Второй шаг – Узумаки

И я был на удивление прав. В моём мозгу кто-то пытался копаться. "Где я вообще? И кто решил покопаться в моей голове? Я не мастер менталист, но кое-что могу" Хоть это и было опасно, ведь работа была на столько кривая, что шаг влево, шаг вправо точно прожарит мне мозги до хрустящей корочки. Посылаю слабый ментальный удар и копошение прекращается. Но глаза всё равно не могу открыть, что-то мешает. Будто на лицо положили маску которая не даёт мне проснуться. "Ещё чего! Я Алдуина завалил, а сейчас тупо глаза открыть не могу" Я напрягся и... ничего. Только слух прорезался. — Что с ним, Цунаде? — обеспокоенно прозвучал женский голос около меня. — Не буду врать, всё очень плохо. Окончательно добит очаг чакры и теперь он не сможет быть шиноби — прозвучал второй женский голос. — Что? Но как? — Из-за того, что он пережил клиническую смерть, очаг начал разрушаться. Теперь если он даже очень постарается, он не сможет даже усилить себя чакрой. Рядом с моей рукой легла женская голова и послышались всхлипы. — Зачем? Зачем ты полез в петлю? Мог же сказать мне или отцу, что тебя травят в школе. Почему не подошёл? — сквозь плач спрашивала женщина. Неимоверным усилием поднимаю руку, кладу ей на голову и начинаю поглаживать. — Кэтсу? — Что? Как? Я же наложила на него медицинский сон. Он должен был ещё сутки проспать. "Ещё чего? И куда я вообще попал? Имена знакомые, но вспомнить не могу" — Цунаде, выведи его из сна. После этой фразы с глаз спала пелена и я смог их спокойно открыть. То что я увидел повергло меня в небольшой шок. Я лежал в больнице. Как узнал? По запаху спирта и лекарств. Рядом со мной находились две красивые девушки примерно двадцати пяти-тридцати лет. При чём некоторые отличительные черты выдавали в них героев давно просмотренного аниме. Осознание пришло не сразу. Спустя минуты три взаимных гляделок. "Твоююю мааать! И могло же меня закинуть именно в Наруто. Но по всей видимости, я не Наруто" — Кэтсу, прости меня. Я не знала — кинулась меня обнимать красноволосая. Я уткнулся ей в плечо и вдохнул её аромат. "Сладкий" Я недолго думая зарылся ей в волосы и начал гладить по голове. — Не волнуйся, мама. Я больше не буду расстраивать тебя — старался я как можно мягче говорить плачущей женщине. Но на это меня только сильнее обняли и сильнее заплакали. Когда женщина успокоилась, начался фирменный допрос. — Что последнее ты помнишь? — спросила меня блондинка с ромбом на лбу. — Шаг и темноту — и ведь ни словом не соврал. — Ты помнишь, как тебя зовут? — Нет — не буду же говорить, что меня зовут не так, как назвала меня красноволоска. — Кэтсу... — красноволосая виновато опустила голову. — Твоё имя Кэтсу Узумаки, наследник клана Узумаки и сын нынешнего четвёртого хокаге Минато Намиказе. — Хорошо. — Ты знаешь эту женщину? — Мама — просто ответил я. — Ладно. Думаю для начала хватит. Кушина, сейчас он в полном порядке и ты можешь его забрать домой. Я приду к тебе завтра вечером и проверю его состояние — блондинка подошла к маме, положила руку ей на плечо, наклонилась и сказала шёпотом — Сейчас ты для него самый близкий человек. Постарайся больше времени проводить рядом с ним. — Хорошо, я постараюсь — так же тихо ответила мама. Но что для дракона пара метров? Я всё прекрасно слышал и видел, точнее читал по губам. Странно, что даже в этом мире, язык которого отличен от моего родного и скайримского, я могу читать по губам. — Мы идём домой? — спросил я. — Да сынок, идём домой. Пару часов назад ещё до вселения Дрейка в Кэтсу. "Как же мне всё это надоело. Отец ненавидит меня, мать не понимает. Да и все эти твари, только и делают, что смеются надо мной. Знаю! Я где-то видел, что можно написать предсмертную записку в которой обвинить всех в