Любовь от Бога, а ты — от Дьявола

Когда Тэён впервые целует своего старшего брата, он думает, что попадёт в Ад. И если уж его брат не Сатана, то точно его помощник. Потому что именно так, видимо, и происходит грехопадение, именно так Ева впервые смотрит на запретный плод и вкушает его, именно так ангелы теряют белизну своих перьев и падают в Ад. Именно так Тэён делает неверный шаг прямо в объятия Дьявола. Ёнтэ улыбается словно змей-искуситель и Тэён думает, что его душа слишком слаба чтобы ему сопротивляться. И позволяет брату углубить следующий поцелуй. Он не может ни о чём думать во время своего первого секса, потому что его буквально топят в ласках и удовольствии, все мысли вымывает штормовой волной из его головы и остаются только бессвязные стоны, просьбы и имя старшего брата на губах и в сердце. Но утром за удовольствие приходится расплачиваться стыдом, истерикой, слезами, удушающей паникой и невероятным отвращением к себе. Самое ужасное заключается в том, что Тэён не может списать всё это на алкоголь, (не-дай-бог) наркотики, помутнение рассудка или сказать, что произошедшее ночью при отсутствующих в доме родителях было какой-то искажённой формой насилия, потому что Тэён сам этого хотел, а Ёнтэ не посмел бы тронуть брата против его воли. — Мы же братья, — скулит Тэён, безуспешно пытаясь вывернуть запястья из чужой хватки, мешающей в отчаянии вцепиться в свои же волосы. — А я тебя люблю, — парирует Ёнтэ. — И ты любишь меня в ответ. Любовь прекрасна и естественна. Любовь от Бога, верно? «А ты от Дьявола», — хочется ответить Тэёну, но его снова целуют и он целует в ответ. Грех оказывается сильнее, чем божьи помыслы. И Тэён ныряет в него с головой. Первые несколько недель их отношений Тэён нервничает так сильно, что Ёнтэ в итоге не выдерживает и приносит брату успокоительные, при этом не забывая отпаивать его ромашковым чаем (Тэён не уверен, но допускает вариант того, что в его чае не только чай, но ещё и несколько капель валерьянки) и едва ли не каждые полчаса повторяет, что всё в порядке, что всё это естественно и что он его очень-очень сильно любит. Тэёну действительно страшно до жути. Шутка ли — влюбиться в своего брата-близнеца, целоваться с ним, заниматься всеми теми вещами, которыми занимаются влюблённые и при этом старательно это всё скрывать. Тут у каждого нервы начали бы сдавать с пугающей скоростью и это ещё не учитывая гложущих мыслей о неправильности всего происходящего. Ёнтэ понимает. Так что не давит, кутает на манер огромного человеческого ролла в пушистый плед, обнимает и планомерно выкорчёвывает из чужой головы все ужасающие мысли и страхи. А Тэён не сопротивляется. — А что если кто-то узнает? — Тэён будит брата ночью, потому что не может заснуть и дёргается от каждого шороха. Кажется, что ещё чуть-чуть и дверь откроется, войдут родители, увидят лежащих в одной кровати сыновей и всё-всё-всё поймут, а дальше только полиция, уголовные дела по каким-нибудь статьям типа развращения несовершеннолетних и священник с психотерапевтом, промывающие мозги, пока решается их дальнейший путь: либо в тюрьму, либо в психушку. — Если кто-то и узнает, то ничего не скажет, — спокойно отвечает Ёнтэ, даже не открывая глаз и притягивает младшенького к себе поближе в объятия. — Почему? — Тэён утыкается брату лбом в грудь, прямо как в детстве, и думает, что тот его действительно сможет защитить, что от подкроватных монстров, что от несправедливого и жестокого мира. — Потому что мёртвые не говорят, — всё так же спокойно объясняет Ёнтэ и, пока Тэён не успел что-то ещё сказать, начинает вполголоса петь колыбельную. Тэён прекрасно понимает, что им сейчас манипулируют, но сопротивляться знакомому тихому голосу просто не может. Поэтому и засыпает. Утром Ёнтэ целует его так долго, что даже родители из гостиной кричат им о том, что ещё чуть-чуть и кое-кто опоздает в школу (спасибо хоть не заходят к ним в комнату — Тэён не думает, что им бы понравилась увиденная картина). И если на уроках у Тэёна глаза шалые-шалые и горящие алым губы, то никто просто не обращает на это внимание. Кроме Ёнтэ. Но Ёнтэ в принципе обращает внимание на всё, что связано с его младшим братом, так что Тэён уже даже не удивляется. Он влюбляется в своего старшего брата окончательно и бесповоротно примерно в мае. Светит солнце, в воздухе пахнет весной, а Ёнтэ осторожно стирает с его носа мороженое и Тэёна накрывает лавиной из чувств. (Он плачет ещё около часа в объятиях брата, постоянно повторяя ему как сильно его любит). — После тебя я никогда не смогу быть с кем-то другим, — однажды признаётся Тэён, пока Ёнтэ помогает ему отмываться после бурной ночи. — Как будто я тебя кому-нибудь отдам, — усмехается Ёнтэ и обнимает его. И Тэён знает: действительно не отдаст. Знает это ещё тогда, когда впервые в жизни обрабатывает Ёнтэ раны, полученные в ходе избиения группы старшеклассников, решивших что Тэёна можно спокойно домогаться. Знает это ещё тогда, когда старший брат в детском садике защищает его от грубых малышей, которым что-то не понравилось именно в Тэёне. Знает это ещё тогда, когда когда он только зарождается крохотной жизнью в утробе своей матери. Он просто это знает. И думает, что, возможно, родителям стоило забить тревогу ещё в тот момент, когда Тэён со слезами на глазах просил не расселять их с братом по разным комнатам, потому что ему было страшно. Или, возможно, в тот момент, когда Ёнтэ в детстве говорил, что королевой будет Тэён, а не какая-то там пришедшая к ним в гости девочка. Или, возможно, в любой другой момент, до того как они влюбились. — Тэённи, — Ёнтэ снова целует так, что у Тэёна из груди выбивает весь воздух, тело превращается в желе, а мозг мгновенно отключается. — Тэённи, мне сейчас надо будет улизнуть с последних трёх уроков. Я постараюсь вернуться пораньше, но ничего тебе обещать не могу. Тэён берёт себя в руки (на самом деле нет), серьёзно кивает и думает над возможными отмазками для учителей. Ещё через урок Ёнтэ посылает ему полный любви и нежности взгляд, а затем смывается из школы на очередные разборки между бандами. После этого Тэён не слушает учителей, потому что все его мысли заняты лишь беспокойством о старшем брате. А учителя в этот день талантливо даже не смотрят в его сторону. Каждый раз, когда Ёнтэ уходит к своей банде, у Тэёна замирает сердце и он ничего не может с этим поделать. Он знает, что его старший брат действительно чертовски силён, пусть и выглядит как и сам Тэён тонким-звонким мальчишкой (пускай лишь до того момента, как не вступает в драку или же не снимает с себя одежду — уж Тэён-то это своими глазами видел и своими же руками трогал). Но вот если Тэён действительно максимально бесполезен во всём, что касается причинения боли другим людям, то Ёнтэ в этом профессионал — Тэён уверен в этом как в том, что дважды два будет четыре, хотя и предпочёл бы никогда в своей жизни не заставать картину допроса. Как именно Ёнтэ связывается с криминалом Тэён действительно не знает. Зато знает о последствиях. Потому что видит расцветающие на теле синяки, ноющие царапины, сбитые костяшки пальцев, новые шрамы и покорно сидит в коридоре больницы, когда Ёнтэ проверяется у травматолога то на сотрясения, то на трещины в рёбрах, то на сломанные кости. Врач неодобрительно на них смотрит, но байка про неуклюжесть всегда действует безотказно, даже если это откровенная ложь, а Тэён не умеет врать. Впрочем, когда Тэён беспокоится за старшего брата, то не беспокоится о том, что он лжёт. Потому что Ёнтэ всегда важнее собственных угрызений совести и вбитого ещё в детстве в голову правила о том, что врать нельзя. Банда под руководством Ёнтэ процветает. Тэён знает об этом, хоть никогда и не лезет в явно незаконные дела. Тэён лишь просит Ёнтэ чтобы тот не смел умирать или попадать в тюрьму. Ёнтэ в ответ серьёзно кивает и клянётся исполнить просьбу младшего брата. И Тэён знает, что тот в лепёшку расшибётся, но выполнит, так что (честно!) старается беспокоиться о старшем брате немного меньше. — Не, ну я всегда знала, что босс какой-то странный, но чтоб настолько, — качает головой новенькая девушка из банды Ёнтэ, зашедшая в кабинет к лидеру ровно в тот момент, когда тот раскладывает прямо на каких-то важных бумагах своего младшего брата. Тэён не успевает даже попытаться прикрыться руками, как Ёнтэ смотрит на девушку и та мгновенно покидает кабинет, попутно обещая сказать всем, что босс занят. — Защита Тэёна раз и навсегда является приоритетной задачей для каждого члена банды, — спустя час улыбается Ёнтэ, пока Тэён (в новой футболке, потому что предыдущая полностью испачкана и покоится уже в мусорном ведре) прячет покрасневшее лицо в чужом плече. Потому что вся банда смотрит понимающе и с ухмылочками. Знакомство с бандой Ёнтэ происходит в основном именно из-за этого неловкого инцидента, сам бы Тэён вряд ли когда-либо подошёл к брату с просьбой познакомить его с теми людьми, с которыми он дерётся бок-о-бок и возится в криминальном мирке. Но члены банды оказываются действительно интересными людьми. А ещё Тэён так ни разу и не слышит от них ни одной пошлой шутки в их с братом адрес. И любит Ёнтэ, кажется, ещё чуточку сильнее. Потому что скорей всего именно он успел вправить всем и каждому мозги, запрещая шутить подобные шутки при