Тигровый

Тигровый лежал на тоненьком дрянном половичке и слушал удручающе монотонный ритм воды, повернувшись носом к облезлой стенке. Счет времени он не вел, но внутренний голос подсказывал, что за пределами мрачной камеры уже зажегся новый день, только на это ему было откровенно плевать. День, ночь, закат, северное сияние — какая разница, чем раскрашено небо, которого для него все равно больше нет? И неизвестно, когда еще появится в его жизни. Неволя и оковы из вечного полумрака — худший приговор из всех, потому что именно из них в итоге рождаются самые мерзкие и болезненные мысли о прошлом, о будущем, о глазах матери, в которых останутся лишь ненависть и укор, и которые, возможно, не доведется больше увидеть. Дабы хоть как-то отвлечься, в том числе и от безжалостного капания воды, Тигровый поглубже закопался в свои воспоминания, пытаясь понять, кто он? Монстр, который волею судеб рос среди людей, или все-таки человек в шкуре монстра? Вот взять, например, Молли. Тоже приехала в деревню погостить пару дней, тоже увивалась за Тигровым до вечера, и тоже чуть ли не сама на него запрыгнула… и она точно была счастлива при этом! А разве монстр может сделать кого-то счастливым? «Ого! Он такой… такой», — ее звонкий голосок вполне отчетливо возник в мыслях Тигрового, как и нескрываемое удивление на ее кругленькой розовощекой мордашке. Молли была милой и очаровательной девушкой, особенно когда поправляла нижнюю полупрозрачную рубашку, сползавшую с плеча. — Такой огромный? — пару месяцев назад Тигровый еще умел улыбаться, что и продемонстрировал во время ехидного ответа. — И это тоже! А потрогать можно? Почему-то эту немного глупую и наивную фразу Тигровый вспоминал сейчас с теплотой. Да, больше ничего подобного никогда не будет в его жизни. Не будет той беззаботности, легкости, того привкуса грустного счастья… даже если Тигровый выберется отсюда и встретит еще сотню красоток, любящих приключения, — ему все равно не забыть слова Джераса, которые вырезаны на его душе, а может, и выжжены, как клеймо. — Ну, трогай… Молли сначала осторожно обняла мощный ствол пальчиками, словно боялась ему навредить, а потом ласково прошлась по каждому закругленному шипу. Ее щеки пылали от предвкушения и легкого стыда. И если присмотреться, то сквозь туман голубого небрежного шелка можно было разглядеть ее острые вишневые соски, венчающие весьма аппетитные груди. Она была такой нежной, такой обходительной, такой… что Тигровый сразу же сдался на милость ее не слишком опытных пальцев. Но просто изучать довольно внушительное орудие Молли было недостаточно, поэтому она наклонилась, придерживая каскад золотых прядей одной рукой, и невесомо поцеловала головку пухлыми губками. Затем слизнула капельку смазки, которая, к ее удивлению, оказалась сладковатой на вкус. Тигровый даже в ее волосы не закапывался, позволяя девушке самой решать, что и как она будет делать. Собственно, вариантов было не много, ведь эта махина в горло все равно бы не протиснулась. Поэтому Молли довольствовалась легкими дразнящими поцелуями и ласками. Потом вобрала головку в свой ротик и принялась жадно ее обсасывать, слово любимую конфету. Смазки становилось все больше и она ручейком ползла прямо на мошонку, за чем Тигровый внимательно наблюдал, а еще он внимательно наблюдал за глазами Молли, которые вот-вот должны были измениться под действием афродизиака, стекавшего с ее подбородка. Через пару мгновений зрачки девушки и правда расширились. Тигровый основательно погрузился