадин. — У меня есть. Выйди на балкон, я тебе перекину. На следующий день Хосоку не терпелось сходить на работу, чтобы… поскорее вернуться назад и выяснить, чем всё закончилось. Вечером, когда выходил из фирмы, он скинул Тэхёну сообщения, спрашивая, всё ли в порядке. Сообщение почему-то не дошло. Хосок попытался дозвониться, но звучало лишь «набранного номера не существует». [Sirotkin — Выше домов] У Чона было смутное предчувствие. Он распахнул дверь балкона. Окно напротив было закрыто и зашторено. — Тэхён! — крикнул Хосок, что есть силы, — Тэхён! Соседи, для которых за последние пару недель взаимодействия парней стали настоящим сериалом, взволновано наблюдали за Чоном. Одна девушка, квартира которой находилась сразу под квартирой Тэхёна, вышла и крикнула Хосоку: — Он бросил тебе бумажный самолётик сегодня днём! Посмотри на балконе! Хосок посмотрел под ноги. И правда, слева от него лежал белый бумажный самолётик. Чон бережно поднял его и, опустившись на раскладушку, начал читать оставленное Тэхёном послание. «Привет, Хоб-а. Я это сделал! Теперь я свободен! Сейчас полицейские ждут, когда он вернётся с работы, чтобы застать его врасплох. И я знаю, что его наказание всё же не будет строгим, поэтому, я не останусь в этом городе, иначе он меня найдёт и отомстит. Я уеду отсюда. Скорее всего, в другую страну. Так будет лучше. Я найду работу и начну жизнь с чистого листа. Хоб-а… Я улетаю, и я хочу, чтобы ты не скучал там на балконе. И не хочу, чтобы ты плакал. Будь счастлив, Хоби! Твой сосед напротив». Хосок смотрел в окно напротив и, вопреки просьбе Тэхёна, заплакал. Ему показалось, что внутри него образовалась пустота. И с этой пустотой бесполезно было бороться. Теперь Чон остался совершенно один. Снова… Девушка Хосока пришла к нему в тот вечер, но он ей не открыл. Так и остался наблюдать закат, свесив ноги с седьмого этажа. И работа стала рутиной, которая с головой поглотила Чона, стала чем-то, в чём он пытался забыться, чему попытался отдать всего себя без остатка. Он перестал замечать время, оно больше не имело значения. *** И, как это обычно бывает, усердная работа, в итоге, оправдывает себя. Так случилось и с Хосоком. Вся проделанная им за два года работа не осталась незамеченной, и его пригласила крупная компания на должность главного архитектора. Единственное, ему нужно было переехать в Нью-Йорк, ведь офис находился именно там. Чону нечего было терять. Он, конечно, согласился, и вот уже стоял в совершенно новом офисе в центре города на тридцать восьмом этаже. Ему понравилась команда, которую компания набрала для работы с ним, и, познакомившись с ними, он зашёл к себе в кабинет. Урбанистический стиль, в котором всё было выполнено, пришёлся ему по душе, и он обошёл стол, что стоял у огромного стеклянного окна во всю стену. Напротив располагалась совершенно идентичная высотка с офисами. Чон осмотрел её сверху вниз и вдруг ему захотелось отвернуться, ведь было чувство, будто на него смотрят. Он быстро пробежал глазами, пытаясь обнаружить источник, и вдруг застыл. В офисе, находящемся в соседнем здании прямо напротив него, стоял парень, чьи длинные волосы были собраны в пучок. На парне был свободный комбинезон и испачканный краской тёмно-синий фартук, а в руке он держал большую кисть, с которой на пол капала жёлтая краска. Это не могло быть ошибкой. И не могло быть простым совпадением, а если и так, то у судьбы больная фантазия! Чтобы убедиться, что это не сон, Хосок показал фак. В эту самую секунду он увидел квадратную улыбку и поднятый в ответ фак. Не замечая никого на своём пути, они бежали по коридорам своих офисов, летели на лифтах все 38 этажей вниз, чтобы в итоге потеряться в толпе пешеходов. Длинный бежевый плащ Хосока развевался по воздуху, когда он бежал сквозь массы людей. Тэхён бежал ему навстречу. Но вдруг загорелся светофор. Они увидели друг друга на противоположных сторонах дороги. Улыбка не сходила с их лиц. Это какое-то недоразумение! Ущипните их кто-нибудь! Вдруг загорается зелёный, и они срываются с мест, чтобы резко остановиться друг перед другом на самой середине дороги. Мимо них проходят сотни людей, а они смотрят друг другу в глаза и смеются. — Ты настоящий, — выдыхает Хосок. Он протягивает руку, касаясь мягкой тёплой щеки Тэхёна, а тот закрывает глаза, полностью отдаваясь нежному прикосновению. — Хоби, мы встретились! — слёзы счастья. — Мы встретились, — кивает Чон, берёт в ладони обе щеки Тэхёна, притягивает ближе и накрывает его губы своими. Машины громко сигналят, объезжая их, но они ничего не слышат. Мелкий дождик капает им на голову, и от этого им почему-то ещё смешнее. Они целуют капли друг у друга на лице и не могут поверить, что обнаружили своего соседа в другой части мира. Они нашли друг друга, и уже никогда не расстанутся.