младшем брате. До выпуска из школы тем временем остаётся три года, так что приходится задуматься о своём будущем. — Я никуда уже от банды не денусь, — жмёт плечами Ёнтэ, когда Тэён спрашивает его об этом. — Да и официальное прикрытие этой деятельности у нас уже есть: мы маленький легальный бизнес, который, кстати, тоже приносит определённый доход, так что об этом можешь не беспокоиться, потому что никто из нас безработным не числится и перед полицией не светится, всё гладко и максимально чисто, тут уж ни к чему не прикопаешься. Возможно, позже мы все действительно займёмся чем-то ещё, передадим нашу власть в руки следующих поколений и полностью уйдём из теневого бизнеса и разборок между бандами, оставаясь легальными сотрудниками легальной фирмы и будем этим довольствоваться, но пока что мы продолжаем начатое нами дело. И я помню, что обещал тебе: никакой моей смерти и никаких чужих попыток засадить меня за решётку. Я помню. И контролирую это. Этого точно не произойдёт. Тэён обнимает брата покрепче и кивает. Он верит его словам и никогда не сомневается в их правдивости. Потому что Ёнтэ всегда держит своё слово. — А что ты думаешь о будущем? — спрашивает Ёнтэ и Тэён пожимает плечами, честно отвечая, что понятия не имеет. — Ну, если что, то ты всегда можешь занять местечко в нашей легальной организации. Тэён смеётся и обещает подумать. Спустя примерно месяц после их разговора о будущем его на улице вылавливает какой-то мужчина. Тэён сначала думает, что его перепутали с Ёнтэ и собирается сказать человеку об этом, но тот его опережает и прямо посреди дороги (они явно мешают прохожим, но мужчина увлечён своими словами, а Тэён слишком шокирован чтобы отходить с чужого пути) предлагает заключить контракт с SM. Что такое это загадочное «SM» Тэён понятия не имеет, но чужую визитку принимает и обещает подумать. Мужчина довольно кивает и говорит, что будет ждать звонка. А ещё перед тем как бежать на какую-то важную встречу заходит вместе с Тэёном в кафе, продолжая говорить о чём-то одновременно важном и бесполезном, покупает Тэёну кофе с тостами, сидит с ним ещё около десяти минут, а потом извиняется и уходит. — Тэён-щи, — спустя две минуты после ухода мужчины рядом с ним материализуется один из членов банды Ёнтэ и Тэён знает, что это один из его охранников («На всякий случай, Тэённи», — говорит Ёнтэ и чмокает Тэёна в нос. Тэён ему просто не может отказать.). — Этот человек от вас что-то хотел? Проследить за ним? Найти о нём информацию? Боссу я уже о нём доложил. — Н-нет, не надо слежки, — ошалело качает головой Тэён, а затем указывает на стул, на котором ранее и сидел незнакомый ему мужчина. — Садись. И расскажи, пожалуйста, всё, что ты знаешь об «SM». Его охранник недоумённо приподнимает вверх брови, но от предложения сесть не отказывается, начиная выкладывать всё то, что знает об агентстве. Вечером Тэён до прихода Ёнтэ ещё раз шерстит интернет, попутно пытаясь представить себя в роли айдола (потому что, ну, не уборщиком же его туда зазывал этот незнакомец). И уже лёжа в кровати (и рассказав о сегодняшней неожиданной встрече) Тэён немного неуверенно говорит брату, что возможно хотел бы попробовать быть айдолом. Ёнтэ улыбается и отвечает, что у него обязательно всё получится. Спустя неделю Тэён всё-таки звонит по оставленному номеру, держа брата за руку, потому что в одиночку это делать страшно. А после прослушивания он официально становится трейни. Через полгода после этого всё та же девушка, вошедшая в прошлый раз к Ёнтэ в кабинет в один из самых неловких для Тэёна моментов (её, кстати, как узнаёт Тэён, зовут Эмили и она за это время становится едва ли не правой рукой его брата), говорит Тэёну, что если он не отступит и действительно станет айдолом, то почти каждый божий день ему придётся видеть лица членов банды. — Потому что босс не доверит твою защиту тем людям, в которых не уверен, — объясняет она. Тэён знает брата слишком хорошо, так что в правдивости слов Эмили не сомневается. Но спорить даже не собирается: всё-таки это действительно будет сделано для его же блага. Тем временем банда Ёнтэ разрастается, подгребает под себя мелкие банды, захватывает всё больше сфер жизни и, да, всё ещё растёт-растёт-растёт. И вместе с этим растут обязанности Ёнтэ. Ещё примерно через три недели после очередного захвата территории Тэён впервые в жизни врывается в кабинет своего брата, одним лишь взглядом выгоняет из него всех людей, запирает кабинет на ключ и берёт всё в свои руки. Ёнтэ нравится. Эмили понимающе улыбается, кивает головой и не пропускает никого не просто в кабинет лидера, а в принципе на весь этаж. Они съезжают от родителей на следующий же день после того, как им исполняется восемнадцать. До выпуска из школы ещё полтора года, родители сначала немного возмущаются, допуская мысль о том, что братья на волне отсутствия родительского контроля начнут пропускать школу и Тэён понятия не имеет как Ёнтэ сдерживается чтобы не ляпнуть что-нибудь о том, что они и под «суровым родительским взглядом» уже успели таких дел наворотить, что и за две человеческие жизни их последствия не разгребёшь. Тэён не задаёт вопросы о том, откуда у брата деньги, потому что совершенно точно не хочет слышать подробности. Ведь если родителей удаётся обмануть милой улыбкой и туманным «Подработки», то Тэёна — нет. Потому что именно Тэён обрабатывает все раны своему брату (даже если до безумия боится крови и ран), в панике учится делать швы и читает тонну медицинской литературы чтобы ненароком не навредить родному человеку, пока будет зашивать его очередную слишком глубокую «царапину, Тэённи, я всего лишь получил царапину», потому что иначе (Тэён знает, потому что так уже было) Ёнтэ будет самостоятельно возиться со своими ранами. А незаконная деятельность и управление крупной бандой, оказывается, приносит чертовски хороший доход. Легальная деятельность, впрочем, тоже вносит вполне себе приличную сумму в это дело, но Ёнтэ говорит не думать об этом и Тэён спокойно соглашается. Потому что и сам знает, что для него же самого лучше остаться в неведении относительно некоторых моментов. Так что да: они съезжают от родителей на следующий же день после того, как им исполняется восемнадцать и Ёнтэ больше не сдерживается. Он целует Тэёна по утрам, занимается с ним любовью прямо на кухонном столе (Тэён потом ещё неделю выносит ему мозг тем, что это было «негигиенично»; коробка разноцветных и милых антисептиков, впрочем, довольно быстро помогает его задобрить — Ёнтэ прекрасно знает о всех слабостях своего младшего брата), без стеснения ходит практически обнажённым, оглаживает чужие бёдра не только в спальне за закрытыми дверями и целует-обнимает-касается так, что Тэён забывает о том, что когда-то было иначе. Что когда-то приходилось скрываться от родителей, не сметь даже держаться за руки и закусывать подушку зубами чтобы не дай бог громкий стон не вырвался из глотки (Ёнтэ всегда на это мягко усмехался — Тэён никогда не умел быть тихим). Тэён наконец-то позволяет себе любить. Точнее, он и до этого Ёнтэ любит и далеко не как родного брата, но почему-то окончательно принимает свои (и чужие) чувства не сразу. И от этой простой, естественной и такой правильной мысли становится гораздо легче. Так что Тэён смеётся сквозь слёзы радости, продолжая носом утыкаться брату в плечо. — Слушай, я знаю, что это совершенно не моё дело и не пойми меня неправильно, но! — Эмили вылавливает Тэёна в тот момент, когда он снова собирается штурмовать кабинет Ёнтэ. — Вы с боссом далеко не чужие мне люди, пусть с тобой мы и общались не так уж и много, как с твоим старшим братом, так что я желаю вам только добра, любви, счастья и розовых единорогов на радуге. Но далеко не все относятся к вам двоим так же, как и я или как другие члены банды. — Что ты имеешь в виду? — хмурится Тэён, позволяя затащить себя в ближайший укромный уголок, потому что прекрасно знает, что здесь ему никто не навредит. — Вы всё ещё учитесь в школе, — объясняет Эмили. — А ещё после вашего переезда от родителей вы буквально светитесь от счастья, словно лампочки в тёмной комнате — невозможно этого не заметить. А два и два сложить не так уж и сложно: вы в какой-то момент можете настолько сильно увлечься друг другом, что забудете о том, что вы находитесь не среди банды и не у себя дома, а среди людей, у которых вообще-то в сознании закреплена мысль о том, что, уж прости за прямоту и подобные слова, инцест — это ужасно, отвратительно, не по-божески и ещё сотни подобных словечек. Так что дам простой, но действенный совет: будьте внимательны к своему окружению, будьте всегда начеку и давайте волю себе со своими чувствами только в окружении тех, кому вы безоговорочно можете доверять. — Спасибо, — Тэён вежливо кланяется и закусывает губу: они действительно после переезда забыли о мерах предосторожности и просто чудо, что их всё ещё не спалили ученики, учителя или родители. — Всегда пожалуйста, — мягко улыбается Эмили и легонько приглаживает чужие волосы. — Мы всей бандой за вас счастливы и верим, что вы лучшая парочка в мире. К сожалению не все люди разделяют нашу точку зрения. Так что если что, то помни, что мы всегда готовы подождать в переулке всех недовольных вашей любовью, а в крайнем случае ещё с ними и в лес