в данный момент. Раньше он как-то не задумывался об этичности своего поведения, а бездумно плыл по течению, не запоминая тела, которые ронял на сено или затертый матрас в пристройке. Ну, кроме Веджины, — попробуй забудь ее. Но сейчас Тигровый медленно подходил, а точнее продирался к выводу, что… Одурманивая девушек, фактически лишая их выбора, он поступал, как конченая мразь! Даже если они сами навязывались, даже если им нравилось это до дрожащих ножек и громких криков. Ведь они не представляли, что их ждет на деле, а лишь смутно догадывались, прямо, как с Молли. Она уже потеряла голову, извиваясь, умоляя, задыхаясь от желания, будто кошка. А Тигровый, наоборот, упивался мгновением полной власти и превосходства, как делал не раз. И, вспоминая это, он ощутил бескрайнее черное отчаяние, прораставшее в сердце острыми крючковатыми иглами. — Ну теперь моя очередь тебя потрогать! — Тигровый вспомнил нотки радости в своем голосе, вспомнил, как перевернул девушку на живот, пока она беспомощно барахталась под ним, умоляя о чем-то большем, вспомнил, как она выгнулась, когда пробежался лапищей вдоль позвоночника, а ее спутанные золотые пряди расплескались по плечам и смятому матрасу. Изучать самые потаенные уголки, нежные, горячие, Тигровому нравилось не меньше, чем вбиваться в них. Пробираясь между влажных лепестков пальцами, он отчетливо ощущал пьянящий вкус власти, от которого его ничто не отвлекало в данный миг. Молли хоть не девственница, но такая узкая, трепетная, манящая, что Тигровый самозабвенно мучил ее, медленно и основательно погружаясь до предела. А чтобы она не слишком резво ерзала от сладких пыток, слегка придавил второй рукой. — Пож…жалуйста, — девушка почти рыдала, жадно обнимая его пальцы и требуя совсем иных ласк, только Тигровый продолжал играть с ней по своим правилам. Стоило намного резко толкнуться в изголодавшееся тело Молли, как она задрожала и с громким всхлипывающим стоном яростно наделась до ладони. Тот момент, когда девушка до хруста костяшек вцепилась в потрепанный временем кожух матраса, прогнувшись в спине, когда она так жадно и ненасытно глотала воздух, весьма болезненно полоснул по Тигровому, словно раскаленный докрасна тонкий прут. Тигрового слабо утешала одна вещь сейчас — он никогда не желал зла своим пассиям, даже тем, к кому испытывал пренебрежение. И он всегда искренне радовался, если очередная проказница благодаря ему прикасалась к хрустальному раю. Может, Тигровый и не человек, не был им и никогда не станет, но он и не монстр. Больше не будет монстром уж точно. Он сам себе поклялся в этом именем матери. Возвращаться в реальность оказалось действительно больно, пусть и снотворное уже окончательно выветрилось. Отголоски самокопания душили Тигрового, раздирали его, терзали, как проклятущие капли, ритмично разбивавшиеся о каменный пол. Тигровый отодвинулся от стены и наконец приподнялся, чтобы просто усесться напротив и уткнуться в облупившуюся краску лбом. Было так тошно… тошно от всего и от себя тоже. — Какой миленький хвостик, — голос Мирдж веселыми нотками прокатился по камере и совершенно неожиданно осыпался на Тигрового. Он не стал поворачиваться, предпочитая проигнорировать подельницу Джераса. — Все дуешься за отравленную иглу? Ну извини, жизнь — та еще сука. Поэтому не надо верить всем девственницам без разбора, — Мирдж не сдавалась и продолжала бороться за толику внимания пленника. — Нам, кажется, есть что обсудить. Тигровый устало навострил уши и через пару затянувшихся