Возьми с меня слово быть ближе

      Моя мама ещё с детства приучила меня открывать окно в комнате раньше, чем глаза. Чтобы утренняя трель трудолюбивых птиц и звонкий смех детишек во дворе детского сада напротив нашего дома проникали в квартиру и оживляли каждый уголок. А просачивающиеся, сквозь неплотно прикрытые шторы, солнечные лучи вытряхивали пыль из старых окостенелых шкафов и прогоняли надоедливых пауков. Я сразу же шла на кухню на запах свежезаваренного кофе и только что испечённых венгерских вафель с черничным джемом. Вкусно. Ярко улыбалась, съедала с аппетитом вкусности, обнимала маму, натягивала лямки рюкзака и спешила в школу.       Но все мы знаем, что рано или поздно сказке приходит конец. Жизнь мамы оборвал какой-то пьяный водитель легкового автомобиля как раз в тот период моей жизни, когда я уже была готова выпуститься из одиннадцатого класса.       И я осталась одна. В двухкомнатной квартире в центре города с пауками, живущими под моим компьютерным столом. Обе комнаты теперь совсем не видели дневного света, а детей, орущих под моими окнами, я была готова задушить – лишь бы перестали визжать.       Школу, не смотря на всё это, я закончила. С тройками, разумеется, и при помощи личного мозгоправа, но закончила. Всё лето я провела, заперевшись в серых стенах своей квартиры. Домом это место теперь не называла – удивительно, как сильно некоторые люди влияют на то место, в котором ты живёшь.       Социальные работники пытались найти моего отца, но безрезультатно. Мама рассказывала о нём только то, что он ушёл от нас, когда мне только-только исполнился год. Много пил и нигде не работал. Однажды он сказал, что поедет на рыбалку с друзьями на пару дней. Прошло шестнадцать лет, а он по-прежнему ловит рыбу.       Из-за несовершеннолетия меня могли отправить в детский дом, но через пару месяцев был мой день рождения, поэтому это было бессмысленно – сотрудники за столь короткий срок даже не успели бы собрать нужных бумаг.       Конец августа. Что делать дальше? Школа позади, впереди взрослая жизнь, окутанная неясностью и мраком.       Раньше я очень любила писать короткие рассказы и стихотворения, а потом приходить в мамину комнату, садиться рядом с тусклым светом лампы, смотреть на полусонную маму и читать свои творения вслух.       Мечтать я любила тоже. Так я поступила на химика-технолога в одно из самых престижных учебных заведений в моём городе.       Я изо всех сил старалась сделать так, чтобы меня не замечали остальные студенты, а преподаватели обходили стороной. И только спустя непродолжительное время я поняла, как же сложно вести себя подобным образом, учитывая тот факт, что в школе моя персона почти всегда находилась в центре внимания (и не важно, в положительном или отрицательном смыслах – я была согласна на любые движения, лишь бы жизнь не была скучной). К тому же паре умных девиц нравилось моё общество – так я обзавелась новыми подругами.       Первый семестр мы, сидя втроём над учебниками, изо всех сил старались прилежно учиться, выполняя все задания, даваемые преподавателями. Но ни одной из нас не была интересна та специальность, которую мы выбрали. В школе, признаюсь честно, я люто ненавидела химию и нашу злую учительницу по этому предмету. И, обучаясь в техникуме, только повышенная стипендия подталкивала и мотивировала нас. – Я устала и хочу танцевать, – уверенно произнесла одна из моих подруг, которую звали Настей. Она с наслаждением захлопнула учебник и широко улыбнулась мне. – Может быть, выпьем? – Возможно, я плохо услышала, но ты сказала, что хочешь танцевать, а не пить, – пробубнила Лера, поправляя свои очки, немного сползшие к кончику носа.       Они были полными противоположностями друг друга. Там, где Настя восклицала: «Не думай, погнали!», Лера порицательно отвечала: «Остановись и хорошенько всё взвесь».       