сгоняем, заодно и свежим воздухом подышим и даже барбекю устроим — одни плюсы. Тэён всё-таки не сдерживается и смеётся. И думает о том, что Эмили действительно классная. Ёнтэ соглашается с суждениями брата об Эмили, но всё равно спустя несколько дней с досадой хмурится, потому что беда, как говорится, приходит откуда не ждали: они действительно начинают контролировать сами себя и друг друга, не выходят на публике за рамки «просто братья, но с довольно крепкой братской связью» (Ёнтэ почти шутит про «лучших подружек», но всё-таки сдерживается), зато активизируется другое зло. То есть девушки. Точнее, в самих девушках особой проблемы нет, а вот в влюблённых в них девушках — есть. Тэён убеждается в этом на своей шкуре уже далеко не в первый раз. Вообще, в первый раз его с Ёнтэ путают на День Святого Валентина ещё в начальной школе — одноклассница старается подарить ему шоколад и при этом обращается к нему как к Ёнтэ. Тэён тогда просто сбегает из класса в надежде на то, что девочка сама поймёт свою оплошность. Но она не понимает. И ещё полдня за ним бегает, пытаясь вручить шоколад и не обращая внимания на его слабые попытки объяснить, что Ёнтэ вообще-то дома лежит с температурой и его сегодня в школе нет. Шоколад от неё он так и не принимает даже под осуждающим взглядом учителя и девичьими слезами. (К вечеру того же дня, кстати, с температурой валится и сам Тэён. А ещё надеется на то, что после этого в женской головушке благодаря его поведению не закрепляется мысль о том, что все мужики — козлы.) И вообще каждый год происходит одно и то же: его путают с Ёнтэ так часто на День Святого Валентина, что он серьёзно однажды не выдерживает, так что просто не появляется в этот день в школе. План срабатывает и Ёнтэ приходится в одиночку смотреть на своих поклонниц и отшивать их (а ещё несколько поклонниц самого Тэёна. Тэён, конечно, удивляется тому, что и у него, видимо, есть что-то типа своего фан-клуба, но быстро забивает: от этого же никакой пользы, один вред). На следующий год, правда, этот план больше не работает, потому что Ёнтэ остаётся дома вместе с Тэёном, а на следующий день им вдвоём приходится наблюдать за особо упорными влюблёнными девушками и сбегать от них. Точнее, сбегает Тэён и Ёнтэ его в этом не винит: была бы его воля и он бы сбежал вместе с младшим братом — по крайней мере сидеть в его компании где-нибудь на складе среди тряпок, швабр и моющих средств гораздо лучше, чем раз за разом отвергать вереницу девушек и наблюдать за их слезами. В общем, девушки в их школе по какой-то совершенно непонятной братьям Ли причине всегда являются проблемой. И этот раз — не исключение. Несмотря на то, что до следующего четырнадцатого февраля ещё далеко, Тэён с удивлением смотрит на стоящую прямо перед ним одноклассницу, которая нервно, но с уверенностью почти выкрикивает на весь пустой коридор: — Ёнтэ, ты мне нравишься! «Класс. Спасибо за подобный сюрприз, Вселенная», — кисло думает Тэён, не зная что ей ответить. Потому что он совершенно точно не ожидал того, что обычный поход в туалет во время урока обернётся ещё одним признанием в любви, причём даже не к нему, а к его брату. Как девушка умудрилась их перепутать — для него загадка, потому что все знают на каком месте сидит Тэён, а на каком Ёнтэ и даже если они для окружающих и похожи как две капли воды, то нельзя было не заметить того, что Тэён был вежлив, когда отпрашивался у учителя в туалет и того, какое именно место в классе пустует. — Я Тэён, — в итоге всё-таки отвечает он на девичье признание в любви, задушив в себе порыв сбежать или ответить что «Ёнтэ вообще-то уже в отношениях» (от этого его останавливает мысль о том, что это тут же со скоростью света распространится по всей школе, прикуёт к ним ещё больше внимания, возникнут вопросы по типу «И кто же эта девушка, которая захомутала одного из близнецов Ли?» и в итоге кто-нибудь внимательный заметит то, как они проколятся на какой-то мелочи и правда о том, что они встречаются друг с другом вскроется). — Ёнтэ сидит в классе. — Почему ты мне врёшь? — спрашивает девушка и тут-то Тэён не может сдержать нервного смешка. — Что? — он вроде как пытается понять как он мог «обмануть» свою одноклассницу, но мозг упорно выдаёт один-единственный ответ: никак, потому что они в общем-то даже никак не пересекались друг с другом. — Ты мне врёшь, — с уверенностью заявляет девушка и хмурится. — В классе остался твой брат Тэён: все видели с какого именно места ты встал и ушёл. — Вообще-то сейчас пустует моё место, потому что Ёнтэ никуда не выходил, он остался в классе, — хмурится Тэён. — Я не Ёнтэ. И, пожалуйста, дай мне пройти и вернуться в класс, я не хочу из-за этого недоразумения пропустить ещё одну часть урока. — То есть мои чувства для тебя — это недоразумение? — восклицает девушка и Тэён инстинктивно делает шаг назад и морщится от того, как громко это было сказано. — Послушай, — снова пытается объясниться Тэён. — Твои чувства не имеют ко мне никакого отношения, потому что я не Ёнтэ. — Прекрати мне лгать! — требует девушка и делает шаг вперёд, заставляя Тэёна отступить подальше. — Да я не лгу! — в отчаянии отвечает Тэён, всё-таки повышая голос, потому что не знает как ещё доказать ей, что он — не свой брат. — Нет, Ёнтэ, ты лжешь мне, — оскорбляется девушка. — Я люблю тебя, Ёнтэ, а ты мне лжёшь! — И в чём это я тебе лгу? — раздаётся голос позади девушки и Тэён с облегчением замечает позади неё своего брата. — Тэён? — хмурится их одноклассница, оборачиваясь назад. — То есть ты тут кричишь о своей любви ко мне, обвиняешь меня в том, что я тебе вру, а от моего младшего брата ты меня отличить не можешь? — с издёвкой приподнимает брови Ёнтэ, кидая на девушку незаинтересованный взгляд, после чего смотрит на Тэёна. — Тебя слишком долго не было в классе, я уже начал переживать, что что-то случилось, а ты, оказывается, тут пытаешься доказать, что ты — не я. Интересное кино. — Ёнтэ! — до девушки, видимо, всё-таки доходит и она окончательно поворачивается в сторону старшего близнеца, полностью проигнорировав его младшего брата и свою ошибку. — Ну, кажется мы уже выяснили, что я — это я. И дальше что? — Ёнтэ делает ещё один глубокий вздох, глядя на девушку как на раздражающего его жука. Тэён знает этот взгляд, потому что брат именно так смотрел на всех тех жуков, которых в их комнате разводил маленький Тэён. Но Ёнтэ всегда уважал его увлечения, так что не сопротивлялся нахождению всякой «гадости» в их комнате, разве что просил плотно запирать все аквариумы чтобы ничего из них не сбежало. — Ты мне нравишься! — уже более уверенно, чем в самый первый раз, говорит девушка. И Тэён едва сдерживает смешок, когда думает, что на нём она тренировала это самое признание в любви. — Ага, я знаю, — с сарказмом кивает Ёнтэ. — Ты уже оповестила об этом весь пустующий коридор и как минимум половину классных комнат на этом этаже. — Ну… — девушка немного тушуется после слов объекта своей влюблённости. — Ну? — подталкивает её к ответу Ёнтэ. — Давай быстрее: урок вообще-то всё ещё идёт и я хотел бы успеть вернуться в класс до звонка. — Ты должен ответить на моё признание, — уже менее уверенно говорит их одноклассница, начиная неловко крутить в пальцах край короткой юбки. — О как, — удивляется Ёнтэ, приподнимая брови. — Вот чего не ожидал — того не ожидал. А вроде как выглядишь скромной приличной девушкой. — А что неприличного в признании в любви? — явно не понимает их одноклассница и наверняка хлопает глазами (Тэёну не видно, потому что она стоит к нему спиной, но он почему-то в этом уверен). — Ну как же? — притворно удивляется Ёнтэ, а потом улыбается такой пугающе-снисходительной улыбкой, что даже Тэёна пробирает до костей, хотя эта «улыбка» адресована не ему. — Ты заявляешь о своей любви и, судя по твоим ожиданиям, я должен согласиться с твоим признанием. После этого мы должны будем начать встречаться, верно? — Верно, — кивает явно довольная девушка, видимо, приняв слова Ёнтэ как предложение встречаться. Тэён на её месте радоваться бы не спешил, потому что прекрасно знает, что его брат ещё не закончил, а только начал свою речь и по итогу ничего хорошего эту девушку ждать не будет. Да ещё и продолжает так пугающе улыбаться, что у Тэёна продолжают волосы на загривке дыбом стоять. — А знаешь что делают люди в отношениях? — спрашивает Ёнтэ и тут же отвечает на свой же вопрос: — Они обнимаются, целуются, ходят на свидания. Но помимо этого есть ещё один очень важный аспект отношений. Знаешь что это?.. Я тебе скажу: это секс. И, предлагая мне встречаться, ты фактически предлагаешь мне рано или поздно заняться с тобой сексом — то есть тем, чем и занимаются люди в отношениях. И сам по себе секс не неприличен, это естественная потребность организма и такая вещь, которая доставляет обоюдное удовольствие. Но вот только ты не учитываешь одну маленькую деталь. — Какую? — уже далеко не так уверенно спрашивает девушка и Тэён готов молиться чтобы Ёнтэ не выкинул чего-нибудь шокирующего, тем более что, как Тэён может заметить, из некоторых классов с интересом уже высунулось несколько ученических голов, ловящих каждое слово его старшего брата. — Нас с братом двое и мы близнецы. И, так уж устроена психика близнецов, что мы воспринимаем друг друга как одно целое, — вкрадчиво