мгновений все-таки медленно повернул голову, чтобы увидеть совершенно обычную девушку, а не ослепительную богиню, какой Мирдж представала раньше. Разве что сейчас одета она не как бедная родственница, а скорее как разбойница, или наемница, знавшая себе цену. Ее синяя рубашка была расстегнута до потертого корсета, который крепко обнимал небольшую грудь и подчеркивал тоненькую талию. Невысокие мужские сапоги, правда, не очень вписывались в образ, но, по крайней мере, Мирдж точно было в них удобно. — Ты хочешь запрыгнуть на мой хер или рассказать о том, какие Тигровые мрази? — весьма равнодушно бросил пленник. — А который вариант тебе симпатичнее, напарничек? — Мирдж улыбнулась, после чего вразвалочку доцокала до решеток камеры. — Вы всех напарников к стене приковываете и держите голыми? Или это только мне так повезло? — Да ладно, не куксись, это временно, — отмахнулась Мирдж.— Ты и сам понимаешь, что если Джер тебя сразу не кончил, а нанял парочку мужиков, чтобы транспортировать сюда, то у него на тебя планы. Пусть Джер этого и не говорит, но в тебя он верит. Тигровый мрачно вздохнул и отвернулся обратно к стенке. — Ну, а одежда тебе зачем? Тебе же без нее только лучше. Или я не права? — протараторила Мирдж, слегка повысив голос. На самом деле все обстояло именно так — без тряпок Тигровому намного комфортнее, привычнее, роднее, но… — Я вам не собака, — он устало огрызнулся, продолжая упираться лбом в облезшую краску, — я не зверь… не собираюсь быть зверем, ясно? Тащи мою одежду и кувшин с водой. Я пить хочу. — Ладно, ладно, полосатик, — Мирдж снисходительно покачала головой, — я тебе раздобуду какие-нибудь штанишки, только не плачь. Тигрового посетила мысль, что Джерас, как минимум, должен Мирдж уважать, как хорошего специалиста, или страстно любить. Вытерпеть ее характер получится лишь от безысходности или огромной привязанности, наверно. Тигровый вновь обернулся и обыденно произнес: — Трахаться с тобой я все равно не буду, так что проваливай. Это для Мирдж прозвучало весьма грубо и обидно, если судить по ее поджатым губам. Хотя… скорее всего, она разыгрывала очередную пьесу. — А тебе разве не хочется проучить меня за ту иглу, ну, или расспросить о чудесных духах, которые тебя так очаровали? — в голосе Мирдж проскользнуло что-то хитрое, лисиное и пугающее. — Магия какая-нибудь? Афродизиак? Кровь единорога? — Ну… почти. Стандартное средство из сумки охотника на монстров. Называется, — Мирдж прервалась, чтобы извлечь пузырек из своего декольте и наигранно долго вчитываться в его этикетку, — «девственница концентрированная». О, боги, я бы убила за такое название… — добавила она, усмехнувшись. Тигровый слегка улыбнулся, но это было спонтанное проявление эмоций, а вовсе не лучик симпатии к Мирдж. Или?.. — Джер говорил, что на эту дрянь покупаются не только твои соплеменники, ну и еще расы, у которых своих баб нет. Вроде здесь что-то… — Мирдж потрясла пузырек, открыла его, потом поморщилась и закрутила крышечку вновь, — не знаю, воняет, как плесневелая буханка. Тигровый все еще не оборачивался, но внимательно слушал, время от времени рассерженно виляя хвостом. — Чтоб ты понимал, «девственницей» твое тело считает любую взрослую девочку, к которой не прикасались мужчины последние несколько дней вообще. Ведь не бывает так, чтоб девку репродуктивного возраста не драли. Ну, по мнению твоей звериной туши. Тигровый открыл глаза, отстранился от стены и повернулся полностью к ехидной Мирдж. — Что еще, блять, думает мое тело, о