Именно такими не хитрыми методами первая ещё до сих пор жива, а вторая – с головой не ушла в учебники, что равносильно смертельной скуке. – Предлагаю объединить выпивку и танцы и посетить «Дерзкого енота», – я, если честно, всегда любила мероприятия подобного формата, потому что находясь в толпе абсолютно незнакомых тебе людей ты в полной мере ощущаешь на своих кончиках пальцев свободу. Да и забыться в объятиях красивого незнакомца получается куда лучше, чем нудная подготовка к парам. – Я согласна! – Опять? Сколько же можно…       После короткого спора кто же возьмёт самое удобное зеркало в квартире, мы коллективно остановились на Лере и начали собираться.       Волосы Насти были её гордостью: огненно-рыжими волнами они спускались до самой низкой точки поясницы и выгодно обрамляли её миловидное личико. Смотря в её ледяные глаза, я порой удивлялась, как в одном человеке может разом вмещаться столько идеальных аспектов. К тому же, она не имела молодого человека, и, чёрт возьми, это тоже было странно.       Внешность Леры была не менее интересной: густой ореол в меру кудрявых шоколадного цвета волос служил ей защитой даже в самые лютые морозы, а глубокие карие глаза, я уверена, свели бы с ума любого американского красавчика.       Из-за частого нахождения в моей квартире некоторая их одежда, аккуратно сложенная, лежала в шкафу. Настя надела чёрное платье свободного покроя, вторая подруга – бежевый топ с чуть приоткрытым декольте и коричневую длинную юбку. Выглядели они обе гармонично. Я вновь стала «белой вороной» – натянула синие джинсы-бананы и большой белый худи с дурацким принтом.       Атмосфера в ночном клубе не сильно порадовала меня: несколько пьяных компаний разбрелись по разным углам зала, а ведущий был занят жалкими попытками соединить их вместе в центре.       Желание напиться было только у Насти, поэтому мы с Лерой скромно заказали себе по коктейлю, устроились за маленьким свободным столиком и начали наблюдать за поведением подруги со стороны.       Внезапно моё внимание привлёк стройный брюнет, который раскрепощённо облокотился о барную стойку и медленно пил пиво. На нём были стильные очки для зрения; тёмно-синий пиджак, наспех надетый на светлую клетчатую рубашку; коричневые брюки и лакированные ботинки. Незнакомец скромно улыбался бармену и о чём-то разговаривал с ним, пытаясь перекричать музыку. Видимо, они были приятелями.       Внутри возникло странное ощущение того, словно я хорошо знаю этого человека. Улыбка непроизвольно коснулась моих губ.       Допив свои коктейли, мы с Лерой целенаправленно пошли в сторону Насти, которая уже во всю заигрывала с каким-то незнакомцем. Невооружённым глазом было видно, что молодому человеку она понравилась: его рука легко касалась талии девушки, а расстояние между их лицами было критическим.       Дабы избежать в будущем сомнительной репутации нашей подруги, мы с Лерой крепко схватили её за обе руки и потянули в сторону танцпола. Между тем я плечом случайно задела того брюнета, которого внимательно изучала пару минут назад, его стакан с выпивкой пошатнулся и опрокинулся на барную стойку. Пиво разлилось. Я подняла голову и на долю секунды заглянула ему в глаза. На моём лице читалась вина. Прикусив нижнюю губу, я приблизилась к его уху и прокричала: – Простите меня. Следующий стакан за мой счёт. Молодой человек насмешливо улыбнулся, коснулся ладонью моей щеки, чтобы чуть развернуть голову и прокричал на ухо: – Может быть, Вы станете не спонсором моего пива, а спонсором моей сегодняшней ночи?       Я опешила от подобного ответа и тут же отпрянула от него назад, напрочь позабыв о своих подругах, которые во всю двигали своими телами в нескольких метрах от меня. Не придумав ничего более оригинального, я напрягла ладонь и со всего размаху влепила незнакомцу мощную пощёчину. И гордо выпрямив спину, моё эго зашагало впереди меня на танцпол. Я присоединилась к подругам, и мы вместе слились в едином танце под паршивую клубную музыку.       Того парня я больше не видела в зале, а спустя пару часов мы и сами решили покинуть «Дерзкого енота». Настю мы с Лерой принесли чуть ли не на руках – настолько она была пьяная.       Ночью сон не спешил приходить ко мне: в голове кружились обрывки того короткого разговора с незнакомцем и картины моих пылающих щёк. А в виски набатом били отголоски громкой музыки.