говорит Ёнтэ. — И, начиная встречаться со мной, находясь со мной в отношениях и так далее, тебе придётся делать то же самое и с моим чудесным младшим братом. И когда дело дойдёт до постели, то тебе придётся удовлетворять нас двоих одновременно. И этому я удивляюсь: ты с виду кажешься обычной девушкой, а на деле ты соглашаешься на групповушку. Возможно даже с элементами БДСМ. И после этого ты хочешь сказать, что то, что ты сейчас мне предложила — это то, что делают скромные и приличные девушки? Тэён еле сдерживается чтобы не застонать с разочарованием, потому что, чёрт возьми, он должен же был понять, что Ёнтэ выкинет какую-нибудь лютую хрень и никого не постесняется. Девушка сдавленно что-то пищит, а затем просто падает в обморок. — Ну, пошли на урок? — спокойно предлагает Ёнтэ, словно ничего не произошло. Тэён всё-таки стонет, закрывая лицо руками и садится на корточки. Его брат — это просто сущий пиздец. Это подтверждают и вызванные в школу родители. Тэён стоит рядом с братом напротив директора, перед которым сидят их родители, всё ещё нервная и явно плакавшая одноклассница, а ещё её родители. — Да что ваш сын себе позволяет? — шипит явно оскорблённая мать девушки. — Как вы… да как вы вообще могли такое допустить? Как вы могли такое воспитать?! — Прошу вас не переходить на оскорбления, — устало подмечает директор, но всё ещё старается выглядеть серьёзным и грозным. — У меня в банде новички и то больше страха нагоняют, — едва слышно фырчит Ёнтэ, но глаза всё-таки не закатывает под Тэёновским возмущённым взглядом. — Мистер и миссис Ли, — директор обращается к не менее уставшей женщине. — Вам стоит поговорить со своим старшим сыном… — И со вторым тоже! — требует мать одноклассницы, перебивая директора. — Он ведь тоже там был и ничего не сделал чтобы остановить вашего хама! — При всём моём уважении, — отец близнецов кидает на женщину гневный взгляд, — оба наших сына, пусть и близнецы, не отвечают за проступки друг друга. — Вы считаете это всего лишь проступком? — взвизгивает женщина и директору вместе с мужем этой дамочки приходится потратить минут пять на то, чтобы она хоть немного успокоилась. — Так вот, — возвращается директор к прерванной мысли. — Рекомендую вам, мистер и миссис Ли, не только провести разговор с вашим сыном, но и сводить его к психологу чтобы мы могли понять мотивы его поступка и избежать повторения подобной ситуации… — Наши сыновья перед началом учебного года несколько раз посещали психолога, — сурово ответил мистер Ли. — И его заключение даёт понять, что всё с нашими детьми в полном порядке. Если вы пытаетесь намекнуть на то, что они ненормальные, то… — А вы считаете, что говорить моей дочери такое — это нормально? — снова взвизгивает мать их одноклассницы. — Сейчас ненормально только ваше поведение, — отрезает миссис Ли. — Как вы вообще себя ведёте? Тэён тихо стонет и утыкается лбом в плечо Ёнтэ, когда взрослые снова начинают цапаться. — Извини, — виновато шепчет Ёнтэ, приобнимая брата за плечи. — Я тебя убью, — бурчит Тэён. — И спишь после вот такой вот своей выходки на диване. Ёнтэ нехотя кивает, понимая что действительно в этот раз накосячил. Слухи в школе распространяются с пугающей скоростью и братья в очередной раз в этом убеждаются, когда на следующий же день каждый человек в здании школы знает, что Ёнтэ наговорил своей однокласснице и что их всех втроём вызывали к директору (Тэён, кстати, всё ещё не понимает: а его-то за что? Хотя, зная их родителей, те скорей всего взяли Тэёна как сдерживающий фактор, прекрасно понимая что в случае чего успокоить брата сможет только он — так сказать, плавали, знаем). Тэён за прошедшую ночь успевает уже внутренне перебеситься и успокаивается, так что на шёпотки вокруг них уже даже не реагирует. Ёнтэ виноватым вообще не выглядит, но Тэён его всю свою жизнь вообще-то знает, так что видит как брат периодически кидает на него полные вины взгляды. Так что к началу обеденного перерыва Тэён всё-таки затаскивает брата в ближайший укромный уголок и впервые за день целует. — Я тебя простил, но чтоб такого больше не повторялось, окей? — уточняет Тэён. Ёнтэ с радостью соглашается на условие и снова его целует. Тэён не против. Но плюс после подобного «циркового представления» всё-таки есть: к ним больше никто не лезет с признаниями в любви. К сожалению только до выпускного. На выпускном, после того как родительский контроль ослабевает и окончательно исчезает (впрочем, Тэён, как и Ёнтэ, не уверен был ли вообще этот самый «контроль»), а выпускники с радостью достают в тайне протащенный алкоголь и пьют словно в последний раз, Тэён не выдерживает всеобщей духоты, бьющей по ушам музыки, пьяных одноклассников и их попытки налить ещё и ему, так что максимально незаметно покидает ресторан. И едва не стонет от удовольствия, когда лёгкий ночной ветерок наконец-то обдувает кожу. Несмотря на работающие кондиционеры, в ресторане действительно жарко и возвращаться туда Тэён совершенно точно не хочет. Ёнтэ остаётся внутри, но Тэён об этом не беспокоится: его старшему брату, так сказать, «по долгу службы», иногда приходится проводить чертовски много времени в ночных клубах. Тэён там побывал лишь один раз и то его хватило только на полтора часа, после чего он взглянул на Ёнтэ влажными от подступающих слёз глазами и брат мгновенно вывел его через чёрный ход. А выпускной к огромному сожалению Тэёна напоминает как раз-таки те самые ночные клубы, в которых он ни физически, ни морально не способен находиться. А теперь, покинув ресторан, Тэён может наконец-то выдохнуть. Но счастье не длится долго: спустя полчаса на улицу вываливается группка смеющихся выпускников. Тэён, конечно, успевает спрятаться в тени здания и надеется лишь на то, что все достаточно пьяны чтобы не заметить его — контактировать с ними нет никакого желания. Зато такое желание есть у незнакомой ему девушки. — О, один из близнецов Ли! — радостно возвещает девушка, привлекая к нему всеобщее внимание. — Привет! — Эээ, да, привет, — неловко кивает Тэён и надеется на то, что от него скоро отстанут. Впрочем, судя по улыбке девушки его надежды надеждами и останутся. — Я из параллельного класса, — говорит девушка, а затем довольно громко заявляет: — И я знаю о ваших с братом условиях! Вы мне оба нравитесь, так что, думаю, встречаться с вами двумя будет интересным опытом. И я даже на групповушку согласна. Компания, с которой девушка вышла, разражается улюлюканьем и криками. Девушка на несколько минут отвлекается на них, стараясь то ли успокоить, то ли что-то им объяснить. Впрочем, Тэён не следит — он лишь думает как можно сбежать отсюда нахрен. Ёнтэ появляется то ли очень вовремя, то ли наоборот. Но прежде чем он успевает подойти к брату, на него вешается девушка и почти слово в слово повторяет то, что сказала Тэёну. У Тэёна даже мелькает мысль о том, что она этот текст, видимо, заучивала, а потом ещё и пила «для храбрости». — Ты не в нашем вкусе, — довольно холодно на девичьи заявления отвечает Ёнтэ, после чего вручает девушку, видимо, одной из её подружек. Никто из выпускников (включая Тэёна) не успевает сориентироваться, как Ёнтэ уже берёт младшего брата за руку и сваливает от ресторана куда-то в ночную темноту. Тэён доверяет Ёнтэ едва ли не больше, чем себе, так что спокойно следует за старшим братом, не задавая никаких вопросов. Во-первых, потому что он подозревает, что это — сюрприз, а значит бесполезно пытаться узнать у брата подробности; а во-вторых, потому что Тэёну в принципе-то действительно не особо и важно куда они идут — главное подальше от ресторана и пьяных выпускников с их родителями, а остальное уже не важно. Ёнтэ останавливается в каком-то тёмном переулке, достаёт из пиджака ключи и вставляет их, как кажется Тэёну, прямо в кирпичную стену. Но слышится щелчок открытого замка и то, что раньше казалось кирпичной стеной, оказывается дверью и открывается внутрь, показывая ведущую вниз лестницу. Ёнтэ заходит первым, продолжая держать Тэёна за руку. Тэён закрывает за ними дверь, слушая ещё один щелчок — видимо, замок снова срабатывает, но на этот раз он закрывается. Они спускаются вниз, довольствуясь практически отсутствующим освещением и фонариком на телефоне, а Тэён думает, что это всё сейчас похоже на какой-то дурацкий фильм ужасов, но всё равно продолжает идти. Чтобы в конце пути оказаться в огромном зале, украшенном воздушными шариками, светящимися гирляндами и плакатами в стиле «Поздравляем с выпускным!» Посреди зала стоят улыбающиеся члены банды Ёнтэ и приветствуют вошедших радостным криком и хлопушками. Тэён сначала вздрагивает от неожиданных звуков, а потом смеётся вместе со всеми. — Спасибо, — одними губами шепчет Тэён, поворачивая голову к брату и ловит в ответ такое же беззвучное «Всегда пожалуйста» и лёгкий поцелуй. Эмили что-то громко кричит, а затем включает музыку для фона — не так громко чтобы только её и слышать, но достаточно громко чтобы желающие могли пойти и потанцевать. Часть людей сразу же разбегается с «танцпола», направляясь к столикам с едой, креслам-мешкам и друг к другу. Тэён присматривает одно из кресел-мешков около столика с едой с одной стороны и столиком с книгами с другой. Ёнтэ понимает намёк брата, так что они умещаются вдвоём на одном кресле, разве что подошедшие