чем я не в курсе? — Да ничего особенного — жрать, спать, трахаться, воспитывать дитятку. Ну, сам понимаешь, мамаши тигровых выблядков не очень любят, — Мирдж сделала драматическую паузу, расчленяя взглядом Тигрового, — поэтому их растят отцы. Тебя, кстати, не тянет возиться с детишками, нет? А девственниц на сеновале мять? Тигровый понимал, между ним и жестокими голубыми глазами прочные стальные прутья, а еще толстая цепь на щиколотке и нерушимое правило — нельзя бить тех, кто слабее, пока они не нападут! Но, несмотря на все это, ему нестерпимо хотелось схватить наглую бестию и хотя бы отшлепать по филейной части хорошенько! — Все равно трахать тебя не буду, не старайся, — сухо отчеканил Тигровый и победоносно улыбнулся. — Ах-ха-ха, — Мирдж отпрянула от решетки, театрально рассмеявшись, а потом пристально посмотрела на собеседника сквозь полуопущенные веки. — Я вообще-то могу просто зажмуриться и выплеснуть на себя «девственницу концентрированную», Полосатик. Но… не буду. Знаешь почему? — Мирдж стала серьезной, холодной, как мудрая учительница академии благородных девиц. Тигровый поморщил нос и молча отвел взгляд. — Потому что эта хуйня стоит целых два золотых! — Девушка рассмеялась, ошарашив собеседника. — И мне придется из своего кармана за нее с Джером расплачиваться. В фантазиях Тигровый уже рвал вовсю рубашку и корсет с бесячей занозы, чтобы… Затем, правда, спохватился и выругался про себя за столь резвые мысли. — Ладно, не кисни, я принесу тебе одежонку, кувшин и какую-нибудь жратву. А там и, — Мирдж облизнула нижнюю губу и эротично прикусила ее, — в города поиграем. — Тебя хоть Мирдж зовут? — бросил Тигровый в спину девушки аккуратно в тот момент, когда она отпирала тяжелую дверь подвала. — Может быть, — Мирдж усмехнулась и машинально пригладила черные волосы, густой волной опускавшиеся на плечи.

♠♠♠

Джерас лежал на своей койке, подложив под голову потертый рюкзак по старой привычке. Подушка, или что-то на нее похожее, лежала у него в ногах. На грудь Джераса падал пепел с сожженного черного листа, правда, довольно плотного, как ни странно. Он уже 20-й раз внимательно перечитывал письмо Анже, пожирая взглядом каждую мерцающую строчку, словно искал в них ответы на философские вечные вопросы о жизни и смерти. На знакомый звук шагов он никак не отреагировал, даже глаза не поднял на Мирдж, ввалившуюся в его мрачную комнатушку с занавешенными окнами. — Я думал, ты уже затрахала моего тезку, — в голосе Джераса прозвенела колкая насмешка. — Ну… — Мирдж плюхнулась на одинокий стул у стенки и грациозно закинула ногу на ногу, — изнасиловать его я всегда успею. Джер покачал головой, но от проповедей воздержался. В конце концов, моральный облик напарников ему безразличен ровно до тех пор, пока он не мешает общему делу. И, как это ни прискорбно было признавать, но развязная, артистичная Мирдж работала хорошо, а еще она не убивалась по своим мужикам, предпочитая страданиям новые отношения, иногда всего на пару часов. Другие партнеры Джераса могли пропасть в борделе на неделю, или же реветь белугами после расставания с очередной цветочницей, изводя всю команду и себя. — Ты в письме скоро дыру протрешь, — заметила Мирдж, снисходительно улыбнувшись. — Иди ты на моржовый хрен, — любя, огрызнулся Джер, — Анже здесь столько всего написала… и об этом выблядке… об убийстве девушки… хуйня какая-то, одним словом. — Ну, наш полосатик однозначно не мог. Не может тигровый намеренно укокошить девку, даже беременную от другого. Ему