Наконец-то конец

Вова медленно брёл по этажу, постоянно натыкаясь на целующихся парочек, что вызывали у Вовы резкие приступы грусти. Этот вечер был не самым лучшим. Этот вечер был никаким. Вова давно перестал чувствовать что-то кроме физической боли. Это не могло не радовать эмоционально настрадавшегося подростка, который чересчур устал от безответных чувств. Его сердце больно ныло при мысли, что он больше ни разу не увидит предмет своего восхищения. Быстро найдя в толпе знакомую тощую фигуру, он нежно улыбнулся. Этот парень, что сейчас танцует среди толпы знакомых, заставлял сердце колотиться быстрее, а на щеках играть румянец. Необычная нежность разливалась по телу Вовы, когда он слышал его смех, и в голове возникал его образ, где он смешно прикрывает рот ладошкой. Нежность сменилась болью. Какая-то крашеная швабра притянула парня к себе, запуская руки в его волосы, и поцеловала. Вова с горечью отвернулся, решив что это было последней каплей. Хесус ещё никогда не позволял никому так просто и безнаказанно проявлять нежность по отношению к нему. Иначе Вова уже давно дал более заметный намёк на свои чувства. Медленно идя в сторону ближайшей ванной, он посмотрел с высоты второго этажа на развернувшуюся вечеринку. У кого-то из их богатых одногруппников было совершеннолетие, и тот позвал чуть ли не весь колледж. Громкая музыка долбила по ушам, отдавая глухими ударами в черепной коробке. Вова зашёл в ванну, закрывая за собой дверь и сверля себя взглядом в зеркале. Тёмные глаза, нос, густые брови, мягкие волосы, отличное телосложение, тонкие запястья, длинные пальцы — это всё он с удовольствием отдал бы, лишь бы быть рядом с любимым человеком. К сожалению, это было просто невозможно. Лёша никогда не был геем или хотя бы бисексуалом. Он был твёрдым гетеро. У всех, у кого Братишкин спрашивал, выходил один ответ — не гей. Правда, были и исключения, в виде Хованского, который трубил всему своему курятнику, что Хесус заднеприводный. Вова обычно крутил у виска, когда вся его аудитория лавиной хлынула в их колледж, крича на каждом углу, что Лёша любит мальчиков. Губанов лишь улыбался, отказываясь это комментировать, со словами «Петухи, что с них взять?». Вова верил Лёше. Он считал его человеком без изъянов и вредных привычек. Идеальным человеком. С каждым разом он всё больше и больше поражался его умению держать всё в своих руках, не выпуская из вида ни одной детали. «Одну всё-таки пропустил…» — подумал Вова, поворачивая кран с горячей водой. Руки предательски дрожали, когда Вова расшнуровывал кроссовки, которые было жалко мочить. Бережно сняв кофту, что ему одолжил друг, он погрузился в ванну, мысленно отдаляясь от грохотавший на фоне музыки. Первый порез. Кровь завораживает и притягивает взор. Красное золото — вот как Вова называл бы это, если бы часто видел. Пока рука не дрожала слишком сильно, он сделал глубокий порез на второй руке, наблюдая как розовая вода приобретает более красный оттенок, а руки начинают мелко дрожать. С каждым вздохом Вова чувствовал потерю крови, что никак не переставала течь из глубоких порезов. На глаза наворачивались слёзы бессилия, но улыбка расцветала на лице, когда он понимал, что это конец. Наконец-то конец. Лёша… он уже почти скучал по нему. Неожиданные прикосновения, ласковые взгляды… дружба. Это то, что толкнуло Вову на такой отчаянный шаг. Дружба. Какой абсурд. Вова улыбнулся, погружая в воду голову, и начиная ощущать, как по телу разливается приятная слабость. Тёплая мутная вода заливается в уши, а мокрая одежда уже насквозь пропитана кровью. Вова в последний раз смотрит на зеркальный потолок ванной, и закрывает глаза. Сердце стучит медленнее, и Вова чувствует это, ведь каждое сокращение бьёт по вискам, заставляя морщится. Последний глоток воздуха, и Вова чувствует, что хочет спать. Глаза слипаются, и он улыбается по настоящему искренне. Лишь одно вертится в его голове. «Так будет лучше…»

***

— Чёрт тебя дери, Вова! Почему?! — Лёша судорожно перевязывает кровавые порезы первым попавшимся полотенцем, боязливо смотря на ничего непонимающего подростка. Вовины глаза всё ещё подёрнуты пеленой, и пьяный взгляд задерживается на раскрасневшемся лице старшего. Братишкин ничего не понимает. Секунду назад он спал, а потом из тёплой воды его вытащили чьи-то сильные руки. Пока Вова приходил в себя, Лёша успел перевязать его порезы, переодически матерясь на дрожь в руках. — Вова, почему? Я просто не понимаю! Что произошло, что ты решил так закончить с проблемами?! Лёша был взбешён. Это было видно сразу, пусть тот и старался сделать серьёзное выражение лица, но не получалось. Вова видел страх и боль в его глазах, и это заставляло его краснеть. Снова. Из-за отсутствия большого количества крови, у него правда это не получалось, но он знал, что если бы оно было, его щёки полыхали бы огнём. — Всё слишком сложно. Я просто не могу так больше. Из глаз Вовы потекли слёзы, и он почувствовал объятия со стороны Лёши. Это помогло. Поток слёз потихоньку стал тише. — Ну, ты же можешь поделиться со мной. У тебя же всегда есть я — нежно прошептал он, стараясь усесться поудобнее. — именно тебя у меня и нет Вова закрыл глаза и положил голову на край ванной, где ещё совсем недавно лежал и сам. — Всё, что я мог делать, это дружить. Знал бы ты, как это сложно. С каждым разом ревновать тебя к каждому другу или знакомой, при приветственных объятиях. Ждать твоих смс, и безумно радоваться, когда слышишь твой голос по телефону… так сложно, когда любишь человека, а он игнорирует твои чувства… Вова решился. Ему было слишком плевать, а ещё он слишком устал. Слишком устал убегать от разочарования, которое должно случится рано или поздно. Слишком устал оттягивать момент признания. — Боже, я так рад… Лёша аккуратно накрыл губы подростка своими, невесомо пробуя на вкус влажные шершавые губы. — Я так рад, что это не шутка — продолжил он, кладя руку Вове на щёку и на секунду отрываясь от желанных губ. — Я так рад, — он вновь прижался к губам парня — что ты любишь меня. Вова неумело отвечал на поцелуй, тая в руках старшего. Так долго он мечтал о трёх простых словах, сказанных Лёшей. — Так ты… — смущённо начал подросток — Конечно я люблю тебя, придурок Лёша вновь поцеловал кайфующего от прикосновений подростка. — Сделаешь так ещё раз, достану из ада, чтобы снова закопать — отстранился Лёша и серьёзно посмотрел на парня. Тот сдавленно кивнул, думая что больше никогда такого не сделает. Только не сейчас. Только не снова.