знакомые не дают погрузиться в чтение, втягивая близнецов в разговор. Но они вообще-то и не против. — Если честно, то это лучший выпускной и, думаю, что не только в моей жизни, — спустя пару часов признаётся Тэён, наслаждаясь тем, как брат осторожно зарывается пальцами в его волосы и делает лёгкий массаж. — Выпускной — это не выпускной без одной важной детали, — замечает Эмили. — Подожди три минуты и будь готов! Девушка тут же уносится куда-то в сторону диджея, а Ёнтэ, прекрасно зная о чужой задумке, предлагает встать и немного размять ноги. Ничего не подозревающий Тэён спокойно на это соглашается. Чтобы через три минуты (удивительно как бывает точна Эмили!) быть втянутым старшим братом в вальс. Тэён думает, что занятия в агентстве танцами не проходят даром, когда вместе с Ёнтэ двигается так, словно был создан чтобы вальсировать под чужими восхищёнными взглядами. — Я так сильно люблю тебя, — шепчет Тэён, когда танец заканчивается и они вдвоём стоят посреди танцпола прижавшись друг к другу. — Я влюбляюсь в тебя с каждым мгновением всё сильнее и сильнее, — так же отвечает Ёнтэ. Они целуются в чёрт-знает-который раз за день, но ни публика, ни тем более сами близнецы явно не против. Утром они почти опаздывают на традиционный процесс встречи рассвета — выпускников как раз пересчитывают по головам чтобы убедиться в том, что никто никого не забыл и никто никуда не ушёл. Их двоих вовремя замечают и подтверждают, что все выпускники на месте. Рассвет в это утро разливается по небу красивым розовым. (Тэён шёпотом признаётся, что хотел бы перекрасить волосы в такой же цвет.) Тэён думает, что после выпуска из школы что-то должно поменяться. Но в принципе почти всё остаётся прежним. Ёнтэ всё так же занят делами своей банды, за Тэёном всё ещё следует парочка охранников, а он сам почти полностью погружается с головой в жизнь трейни. Это оказывается сложно, но интересно. А восхищённый взгляд Ёнтэ, когда тот видит его танцы, стоит всех его трудов. Дебют наступает неожиданно: Тэён не успевает понять как так получается, что он становится айдолом. Зато запоминает поздравление от брата (ещё неделю после этого Тэён ходит в длинных рубашках и тонких шарфах, потому что скрыть все засосы тоналкой никак не выходит). Тэён светится радостью, интересом, невинностью и нежностью. Мемберы улыбаются ему в ответ и называют уважительно «лидер». Ёнтэ ночами шутит о том, что так или иначе оба они заняли руководящие должности. Тэён в ответ его просто целует. — Босс, что вы тут делаете? — крепко сложенный мужчина появляется из ниоткуда прямо в тот момент, когда Тэён, как ответственный хён, идёт с младшими членами группы на шоппинг. — Мне кажется, что вы ошиблись, — нервно улыбается Тэён и молится чтобы прилипшие к стеклу зоомагазина младшие даже не подумали отвлекаться от рассматривания всякой живности. Потому что Тэён понятия не имеет как будет выкручиваться из ситуации, если те поймут, что этот крепкий мужчина далеко не узнавший их фанат, а кто-то совершенно иной. — Я не понимаю о чём вы, босс, — хмурится мужчина. — Если это шутка, то сейчас не время для этого: на стороне Восточных Ворот собирается другая банда, которой нам необходимо дать отпор, пока их лидер не решил, что вы отдаёте ему эту территорию и вы должны быть там через несколько минут, если не хотите проблем. — Боюсь, что он тебя не понимает, — ещё один мужчина возникает рядом с ними и Тэён хотя бы его знает: тот довольно часто появляется в качестве одного из его постоянных охранников, что, впрочем, не мешает Тэёну подумать, что он точно рано или поздно заработает себе сердечный приступ с этими «ниндзя», даром что это из японского, а не из корейского фольклора. — Ты новенький, да? Поэтому и не знаешь… Но знакомься: это не босс, это брат босса — Тэён-щи. — Так, значит, сегодня назревает драка? — уточняет Тэён у стоящих перед ним мужчин и те, видимо, на автомате кивают. — О нет, — охранник Тэёна явно начинает нервничать. — Тэён-щи, вы не должны были знать о сегодняшней потасовке. Пожалуйста, не подавайте вид, что знаете о ней. Тэён приподнимает бровь и его взгляд не предвещает ничего хорошего. Потому что Ёнтэ просто не мог (хотя, почему же «не мог»? Именно это сейчас он и сделал) не проинформировать его о том, что сегодня его жизни угрожает опасность больше, чем обычно. Это было ещё одним условием Тэёна: сообщать о всех возникающих боях. Как минимум потому что Тэён волновался, а как максимум чтобы он успел подготовить аптечку на случай возникновения ран и себя самого на случай, если раны будут посерьёзнее синяков и ободранных костяшек. — Передай моему брату, что если у него будет хоть один синяк после этой вашей делёжки песочницы, то дома он меня не увидит как минимум неделю, — говорит Тэён мужчине, который изначально назвал его «боссом»; мужчина почему-то выглядит немного испуганным, Тэён списывает это на то, что они с братом вообще-то на одно лицо, а он сейчас злится, ну, а Ёнтэ в гневе действительно пугающий. — И передай, что если он собирался скрывать от меня эти ваши потасовки, то я тоже найду что от него скрыть. Например, то, что вокруг меня, знаете ли, постоянно крутятся другие айдолы и я не могу не замечать их красоту. Тэён обиженно фырчит, прощается с мужчиной, кивает своему охраннику, а затем с самым независимым видом возвращается к своим мемберам, собираясь оторвать их от прозрачного стекла и помешать им и дальше умиляться над миленькими животными из зоомагазина. — И что, прямо слово в слово передать? — уточняет мужчина, наблюдая за тем, как Тэён спокойно берёт за шкирку мемберов своей группы и тащит их туда, куда они изначально и собирались идти. — И чем быстрее — тем лучше, — кивает охранник, сочувствующе хлопает коллегу по плечу и следует за шумной компанией айдолов. Ёнтэ действительно умудряется вернуться без единого синяка и после этого клянётся, что никогда больше в своей жизни никаких драк от Тэёна скрывать не будет. Но Тэён всё равно ещё два дня подряд спит в общежитии, объясняя удивлённой Эмили, что делает это «для профилактики». Ли Суман, на удивление, спокойно относится к ночёвкам Тэёна за пределами общежития (Ёнтэ на все расспросы об этом меняет тему, а Эмили с довольным выражением лица кивает, мол, да, это всё из-за босса, пока Ёнтэ не видит этого), закрывает глаза на новых охранников и не особо сильно возмущается (даже, кажется, завидует), если Тэёна неожиданно выдёргивают с невероятно «важных» совещаний. Впрочем, сам Тэён даже не думает возражать. В агентстве в какой-то момент ползёт слушок о «покровителе» у Тэёна. Тэён старательно не обращает внимания, даже когда ему почти прямым текстом заявляют, что все его «заслуги» получены им только благодаря тому, что он умеет перед нужными людьми раздвигать ноги. А потом впервые за долгое время чувствует себя в бешенстве. Он до последнего репетирует в зале, вцепляется хваткой бульдога в учителей по вокалу и рэпу, вместе с учителем по актёрскому мастерству добивается того, что даже Станиславский восстал бы из мёртвых просто чтобы сказать «Верю!» Сотрудники, трейни и айдолы нервно переговариваются. И слухи исчезают, потому что Тэён доказывает, что на сцене он не из-за «связей». Ёнтэ выбивает ему несколько дней отдыха и журит за то, что Тэён себя не бережёт. Тэён проводит пальцами по чужим шрамам, полученным в драках и перестрелках и бурчит себе под нос, мол, чья бы корова мычала. Ёнтэ смеётся и целует кончики его пальцев. Тэён чувствует заполняющую всё его тело любовь. — Хён, а ты был когда-нибудь влюблён? — спрашивает Марк, когда Тэён вытаскивает его за шкирку из звукозаписывающей студии и тащит его домой, потому что на дворе вообще-то уже второй час ночи. До общежития — десять минут пешком, а за ними (Тэён в этом точно уверен) осторожно следует парочка охранников. — Я и сейчас люблю, — мягко улыбается Тэён, вспоминая брата. Тот сейчас где-то в Гонконге, на каких-то важных переговорах; Тэён понятия не имеет что он делает в другой стране, потому что всё ещё в его бандитскую жизнь и важные незаконные вопросы просто не лезет, но это не мешает ему безумно скучать по Ёнтэ. — А вы встречаетесь? — снова спрашивает Марк и смотрит так наивно-наивно, что Тэёну хочется выловить Эмили и спросить: а он сам на Ёнтэ точно так же смотрит, как сейчас на него смотрит Марк? — Да, — кивает Тэён, потому что скрывать бессмысленно: рано или поздно всё равно спалится, а с мемберами ему ещё полжизни жить, пока они все вместе выступают на сцене и крутятся в этом бизнесе. — И предвосхищая твой вопрос: нет, моей жизни в качестве айдола это не мешает. Люди, как оказалось, в принципе не замечают того, что у них под носом, так что если хочешь что-то спрятать, то положи это на самое видное место. Словом, если хочешь встречаться с Донхёком, то встречайтесь. Считайте, что моё благословение у вас есть. — Хён, откуда?.. — Марк хлопает глазами и Тэён не сдерживается и всё-таки смеётся. — Потому что у меня есть глаза, Марк, — Тэён щёлкает младшего по носу. — И потому что я уже далеко не один год скрываю всё самое важное прямо у всех на виду. И это работает. — А с кем ты встречаешься? — глаза у Марка горят от интереса и желания узнать. Тэён улыбается и не отвечает, загадочно глядя в небо. Донхёк через три дня прямо при Тэёне целует Марка. Тэён