бы инстинкт не позволил, — пожала плечами Мирдж. — Разбойник какой, наверное, постарался? Да и не наше это дело, знаешь ли… мы монстров ловим, а не бандитов. — Это мое дело, — письмо упало на смятое, выцветшее покрывало, — потому что я должен Анже, — голос Джераса был ледяным, — я должен вернуть ей хотя бы половину ее жизни. И если у нее рядом с домом ошивается какая-то мразеебина, то я выслежу ее, выпотрошу и удавлю ее же кишками. — Боги, только не опять, — Мирдж уронила голову и черный каскад волос всплеснулся почти до пола, потом она обняла лицо ладонями, — Джер, хватит, хватит себя есть за одну ошибку! — Ошибка? Я мог развязать ее… и спасти. А вместо этого решил подождать вожака стаи и грохнуть его на горной тропе, подкравшись с подветренной стороны. Ты понимаешь, Мирдж, что я… уничтожил жизнь Анже? — И спас тысячи, вообще-то, за годы охоты, — добавила девушка, подняв на Джераса горящие голубые глаза. — Среди которых была и я. — Если убить вожака стаи, то вся стая может пойти по пизде. Это единственное, о чем я думал, пока слушал ее крики из укрытия. Малая жертва, и все такое… — желваки на лице Джераса ходили ходуном, — я несколько лет себя оправдывал, а теперь так кроет, блять, — хоть вешайся… еще и выблядка она не придушила в итоге, — Джерас поморщился, — замуж не вышла. — И правильно, что не вышла. От мужиков все беды, особенно когда с ними связывает гора бумажек и обязательств, — едко заметила Мирдж, — зачем лишняя головная боль? Джерас с укором смотрел на свою ехидную напарницу, потерявшую стыд и совесть, кажется, в младенчестве. — Что? — она встрепенулась и манерно захлопала длинными ресницами. — У Анже семьи нет, понимаешь? Из-за этой твари, которая родилась. Она всем пожертвовала ради… ради чего? — вкрадчиво и негромко пояснил Джерас, затем он уронил взгляд на мятое, выцветшее покрывало, на котором можно было заприметить следы пепла. — Без полосатого ублюдка ее судьба сложилась бы намного лучше. — Хорошо, признаю, у твоей Анже в жизни та еще хуйня беспросветная, — Мирдж всплеснула руками и покачала головой, — ты предлагаешь нам обняться и поплакать об этом? Или что? Напиться? — Я просто хочу, чтобы она была счастлива! — буркнул Джерас. — Хорошо, давай, как закончим нашу работу, купим Анже милого двухметрового мальчика в каком-нибудь борделе, — от подобного заявления в золотых ошарашенных глазах Джераса вспыхнула ярость, — можно и парочку со скидкой взять. — Мирдж! — рявкнул Джерас, возмутившись. — Знаю, знаю, идти мне на моржовый хер. Как раз собиралась, только… — Девушка изобразила легкую кокетливую озадаченность, прикусив нижнюю губу. — Наш большой голый друг требует себе штанишки, а мы на них забили, когда тащили его тушу в повозку. — Так купи, тоже мне проблема. — А папочка даст денежку? — Мирдж наигранно захлопала ресничками. — Не покупать же ему гардероб из своих кровных. Джерас молча выудил из-под головы сумку, закопался в карман с оторванной пуговицей, и уже через пару мгновений в ладошки Мирдж прилетел потертый кошелек. — Больше серебряного не трать, — сухо приказал Джерас. — А я только хотела зайти в ювелирную лавку, — девушка рассмеялась своей остроте, а потом игриво потрясла кошельком, наслаждаясь озорным звяканьем монеток. — Иди уже, — Джерас слегка улыбнулся. И хотя Мирдж ему в действительности было за что не любить, особенно за ее ехидный юмор, но где-то внутри его заледеневшего грубого сердца все равно расцвела робкая, но такая чистая надежда, пока даже не ясно на что именно.

