Сгорит всё ложное, а с ними и лжецы...

      В комнате я никого не обнаружил.       «Так лучше…» — подумал я и быстро лег обратно в кровать, попутно спрятав дневник под матрас.       Через несколько минут в комнату вошла Джинни, широко улыбнувшись мне и поднося чашку с напитком.       — Га — а — а — арри! мой дорогой, как ты?       Почему-то сейчас она мне не казалась такой милой, как раньше.        Меня больше не умилял её цвет волос и ямочки на щеках. Сейчас они вызывали лишь едва сдерживаемое раздражение.       Никогда раньше не замечал за собой подобных мыслей, но почему-то, мне не было стыдно за них. Наоборот, воспринимаются они мной как само собой разумеющееся.       Её разговор с Роном насторожил меня, было неприятное ощущение, но выдавать себя в том, что я знаю что-то лишнее, не стоит.       Натянув более доброжелательную улыбку, я сказал:       — Привет. Лежу болею, сам себя жалею.       Вновь улыбнувшись, Джинни как можно более стеснительно сказала:       — Бедненький мой. Давай пожалею тебя я, — и протянула мне подготовленную ей чашку.       — Что это? — решил уточнить я, так как смесь налитая в неё не внушала абсолютно никакого доверия.       — Это травяной настой из омелы и руты. Мадам Помфри порекомендовала его чтобы ты поскорее поправился-проговорила она и отдала мне в руки теплую чашку.       Вдохнув воздух глубже, я, действительно почувствовал запах руты, которой когда-то мы лечили Рона, но вот как я ни старался, запаха омелы мне уловить не удалось, хоть я прекрасно помню его ещё с уроков зельеварения.       Однако, я почувствовал и другой запах: он был приятнее чем остальные, имел сладковатый аромат, но в то же время пах словно сырая земля.       Ни одно растение из всех известных мне для лечения не имеет столь двойственного и противоречивого аромата.       Моё доверие к напитку снизилось ещё больше чем раньше, и, я решил, что пить его точно не буду.       Вот только глаза Джинни, уставившиеся на меня в упор явно ожидали полного опустошения принесенного «лекарства».       — Пей. Это очень полезно для тебя сейчас, — настаивающим голосом твердила она.       Раньше я бы поверил в заботу и беспокойство обо мне, но именно сейчас, почему-то именно это меньше всего шло мне в мысли.       Это явно не забота.       Она хочет меня опоить, ведь если сопоставить её разговор с Роном, я долго не принимал подобные настои, значит, эффект, который успел накопиться в моём организме сошёл на «нет».       — Джинни, спасибо, но я не хочу сейчас, — сказал я и протянул ей чашку.       Глаза подруги блеснули не очень добрым светом, но голос остался мягким и сдержанным:       — Милый, сделай это ради меня. Пожалуйста.       «Вот почему я не очень хочу что-то делать ради неё? Тем более, пить ЭТО. Надо что-то придумать…»       Я поднёс чашку к губам, сделал глоток, а потом поперхнулся и у меня она «случайно» выпала из рук, упав на пол и разбившись вдребезги.       Пока Джинни с ужасом кинулась осматривать осколки, я вылил изо рта то, что успел отхлебнуть и как ни в чём не бывало сидел на кровати. Когда она посмотрела на меня, с лёгкостью изобразил страдальческое выражение лица, словно одна из ран заболела вновь и выдавил шёпотом:       — Прости, милая. Я случайно… Но кажется, заклинание мадам Помфри перестаёт действовать. Ты могла бы её позвать?       Мда… Смотрела она на меня взглядом, словно я разбил не простую настойку трав, а какое-то зелье, один из ингредиентов которого очень трудно достать.       Едва сдержавшись, она сказала:       — Мадам Помфри помогает другим раненым. Она сможет вернуться только вечером.       — Тогда я посплю. Очень плохо, — и чтобы быстрее прекратить неприятный для меня разговор, я закрыл глаза и повернулся набок.       Даже в таком положении я ощущал на себе её тяжелый взгляд, но не будь я тем, кем являюсь, я не открыл глаза и продолжал лежать спокойно.       Спустя несколько минут, я услышал как она собралась и пошла прочь, но не спешил открывать глаза всё равно.       Меня научили на втором курсе впадать в вынужденный сон, который ничем не отличался от простого. Только в «вынужденном» можно было ставить таймер, который сработает через определённое время и ты будешь ощущать, что происходит вокруг.       Я указал пятнадцать минут, провалившись в тёмную яму из которой слышал все шорохи окружающего мира.        Когда указанное время прошло, я встал и потихонечку направился к комнате Гермионы. Наполовину разрушенные коридоры были всё ещё завалены обломками школы.       На полу была кровь и никто пока что не спешил убирать это.       Видимо, Филч не выжил.        "Он бы не допустил такого" - думал я как можно быстрее преодолевая расстояние, разделявшее меня с Гермионой.       Дойдя до комнаты, я остановился.       