показывает им большой палец, а потом продолжает переписываться с братом. Эмили вылавливает его спустя три недели в коридорах SM и предлагает вместе выпить чашечку кофе. Менеджер понятливо кивает и говорит, что будет ждать Тэёна через полчаса (Тэён после этого опаздывает на пятнадцать минут). — Этот твой Хэчан не хотел бы бросить карьеру айдола и присоединиться к банде? — Эмили помешивает кофе и смотрит так хитро-хитро, что Тэён может думать лишь о том, что она — самая настоящая лисица. — Вы опоздали с приглашением, — улыбается Тэён. — Донхёк вряд ли куда-нибудь теперь денется: быть с Марком ему явно хочется больше, чем заниматься незаконной деятельностью. А с чего такой вопрос? — Он довольно талантлив, — отвечает Эмили. — За три недели почти умудрился найти информацию о боссе. Мы его, конечно, вовремя сбили со следа и данные подтёрли, но мой тебе совет: переговори что ли со своими мемберами, может быть даже представь их боссу. Только бога ради: не шокируй их своими отношениями с ним, просто представь его как брата и ведите себя как братья. Тэён кивает. И почти сразу же палится. Потому что он действительно знакомит Ёнтэ с мемберами и всё идёт хорошо: они спокойно сидят, Ёнтэ рассказывает о том, что работает в какой-то компании не особо важным сотрудником на не особо высокой должности, ест наравне с ними, пьёт только безалкогольные напитки, общается с каждым и ерошит Тэёну волосы в ласковом жесте. А потом они оба забываются: сначала Тэён смеётся над шуткой ВинВина и кладёт голову брату на плечо, а потом привычно хихикает прямо в поцелуй, переплетая пальцы их рук и смотрит на Ёнтэ слишком влюблённым, не братским, ласковым и нежным взглядом. — Не, ну я всегда знал, что лидер какой-то странный, но чтоб настолько, — присвистывает Тэн, а затем поднимает свой стакан вверх и кричит «Целуй!» Донхёк с ухмылкой подхватывает. За ним стакан тянет и Марк, а потом и все остальные. Тэён прячет красное лицо в плече брата. Мемберы — не банда, так что пару десятков пошлых шуток они всё-таки в их сторону отпускают. Тэёну, если уж совсем честно, на пару мгновений до жути становится страшно. Потому что он успел привязаться к каждому мемберу и если сейчас столкнётся с негативом и отвращением к их с братом отношениям, то он не знает что будет делать. Ёнтэ чувствует его беспокойство, оглаживает большим пальцем его ладонь и целует в выкрашенную в очередной неестественный цвет макушку. Но никто за столом не выглядит так, словно собирается блевать или читать им проповеди, пытаясь наставить на путь истинный. Тэён вообще сомневается в том, что по «пути истинному» они с братом вообще когда-либо шли. — Каждый дрочит как он хочет, — в итоге разбивает немного неловкое и напряжённое молчание Юта, как обычно не стесняясь в выражениях и высказывая всё, что думает. — Если им вдвоём хорошо, то мы-то тут вообще при чём? Как там говорится в пословицах?.. Не нам над их кроватью свечку держать и не нам их детей крестить. — Учитывая тот факт, что они оба парни, я сомневаюсь в том, что у них могут появиться дети, — хмыкает Доён. — Вообще-то существует такая вещь как усыновление, — осторожно замечает Джено. — Но для усыновления требуется быть в браке, а они братья, так что брак они заключить не смогут, — возражает Кун. — Вообще-то брак не всегда требуется! — возмущается Ренджун и ужин снова превращается в балаган. Ёнтэ тихо посмеивается, глядя на то, как все друг другу пытаются что-то доказать и создать гипотетические ситуации, в которых закон может действовать иначе, и думает, что они все выглядят как семья. — Хёёёён, — пьяно тянет Ченле, повисая на Ёнтэ и, видимо, не обращая внимания на то, что он не Тэён. — Да, Леле? — хмыкает Ёнтэ, помогая Ченле дойти до ближайшей кровати. Кому именно принадлежит кровать уже не имеет значения, учитывая то, что все лежат как попало. — Мы всё-таки поняли как можно обойти закон чтобы вы с братом могли усыновить ребёнка, — доверительно и на китайском сообщает Ченле, явно будучи собой довольным. — Но только я тебе об этом утром расскажу, ладно? А то спать хочется. — Конечно расскажешь, Леле, — на китайском отвечает Ёнтэ, тихо посмеиваясь, потому что подросток после его ответа мгновенно засыпает. — Ты знаешь китайский? — шёпотом спрашивает Тэён, обнимая брата со спины. — Немного, — улыбается Ёнтэ. — Пришлось учить для поездки в Гонконг. — А почему я не знал об этом твоём умении? — Тэён кладёт подбородок брату на плечо, даже если ради этого ему приходится встать на носочки. — Могу я загладить свою вину, продемонстрировав тебе другие свои умения? — с намёком улыбается Ёнтэ, поворачивая голову к брату. — Жду не дождусь, — прямо в губы выдыхает Тэён и легонько касается их своими губами. — Но только не в общежитии. — В таком случае как хорошо, что я сегодня не пил, а моя машина стоит прямо внизу и готова везти нас с тобой домой, — смеётся Ёнтэ, разворачиваясь к брату и крадя с его губ ещё один поцелуй. — Безумно хорошо, — улыбается Тэён и тянет брата за собой к выходу. — Он ведь твой родной брат? — неуверенно спрашивает Чону на следующий день, когда Тэён выпинывает всех мемберов на генеральную уборку в общаге, аргументируя тем, что вчера они, конечно, хорошо все вместе потусили, но и убраться вообще-то тоже надо. И тоже всем вместе. — Близнец, — кивает Тэён, автоматически вылавливая взглядом Ёнтэ, который чем-то помогает Джисону, и зачем-то добавляет: — Старше меня на несколько минут. — Не думаешь, что это неправильно? — шепчет Чону. Но отвращения в его голосе и взгляде нет, только чистое любопытство. И Тэён успокаивается. — Мы любим друг друга, а любовь всегда прекрасна и естественна, — жмёт плечами Тэён, повторяя адресованную ему когда-то фразу. — Но, знаешь… Даже если я после этого попаду в Ад, то я проживу безумно счастливую жизнь и не буду жалеть ни об одной минуте, проведённой вместе с ним. Чону кивает и кидает смущённо-влюблённый взгляд на одного из мемберов. Тэён понятливо улыбается. — Мне нравятся твои мемберы, — говорит Ёнтэ, когда они заканчивают убирать общежитие, а потом под всеобщее радостное улюлюканье вместе идут в душ. («А ты-то чего радостно орёшь?» — успевает услышать фырчание Марка Тэён. — «Мы с тобой тоже в душ вместе ходим. А после их визита в ванную запасы смазки из аптечки всё равно придётся пополнять нам с тобой».) — Мне они тоже нравятся, — кивает Тэён, скидывая одежду и заходит в душевую кабинку. Она просторная и что-то подсказывает Тэёну, что выбирали её долго и тщательно: при более детальном осмотре и определённых желаниях становится понятно, что в ней удобно не только мыться. — Как думаешь: знакомство с моей бандой выдержишь? — спрашивает Ёнтэ, помогая брату смывать с себя пот, грязь и пыль. — Мы же с ними уже знакомились пару лет назад, — удивляется Тэён, помогая брату в ответ, а попутно и наблюдая за почти зажившим шрамом, полученным Ёнтэ не так давно. — За эти несколько лет у меня появились новые люди, с которыми я хочу тебя познакомить, — объясняет Ёнтэ и Тэён думает, что в принципе это не такая уж и плохая идея. — Ну, думаю, что если ты будешь крайне убедителен, то я соглашусь, — с намёком улыбается Тэён и пытается прикинуть сколько времени понадобится на поиск аптечки и заныканной в ней смазки. — Что, прямо при стоящих за дверью мемберах твоей группы? — приподнимает брови Ёнтэ, которому до этого всегда безумно долго приходилось уговаривать брата на нечто подобное: тот даже на секс в кабинете довольно редко соглашался, хотя и прекрасно знал, что никто к ним не зайдёт, а Эмили так вообще никого даже на этаж не пропустит. — Именно, — улыбается Тэён и шепчет в поцелуй: — Только смазку в аптечке сейчас ищешь ты. И Ёнтэ определённо не отказывается. Из ванной они выходят красные, распаренные и довольные. И явно не только из-за горячей воды и хорошего душа. Мемберы довольно улыбаются, но никак это не комментируют. И Тэён совершенно точно их любит. А ещё всё-таки иногда их ненавидит. Ладно, он их не ненавидит, он просто немного бесится, когда они начинают пользоваться тем, что каким-то магическим образом (ладно, Тэён предполагает что этот «магический образ» зовут либо Эмили, либо Донхёк; он специально не пытается узнать кто из них, потому что не хочет слышать ответ) узнают номер телефона Ёнтэ и теперь звонят ему каждый раз, когда считают, что Тэён перенапрягается. А Тэён потом часами доказывает брату, что ничего он не перенапрягается, нагрузка у него вполне нормальная и для него более-менее комфортная. Ёнтэ всё-таки приходится нехотя соглашаться с его доводами, даже если на самом деле он хочет максимально оградить своего младшего брата от всего на свете. Впрочем, иногда звонки делаются мемберами не на пустом месте. До выступления на одной музыкальной премии остаётся ровно неделя, когда Тэён во время репетиции травмирует ногу. Врач пребывает быстро и успевает только закончить быстрый осмотр чтобы дать команду мемберам брать пациента под белы рученьки и нести к выходу, как Ёнтэ уже врывается в репетиционный зал и кидается к брату. (Тэён, кстати, уверен, что Ёнтэ должен был бы добираться к нему не менее часа. Сам Ёнтэ на вопрос о том, сколько правил он нарушил, пока мчался к брату через полгорода, старательно отмалчивается.) В больнице радуют новостями о том, что перелома нет. И тут же огорчают