♠♠♠

Мгновения никогда так мерзко и долго не тянулось для Тигрового, а еще ему хотелось пить. Не захлебнуться кувшином, а просто промочить горло, да и от паштетика он тоже не отказался бы. Он уже успел перебрать в своих мыслях почти всех проказниц, с которыми ему посчастливилось коротать время. Тяжелый замок угрожающе скрипнул, и Тигровый сразу же встрепенулся. Вопреки ожиданиям, он увидел не запыхавшуюся Мирдж с покупками и графином, а Джераса… с топором. Тигровый молча смотрел на него, насторожившись, но ни оправдываться, ни просить, ни уж тем более унижаться не собирался. И без боя сдаваться тоже, хотя ситуация складывалась безрадостная. Да, Тигровый мог похвастаться внушительным и сильным телом, только это тело никто и никогда не учил драться. Живи он среди своих — бился бы регулярно еще с детства: за еду, за место в клане, за женщин, а в тихой человеческой деревушке с названием Васильковая все конфликты закончились задолго до взросления. Джерас, не говоря ни слова, отпер камеру, и по спине Тигрового прокатились ледяные мурашки, а грива вдоль позвоночника встала дыбом. — Я цепь сниму, — сухо сообщил Джерас, крепче обнимая обух любимого оружия, что никогда его не подводило. — С чего вдруг такие перемены? — Хоть в голосе Тигрового и звучали стальные нотки, но от сердца у него отлегло и настороженность постепенно осыпалась, словно пыльца. — Анже не чужой человек для меня, — Тигровый встрепенулся, услышав болезненное упоминание имени матери, — и чем раньше ты вернешься домой… к ней — тем лучше. Цепь, обиженно звякнув, упала на каменный пол, освободив пленника из своих оков. А Тигровый, в свою очередь, просто смотрел на Джераса, не сходя с места и даже не шевелясь. — А вернешься ты только после мести, я знаю. Сам таким же был, — Джерас протянул руку, не сводя яростного горящего взгляда с Тигрового. На коже охотника можно было различить старые шрамы, выглядывающие из-под рукавов его пожеванной временем куртки. — Друзьями мы вряд ли станем, но у нас одна цель, поэтому обойдемся без бесоебства и соплей. — Вы меня, как собаку, на цепи держали! — вспыхнул Тигровый, затем насупился и все-таки пожал ладонь нехотя. — Поверь, после того, что нас ждет, этот гребаный эпизод ты будешь вспоминать с ностальгией, — Джерас усмехнулся в своей привычной манере, — топай за мной — покажу, где ванна в моем гадюшнике. Тигровый от охотника не отставал, ступая медленно и тяжело. А перед выходом из подвала еще и пригнулся, чтоб не расшибить лоб о дверной проем, рассчитанный явно не на его габариты. — Не обольщайся, я по-прежнему тебя ненавижу, — в голосе Джераса звучало что-то теплое. — Я вас всех тоже, — заявил Тигровый, слегка улыбнувшись. На самом деле он не испытывал столь мрачных чувств по отношению к своим похитителям. Только отходить их обоих хворостиной не отказался бы. Тяжелая дверь в подвал закрылась, похоронив за собой ненавистную песню проклятых капель и не менее проклятый полумрак. Впереди же Тигрового ждал освещенный коридор, лесенка наверх и весьма веселые пузатенькие склянки с припасами на зиму, ютившиеся на полках вдоль стен. Тигровый, поддавшись сиюминутному любопытству, решил внимательнее их рассмотреть… на свою беду. — Блять, — поморщился он, разглядев в мутной воде чей-то огромный глаз. — Добро пожаловать в мой мир, — Джерас злорадно рассмеялся, — скоро у тебя здесь появится своя полочка, полосатый. — В смысле, я сам буду монстрей потрошить и в склянки засовывать или меня туда засунут? — с нескрываемым отвращением поинтересовался Тигровый. — А это лишь от тебя зависит и от твоего выбора. Анже вот верила, что ты сможешь выбрать верный путь. И сейчас верит. Постарайся не подвести ее. Тигровый буравил взглядом холодное, серьезное лицо охотника, и в его глазах читалось — «А похоже, что я способен ее подвести? Да я скорее умру!» — Ладно, пошли, нас ждет дохуя работы и ужин. А с завтрашнего дня будет просто дохуя работы, — обрадовал Джерас.