Она была не одна.       Это я точно чувствовал, но кто с ней?       Опять Рон… Я подожду.       Прошло минут двадцать, прежде чем я услышал топот ног. Едва успев спрятаться за остатками ширмы, смог увидел как сломя голову к комнате летела Джинни, беспринципно рванувшая дверь и запыхавшимся голосом выпалила:       — Рон! Можно тебя?       Насколько я сумел понять, он не спешил оставлять Гермиону и голос Джинни стал более строгим и резким:       — Мне срочно, Рон.       Она закрыла дверь и отошла подальше.       Через несколько минут Рон действительно вышел и резким, не свойственным для него голосом сказал:       — Чего тебе? Ты видишь, я занят.       Джинни по виду не могла сдерживать своих эмоций и схватила Рона за грудки.       «Чего это она…» — я выглянул чуть больше и увидел что Джинни даже покраснела       — Он не выпил! Не выпил!       — Ты опять оплошала. Как ты надоела мне… — процедил тогда сквозь зубы Рон и отдернул руки Джинни от себя.       — Готовь новое. Быстро!       — У меня закончился плющ… Прошу. Помоги!       — Дура! Ты же нас похоронишь! — прохрипел Рон и резко схватив сестру за локоть, потащил по коридору прочь от комнаты с Гермионой.       «Значит, ушли…» — подумал я, выходя из-за занавески и тихонько прошмыгнул к двери комнаты.       Боясь приоткрыть дверь, чтобы она не заскрипела и не издала лишнего звука, я решил сделать это быстро, сразу встретившись взглядом с удивленными глазами Гермионы, которая на секунду замерла, увидев меня. Но потом вскочила с кровати и подхватила меня под руки.       Было стыдно, что она видела меня в таком виде, но я не мог не прийти к ней сейчас.       Меня тянуло именно сюда, я чувствовал это и было бесполезно противиться.       Она заботливо усадила меня на кровать и смотрела обеспокоенным взглядом в глаза.       Мне так было приятно просто молчать с ней и смотреть в зелёные, манящие глаза колдуньи, но к сожалению, моё время было на исходе и я не мог рисковать.       — Гермиона, я пришёл попросить тебя о помощи.       — Конечно, Гарри. Я сделаю всё что смогу, — всё ещё держа меня за плечо, ответила девушка.       — Прошу тебя, только никому не говори о том, о чём услышишь сейчас. Ни Рону, ни Джинни. Никому… — я пытался говорить более уверенно, чтобы не испугать её без повода, но мне некому было сказать об этом, а ей я доверял всецело.       Даже больше чем самому себе.       Она понимающе кивнула и в знак своего согласия стала молча слушать, словно, уже начала хранить мой секрет, который я ещё не поведал ей.       Я спросил о том запахе, что почувствовал от чашки и добавил, не мог ли это быть плющ.       Гермиона округлила глаза и закивала:       — Да-да. Это плющ. Только у него такой противоречивый запах и вкус. Если когда-либо его чувствовал или пробовал, не забудешь никогда, даже если сотрут память.       — Для чего он применяется обычно? — спросил я с некоторым нетерпением внутри, ведь я подбирался всё ближе к ответу, который жаждал знать.       — Его всегда применяют лишь для приворотных зелий. Он не годится для других целей. А как ты узнал об этом запахе?       Вот оно что…       Теперь то понятно…       Но я не могу пугать Гермиону и поэтому должен сказать:       — Видимо, на уроках слышал. Решил проверить, как моя память, годится ли она на что-то ещё после сражений, — попытался отшутиться я, но Гермиона, знавшая меня уже очень давно, не поверила.       — Гарри… Это же не так… — лишь успела прошептать она, но время вышло и я услышал приближающиеся шаги.       — Ты обещала никому ничего не говорить, — бросил я и поспешно встал, направляясь к выходу. Она пыталась удержать меня, но я не мог ждать и как только вышел, увидел что в комнату к Гермионе зашла Полумна и Невилл.       Но даже они не должны меня видеть.       С этими мыслями я быстро спустился по лестнице и вернулся в палату через ход, обычно не используемый другими, потому что он был длиннее коридора. Но я воспользовался именно им и чтобы пройти его быстро, практически бежал.       Значит, приворотное зелье…       Значит, она предала меня…       Она и Рон.       Одни из наиболее близких для меня людей последние годы…       Всю мою молодую, юношескую жизнь.       Остановившись, я больно ударился спиной об стену.       Проклятая ведьма… Смела использовать магию против меня!       В груди бушевал нестерпимый огонь, которого раньше я не испытывал.       Он пожирал меня изнутри и не давал возможности свободно дышать. Но… Ведь она не могла так долго хранить эту тайну самостоятельно.        Да и Рон, дающий сестре необходимые ингредиенты для зелья, тоже во многом не смог бы ей помочь… Был ещё кто-то…       А в палате у меня лежал дневник Дамблдора, который он вёл до самой кончины.       Стоило ли говорить, что там есть ответы…