тем, что разрыв связок — есть. — Вторая степень тяжести, — качает головой врач на вопросы менеджера. — Восстановление займёт примерно три-четыре недели, до этого момента никакой нагрузки на ноги, а уж тем более никаких танцев. — И что будем с этим делать? — неловко спрашивает Тэиль. — Сообщаем организаторам и фанатам о травме и выступаем без Тэёна? — Похоже на то, — скрипит зубами менеджер и пытается придумать план действий. — Тэён, как думаешь: ты за неделю восстановишься? — Только попробуй выпустить его на сцену до того как пройдёт четыре недели и ты-то уже точно никогда не восстановишься, — рычит Ёнтэ и каждого пробирает до мурашек. — Ёнтэ, — Тэён хмурится и дёргает брата за рукав. — Прекрати. Менеджер-хён, я не восстановлюсь за неделю и даже если попытаюсь выйти на сцену, то нет никакой гарантии, что я не упаду во время танца и не травмирую ногу ещё сильнее. Простите. — Без Тэёна рисунок танца полностью меняется и выглядит всё уже не так эффективно, — осторожно замечает Джонни. — Может, тогда сменим концепцию выступления? — У нас нет на это времени, — качает головой менеджер. — Заменим Тэёна кем-нибудь из нас? — предлагает Юта. Менеджер снова отказывает. — Заменим Тэёна каким-нибудь трейни? — не сдаётся Ёнхо. — Совершенно точно нет, — сразу же отрицает мужчина. Покидают больницу все в довольно смешанных чувствах. Менеджер созванивается с хореографом и, вручив Тэёна в руки Ёнтэ, забирает нервничающих мемберов с собой — им предстоит продолжить репетицию и попутно понять что делать со сложившейся ситуацией. — Хореограф вместе с менеджером и группой всё ещё спорят, — говорит Тэиль, когда Тэён звонит ему почти в двенадцать часов ночи чтобы узнать чем всё закончилось. — Они не могут поменять концепт, не могут изменить танец и песню, фактически они просто ходят по бесконечному кругу и не могут сделать ни-че-го. У нас, конечно, есть неделя на то, чтобы что-то придумать, но я сомневаюсь в том, что мы придумаем. — Прости, — извиняется Тэён, закусывая губу и сжимает руку брата немного крепче чтобы успокоиться. — В этом нет твоей вины, — мягко отвечает Тэиль. — У нас закончился перерыв, мы идём продолжать мозговой штурм. Пока, Тэён, и позаботься о своём здоровье. — Ты же знаешь, что Тэиль прав, — говорит Ёнтэ, перебирая волосы лежащего на его груди Тэёна. — Твоей вины нет в том, что ты получил травму. — Я знаю, — грустно отвечает Тэён и Ёнтэ просто надеется на то, что это не так сильно ударило по его милому младшему брату, как он думает. — Но я ничего не могу поделать с тем, что чувствую себя виноватым… Ёнтэ целует Тэёна в макушку и пытается придумать что с этим всем можно сделать. — Босс, — Эмили смотрит на Ёнтэ, который даже не притронулся к кофе, который сам же и просил примерно полчаса назад. — Что-то случилось с Тэёном? — Во время репетиции он получил травму, — со вздохом объясняет Ёнтэ, откладывая в сторону документы, которые до этого пытался изучить. — Разрыв связок. Врач заверил, что никаких последствий не будет и в принципе при должном уходе всё будет в порядке уже через три-четыре недели, но из-за этой травмы Тэённи не может выступать на музыкальной премии. Он расстроен и считает, что это его вина, а менеджер и мемберы его группы теперь не знают что с этим делать, потому что нельзя изменить концепт, песню или танец, а без Тэённи всё это не имеет никакого смысла, потому что он, как лидер группы, является центральной фигурой и фактически всё завязано именно на нём. В общем, Тэённи грустит, а я не могу найти решения его проблемы и из-за этого не могу ни на чём сосредоточиться. — А когда пройдёт эта самая премия? — спрашивает Эмили, задумчиво прикусывая губу и оглядывая цепким взглядом своего босса. — Через неделю, — жмёт плечами Ёнтэ. — Мемберы, конечно, говорят, что за это время что-нибудь придумают, но… сама понимаешь: чёрт его знает справятся или нет. — Босс, а вы быстро обучаетесь? — уточняет девушка, попутно начиная что-то искать в телефоне. — В принципе да, — недоумённо хмурится Ёнтэ. — Но какое отношение это имеет к возникшей проблеме? — Я посмотрела сейчас ваше расписание, — Эмили спокойно игнорирует вопрос своего босса. — Никаких важных встреч, переговоров или боёв; в принципе ничего такого, что требовало бы вашего присутствия, с этим вполне могла бы справиться я, как ваша правая рука. — И к чему ты клонишь? — приподнимает бровь Ёнтэ. — Если к тому, что из-за неожиданного больничного у моего брата образовалась куча свободного времени, которое я могу с ним провести, то я уже и сам пришёл к этой мысли. — Не совсем то, к чему я клонила, но тоже интересно, — хмыкает девушка. — Я имела в виду другое. Сложите два и два, босс: у вас выдаётся свободная неделя, у вашего брата проблемы, вы довольно быстро обучаетесь и премия состоится через неделю. — Говори уже прямо, — Ёнтэ ерошит волосы на затылке. — Вы упускаете одну важную деталь, босс, — улыбается Эмили. — Вы с Тэёном — близнецы, а премии всегда проходят на больших сценах при огромном количестве зрителей. Вы можете просто выучить танец, отработать его со всеми остальными, встать на место Тэёна и никто в зале не заметит подмены, даже если вам придётся толкать речь, потому что вы знаете своего брата даже лучше, чем он сам, а значит сможете на какое-то время скопировать его поведение. — Эмили… — Ёнтэ с шоком смотрит на девушку. — Ты гений. Почему это не пришло нам в голову? Девушка пожимает плечами и смеётся, когда её босс не сдерживается и обнимает её. — А он справится? — уточняет менеджер, когда спустя четыре часа Ёнтэ под присмотром Тэёна разминается в зале, пока остальные мемберы отрабатывают связки под чутким руководством их хореографа. — Справится, — серьёзно кивает Тэён. — Если Ёнтэ за это взялся, то в лепёшку расшибётся, но хореография к началу премии будет идеально отработана. — Он ведь раньше не занимался танцами? — уточняет мужчина. — А танец довольно тяжёлый. — Хён, он в прекрасной физической форме и он действительно очень быстро обучается, — Тэён смотрит на менеджера так, что тот невольно ёжится. — Кроме того мы все начинали с того, что не умели двигаться и танцевать. Здесь же у него будет сразу три прекрасных тренера: я, хореограф и Читтапон. — Тэн-хён будет здесь? — удивляется Марк, тут же спалив всю контору: мемберы во главе с хореографом ничего не отрабатывают, а слушают чужой разговор. Как, впрочем, и сам Ёнтэ, но он хотя бы не только подслушивает, но и разминается. — Да, — кивает Тэён. — Я связался с Тэном, он пообещал уговорить менеджера WayV мне помочь, так что Тэн будет здесь уже завтра утром. — Почему я не в курсе? — хмурится менеджер. — Потому что я просил сохранить всё в секрете, — фырчит Тэён. — И вообще: мы тут собираемся языками чесать или всё-таки уже начать отработку хореографии? — Я для начала хотел бы взглянуть на навыки Ёнтэ, — говорит хореограф. — Кстати, об этом, — кивает Тэён и смотрит на менеджера. — Хён, у нас всё-таки возникнет небольшая проблема с костюмами. Выбранные стилистами вещи… не особо подходят моему брату. — Вы буквально час назад доказывали, что вы на одно лицо и если нанести правильный макияж, то вы и сами друг друга не отличите, так где логика в том, что твои вещи не подходят твоему брату? — менеджер делает глубокий вздох и с недоумением смотрит на Тэёна, как, впрочем, и все остальные. — У вас одинаковые не только лица, но и комплекция. — Сними, пожалуйста, футболку, — просит Тэён брата и он без вопросов стягивает с себя футболку под ничем не замаскированный дружный вздох удивления. — Теперь, надеюсь, понятно почему кроп-топ, соскальзывающие с плеч рубашки и скинни-джинсы ему не подойдут? — Понял, — кивает менеджер. — Значит, будет несколько слоёв одежды чтобы наверняка. — А почему у вас такая разница? — удивлённо спрашивает Доён. — В одежде вы действительно почти не отличаетесь, а тут… — Специально такими росли чтобы в темноте, когда мы обнажённые, нас наши вторые половинки не перепутали, — язвит Ёнтэ, получая в ответ тихие смешки от мемберов и красные щёки Тэёна. — Всё-всё, больше не буду так шутить. Какое там следующее упражнение? — Пока что никакого, — отвечает хореограф. — Надевай футболку и пойдём в тот угол — попробуем несколько движений и связок чтобы я понимал над чем и как нам придётся работать. Тэён, ты пока проследи за хореографией своих коллег, скажешь мне потом кто и где в очередной раз лажает. Тэён кивает, впрочем, не двигаясь с места — ему и так вполне комфортно следить за чужими движениями; Ёнтэ уходит вместе с хореографом в другую часть зала, а мемберы недовольно стонут — иногда Тэён требовал гораздо больше самого хореографа, а лажать и отрабатывать одно и то же движение по сто раз никто не хотел. — Работаем-работаем! — кричит хореограф, тем самым намекая на то, что пора бы уже перестать отлынивать. Отлынивать у мемберов не получается и тогда, когда прилетает Читтапон. Потому что если все изначально думают, что и хореограф, и Тэён, и Тэн кинут свои силы на обучение Ёнтэ, а значит контроль за всеми остальными будет снижен, то они жёстко ошибаются. Читтапон, может, и кажется на первый взгляд довольно милым и очаровательным, прямо как и Тэён, но как только дело касается танцев, то всё — пиши пропало, потому что что один, что второй дерут по три шкуры во время занятий, добиваясь