Последняя ночь весны

Неверный свет свечи покрывал всё вокруг рыжеватым налётом. Особенно полки книжного стеллажа, стоявшего рядом. Наташа щурила глаза и пристально смотрела на пожелтевший то ли от времени, то ли от свечного пламени череп, лежавший рядом со стопкой книг по рунической магии, ацтекским ритуалам и религии вуду. Склонность Ванды понять всё на свете, а не углубляться в одну специфическую область, как веками делали любые другие порядочные ведьмы, долгое время веселила Наташу. Ровно до тех пор, пока Ванда не оказалась лучшей во всём. После Вальпургиевой ночи, прошедшей семь лет назад, когда тонкая, почти прозрачная, Ванда завязала узлом половину старейшен, веселиться Наташе резко перехотелось. Левые рука и плечо снова запульсировали болью, и Наташа зашипела, скаля клыки. Под ключицей, зацепив лёгкое и застряв со спины между третьим и четвёртым ребром, малоприятно при этом царапая левую лопатку, торчал серебряный кол. Одно радовало — освятить игрушку детки не додумались. Зато прихватили сушёные листья вербены, лаванды и розмарина. Если бы Наташу ими не окурили, она просто заимела бы нескучный вечерок и приятный ужин, а не весь этот геморрой. Кстати, об ужине! Точнее, его аналоге. Дрожащей правой рукой Наташа потянулась к нескольким высоким стопкам книг, расположившихся прямо на полу и служивших подобием чайного столика. На обновлённом издании «Молота ведьм» стояла кружка, облепленная маленькими керамическими суккулентами и розочками. Наташа кончиками пальцев прошлась по самому крупному цветку чёрно-алого цвета. Он смотрелся не совсем уместно в общей пастельной композиции, но имел большое, даже скорее первостепенное значение. Покрепче обхватив свободный от растительности бочок кружки, Наташа постаралась поднять голову над мягкой спинкой кресла, не беспокоя левую сторону туловища. Она и так залила половину мебели в доме своей кровью. Ещё не хватало испортить любимое кресло Ванды донорской. Когда кружка была наполовину опустошена, наконец-то хлопнула входная дверь. Свеча загорела ровнее, приветливо зашелестели защитные амулеты, развешанные по углам комнаты. Дом начинал оживать, радуясь возвращению хозяйки. — Для умертвия ты создаёшь слишком много проблем, — звонко сказала Ванда, одновременно скидывая мягкие туфельки на пороге. Она быстро прошла босыми ногами по холодному полу и появилась в дверном проёме, тихо шелестящая лёгкой юбкой, освещённая ярче, чем всё остальное в комнате. А может и в мире. Наташе было сложно сказать. Мысли в рыжей голове гудели и перетекали одна в другую, доставляя немеренный дискомфорт, когда их пытались поймать. Тем не менее, Наташа не переставала думать: «Дьявол, какая же она красивая!» С этим у неё никогда проблем не возникало. И Ванда отлично это знала. И в наглую своими знаниями пользовалась. Наташу утешало только то, что девочка действовала так всегда и во всём. Ванда подошла вплотную к Наташе и склонилась над ней, осматривая выделяющийся на общем фоне грудной клетки кол. — Ты допила? — Ванда указала на кружку, прижатую к груди Наташи. Наташа кивнула, осторожно передавая драгоценную для неё посуду — подарок Ванды на их первую годовщину. Кажется, Кэрол была права. Наташа стареет и становится сентиментальней. Или Ванда так на неё влияет. Чёрт тут разберёт. — Я не нашла подходящего амулета или заклятия, а времени выдумывать их нет. Ванда присела на левый подлокотник кресла и склонилась ближе к Наташе. Тёмные волосы ведьмы качнулись, открывая беззащитную бледную шею. При желании, Наташа бы дотянулась, вгрызлась клыками в тонкую вкусную кожу и… Нет, Ванда терпеть не может такие выходки вне постели. Да и новый сарафан жалко. Кэрол точно права. Это старость! Но сарафан хорош. Светлый, с кружевными бретелями, так ладно смотрящимися на выпирающих тонких ключицах, красивым вырезом, который открывал те чудные родинки на груди Ванды, и струящейся юбкой, обхватывающей длинные ноги при любом дуновении ветерка. Ох, Наташа скоро станет как те мужланы, которым Ванда регулярно устраивает импотенцию. Вы, матушка, маршируете по тонкому льду. Вынырнув из очередных своих раздумий, Наташа заметила пристальный взгляд Ванды, который тут же смягчился. — Ты меня не слушала, да? — мягко и почти незаметно улыбнулась Ванда. — Прости, — виновато прикрыла глаза Нат. — Даже матёрому умертвию будет не по себе в такой ситуации. Ванда досадливо закусила губу. Она всегда в таких ситуациях считала виноватой только себя, забывая что у всех есть свои головы на плечах и задницы ниже пояса, готовые принять ответственность за бесчинства. Кроме тех случаев, когда голова и задница на диаметрально противоположных местах. Тут уж ничего не попишешь. Наташа же считала все расстройства Ванды следствием чрезмерной требовательности к себе. И даже знала откуда что взялось. Роджерс, друид учивший Ванду пару лет назад, совершенно точно портил жизнь наташиной любовницы, а заодно и самой Наташе. — Нужно будет заблокировать все твои нервные окончания на некоторое время. — сказала Ванда, зарывшись пальцами в наташины волосы на затылке и мягко массируя кожу под ними. — Сможешь не дышать полчаса? — Для тебя хоть вечность! — обольстительно улыбнулась Наташа, постепенно переставая чувствовать ноги. — Уверена, что управлюсь быстрее, — сверкнула глазами Ванда и потёрлась носом о щёку Наташи, а потом поцеловала. Медленно, не торопясь, коснулась языком изнанки губ и зажала нижнюю между своими губами, просто обозначая давление. Когда Ванда отстранилась, Наташа уже не чувствовала ничего ниже груди. — Как я люблю твои отвлекающие манёвры, — облизнулась Наташа, с удовольствием видя, как Ванда следит за кончиком её языка, скользнувшим по губам. — У меня была лучшая наставница, — тяжелее чем обычно вздохнула Ванда. — Постарайся расслабиться и не вслушиваться. Вряд ли твои кости будут скрипеть хоть сколько-нибудь мелодично. Ничего интересного, одним словом! — А смотреть значит можно? Не боишься сломать мою нежную психику? — выгнула бровь Наташа, а Ванда расхохоталась. — А разве ты сможешь смотреть не на меня? — хитро улыбнулась ведьма и погладила Наташу по виску и щеке, задевая кончиками пальцев ухо. — Никогда, — прошептала Наташа, переставая ощущать своё тело.