своей смерти. Да! Точно! Так и сделаю" Кэтсу пошёл в магазин купить верёвку, бумагу и ручку, что бы повеситься. Спустя двадцать минут все приготовления были закончены. На небольшой комнатной перегородке висела петля, на столе лежала записка, в которой Кэтсу винил весь мир во всех своих бедах. Он обвинял детей, что они над ним издевались, обвинял отца, что он его ненавидит и не уделяет ему время, мать, что по его мнению презирала его. "Вот и всё. Надеюсь что им будет так же больно, как и мне" Кэтсу залез на стул, втиснул голову в петлю, закрепил её на шее и приготовился. "Хватит с меня страданий" Шаг и темнота. Он умер мгновенно. В это же время Кушина Узумаки "Чувствую, что что-то не так. Надо поспешить домой" Только в её голове прозвучала последняя мысль, как печать, синхронизированная с её сыном нагрелась и мгновенно потухла. Это означало только одно, её сын в смертельной опасности. "Кэтсу..." Она бросила пакеты и исчезла в вихре шуншина, снося двери с петель, залетая в комнату сына. Увиденное повергло её в шок. В доме раздался душераздирающий крик. В комнату ворвалось огромное количество людей, среди которых были анбу, Какаши, Гай, Асума и другие джонины. Все знали, что это дом хокаге, и такие крики могли случиться, только если произошло что-то из ряда вон выходящее. Хотя ситуация была как раз такая. Уже бездыханное тело, Какаши снял с петли и в вихре шуншина переместился прямо в кабинет Цунаде вместе с Кушиной и несколькими джонинами. — Какаши! Сколько раз я тебе... Что здесь происхо... В операционную его! Быстро! — от глаз Цунаде не укрылась линия на шее, которая говорила, что мальчик повесился. Операция шла несколько часов, но состояние мальчика удалось восстановить из состояния клинической смерти, до тяжёлого-критического. Пришлось переводить его в реанимацию и приставить несколько шиноби медиков, которые должны были сохранить ему жизнь до прибытия Цунаде. Спустя пару дней, состояние мальчика перешло из тяжёлого-критического в стабильно-тяжёлое, но ко мне стали допускать посетителей. Первым как ни сложно догадаться были родители Кэтсу. Они стояли на коленях перед его кроватью и плача извинялись. Отец просил прощения за то, что он не уделял ему должного внимания, а мать за то, что не досмотрела. Они пережили не малый шок от этого и просто заперлись на неделю в своём доме никуда не выходя и ни кого не впуская. Спустя ещё неделю состояние Кэтсу перешло в стабильную кому и меня перевели в обычную палату. — Ну как он, Цунаде? — спросила Кушина. — Состояние стабильное, но в то же время сложное. Я не могу узнать, сколько он ещё пробудет в коме и по этому не могу начать эффективно его лечить. Мне нужно больше времени. — Его состояние не ухудшится? — Не должно. По крайней мере будем на это надеяться — Цунаде провела рукой над очагом чакры мальчика. Глаза мальчика пришли в движение. — Что с ним, Цунаде? — обеспокоенно спросила Кушина. — Не знаю. Это очень странно. Видимо ему снятся кошмары. И ещё... — Что? — Он никогда не станет шиноби. На лице Кушины отразился шок. Хоть ей и раньше говорили, что он не станет сильным шиноби, но чтобы так. — Почему? — После клинической смерти его очаг начал разрушаться. Мы его конечно восстановили, но работать как у шиноби уже не будет. Прости, я сделала всё что смогла. — Ничего, я не сержусь — Кушина положила голову рядом с рукой сына и снова заплакала. Неожиданно её кто-то начал гладить. Девушка испугалась и хотела было дёрнуться, но когда поняла, что эта рука принадлежит её сыну, то была просто счастлива. Это означало, что он её слышит и вскоре должен будет пойти на поправку. — Что? Как? Я же наложила на него медицинский сон. Он должен был ещё сутки проспать. — Цунаде, выведи его из сна. Дальше вы уже знаете.