идеальных движений. А заменённый участник, которого приходится обучать практически с нуля действительно сложной хореографии, по какой-то странной причине не мешает им всем сгонять седьмой пот с каждого мембера. Иногда становится легче, когда девушка с улыбкой лисицы (как узнают мемберы от Ёнтэ, её зовут Эмили и она его практически правая рука) забирает Тэёна на несколько часов или сразу на целый день. Без постоянного пристального взгляда лидера становится действительно чуть-чуть проще — хотя бы отлынивать иногда получается, пока хореограф вместе с Тэном старательно обрабатывают Ёнтэ. Тэёну же приходится не легче, чем брату — Эмили с радостью безумного учёного, нашедшего нового подопытного, начинает эксплуатировать Тэёна вместе с его законченными курсами актёрского мастерства, так что теперь он старательно изображает из себя своего брата на всех партнёрских встречах. Судя по довольной улыбке Эмили, у него получается просто прекрасно, хоть по бОльшей части вся его деятельность сводится к тому, чтобы смотреть на всех рентгеновским взглядом, показательно читать договоры, говорить разученные с Эмили фразы и, когда он чего-то не понимает, просто сурово смотреть людям в глаза и ждать пока они что-то неуверенно промямлят и, судя по кивкам Эмили, предложат ещё более выгодные условия сделок. К концу недели у Тэёна кипит мозг и он начинает слишком хорошо ориентироваться в том, чем занимается легальный бизнес Ёнтэ. Он, конечно, не жалуется, но айдолом быть кажется намного проще, чем вести бизнес. А ведь он даже не на полную катушку работает и всего лишь выступает по большей части лишь декорацией в разыгранных Эмили спектаклях для их зрителей и одновременно с этим действующих лиц. — Я никогда в своей жизни больше не буду тебя заменять что на твоей легальной работе, что на нелегальной, — в конце-концов бурчит Тэён, обнимая только-только вернувшегося из душа брата. — Тоже самое могу сказать и о твоей работе, — Ёнтэ обнимает младшего брата крепче и делает глубокий вздох. — Никогда бы не подумал, что танцы — это так сложно. — Никогда бы не подумал, что сидеть на совещаниях и делать вид, что я на самом деле не я, а ты — это так трудно, — вторит ему Тэён. — Ничего, осталось ещё чуть-чуть и всё вернётся на круги своя, — мягко улыбается Ёнтэ и целует Тэёна, несмотря на свою усталость. Тэён закрывает глаза, притягивает брата к себе за шею поближе и с радостью отвечает на поцелуй. Терпеть остаётся ещё двое суток: сначала последнюю репетицию на сцене в костюмах, музыкой и мемберами, а затем и само выступление на музыкальной премии. И если репетиция проходит без сучка без задоринки, то в день самой премии все начинают изрядно нервничать. Гримёрка напоминает разворошённый палкой улей — все куда-то бегут, паникуют, что-то делают, говорят, повторяют, кричат и в такой какофонии звуков и постоянном мельтешении действительно не поддаться панике просто нереально. Тэёну требуется помощь Ёнтэ, Джонни и Тэна чтобы наконец-то выловить всех мемберов, усадить их на диванчики, стулья, пуфики и прочие предметы мебели и наконец-то заставить их всех замолчать. Перед этим, конечно, приходится выпихнуть из гримёрки вообще всех людей, включая менеджера, но тишина того стоит. — Итак, — говорит Тэён, обводя каждого присутствующего внимательным взглядом. — Мы все сейчас нервничаем и безумно переживаем чтобы всё прошло хорошо. Даже Читтапон на нервах, хотя он даже на сцену и не выйдет. — Я нервничаю вообще-то потому что мой ученик собирается выступать передо мной, перед камерами и перед огромной аудиторией, — замечает Тэн, но всё-таки старается взять себя в руки. — Тоже верно, — кивает Тэён. — И всё-таки. Вне зависимости от того как вы выступите и чем всё это закончится, я хочу чтобы каждый из вас всё время держал в своей голове три мысли. Первая — вы приложили к этому так много усилий, что не гордиться вами просто нельзя; так что не смейте забывать о том, что я горжусь вами и каждый из вас должен гордиться собой и другими. Вторая — вы потратили так много сил, времени и энергии на это, что даже если ваш мозг попытается что-то забыть, то вы не должны паниковать, потому что ваше тело всё равно всё помнит, так что просто расслабьтесь и позвольте своей мышечной памяти сделать всё за вас. И самое важное, третье: я безумно люблю каждого из вас. Вы молодцы. И вы заслуживаете всего самого лучшего. Первым не выдерживает Хэчан, кидаясь на лидера с объятиями. Тэён успевает лишь напомнить мемберам о своей травмированной ноге чтобы те на неё ненароком не наступили, как оказывается погребён в коллективных объятиях. И это так хорошо, что действительно хочется плакать, пусть и от счастья, а не от горя. Когда Тэён спустя какое-то время открывает гримёрку и позволяет визажистам, стилистам, костюмерам и менеджеру войти внутрь, атмосфера уже меняется: от нервов не остаётся ни малейшего следа, зато каждый из мемберов (вместе с Ёнтэ) теперь просто пропитан уверенностью в себе. Взрослые ничего не говорят, но не могут не улыбнуться. Когда NCT127 во главе с Ёнтэ и менеджером покидают гримёрку, Тэён вместе с Тэном синхронно натягивают маски на лица и выскальзывают в коридор вслед за ними. Встать за кулисы, влившись в компанию стаффа, немного проблематично, но всё же выполнимо. Тэён впервые наблюдает за тем, как проходит премия не из первых рядов и не с экрана телефона или телевизора и это оказывается так странно и непривычно, но отчасти даже как-то интересно. — Беспокоишься? — спрашивает Тэн, пока они старательно гасятся от окружающих. — За что именно? — вопросом на вопрос отвечает Тэён, поправляя маску. — Вы с братом всё-таки совершенно разные, а ему надо будет произнести речь, когда мы будем получать награду. Не боишься, что он не сможет скопировать твоё поведение? — Читтапон смотрит лидеру прямо в глаза с чистейшим интересом. — Он знает меня настолько хорошо, что отыграть меня на пару часов ему не составит труда, — улыбается Тэён. — Поверь мне: при его желании ни вы, ни мои родители ни за что не смогли бы догадаться о том, что перед вами стоит он, а не я. — Это хорошо, что ты уверен в его поведении, — кивает Читтапон. — Я же в свою очередь уверен в том, что выступление пройдёт идеально. — Это хорошо, — тоже кивает Тэён и переводит взгляд на виднеющийся кусок сцены и зала. Однако как бы уверенными они не были в Ёнтэ и мемберах, нервозность, откинутая часом ранее, возвращается в двойном объёме, когда все они поднимаются на сцену. Тэён сжимает ладонь Тэна чуточку сильнее, когда Ёнтэ начинает говорить. Читтапон сжимает ладонь в ответ, когда выступление начинается. Зал взрывается криками фанатов и не-фанатов, когда выступление заканчивается и айдолы покидают сцену, выходя за кулисы. Тэён падает прямо в руки запыхавшегося, но довольного собой Ёнтэ и всё-таки поливает слезами его плечо, пока по спине его хлопает Читтапон и говорит что-то о том, что знал, что парни со всем этим справятся. Тэён знает, что это ещё не конец, что впереди как минимум ещё половина премии, на которой его мемберы и брат должны продолжать присутствовать и сидеть перед камерами, но он ничего не может с собой поделать. Потому что он так гордится ими и он так счастлив, что держать всё это в себе оказывается просто невозможно. Ёнтэ стягивает с Тэёна маску и целует его прямо при всех, не заботясь о том, что помимо их друзей за кулисами находятся и другие люди. Однако мемберы действуют сообща, закрывая спинами целующуюся парочку. Менеджер не видит что происходит в центре сгрудившихся в кучу айдолов, но напоминает им о том, что через несколько минут они должны вернуться в зал вместе с наградой, которую в руках держит почему-то Читтапон. — Будет сделано, — кивает Марк, а братья наконец-то отстраняются друг от друга. — Мы весь блеск для губ во время поцелуя съели, — хихикает Ёнтэ, глядя Тэёну в глаза и не спешит выпускать его из своих объятий. — Он всё равно был невкусный, — фырчит Тэён и нехотя всё же отстраняется, кидая взгляд на своих мемберов. — Ребята, вы были на сцене просто восхитительны. Я горжусь вами. Это было идеально. Чону улыбается ярко-ярко и на этот раз именно он начинает всех обнимать. Тэён с Ёнтэ снова оказываются в эпицентре обнимашек, продолжая смеяться. Когда врач спустя ещё три недели говорит, что с ногой всё в порядке и можно приступать к танцам (естественно без фанатизма), то Тэёна в первую очередь забирает Ёнтэ и уводит брата прямо из-под носа менеджера. Таинственная фраза про «Нам надо кое-что наверстать» менеджеру ничего не объясняет, но, судя по улыбкам мемберов, всё-таки несёт какой-то определённый смысл. Менеджер не уточняет какой именно, махнув рукой и разрешая всё-таки украсть Тэёна на один день. Спустя полчаса он сдаётся и разрешает в принципе всем отдохнуть. Потому что всё-таки заслужили. — Я люблю тебя, — спустя время говорит Тэён, глядя на брата через экран телефона: они сейчас почти на разных концах земного шара, потому что промоушен, и Тэён, несмотря на то, что прекрасно понимает необходимость нахождения в другой стране, всё равно безумно скучает. — Я люблю тебя, — мягко отвечает ему Ёнтэ, чувствуя как в груди каждый раз после этих слов сильнее колотится сердце. Но самое прекрасное в том, что они оба знают одну простую истину: сердце Тэёна всегда бьётся с сердцем Ёнтэ в унисон.