Всего лишь сон...

Бальбулус лихорадочно перебирал кисточки, нервно покручивая их и по нескольку раз вытирая о ткань. Он дюжину раз заткнул и помыл все баночки с красками, сложил материалы и расставил проиллюстрированные книги на пюпитры, даже дорисовал пару цветов на одной из картинок, после чего снова наводил порядок... А она все не шла. Хотя обещала быть уже час назад. Уродина сказала, что прийдёт посмотреть на новые рисунки в книгах. Не часто же от неё такое услышишь. Виоланта не наведывалась в его мастерскую ровно с тех пор, как вернулся Козимо. Этот отвратительный Козимо, по какой-то неведомой причине носивший прозвище «Прекрасный». Это Виоланту должны были звать Прекрасной. А не Уродиной... Говорили, теперь родимое пятно на её щеке стало едва заметным даже вблизи... А Бальбулус не видел её даже издали. И вот теперь, после столь длительного отсутствия, она посылает к нему солдата с вестью, что прийдет к пяти вечера следующим днём. Это тоже совсем на неё не похоже. И вот шёл уже седьмой час. А Виоланты все не было. Все ли с ней хорошо? Бальбулус не часто беспокоился подобными мыслями, предпочитая судьбе давать шанс самой распоряжаться с людьми. Но когда речь касалась Виоланты, в его душе просыпалось слабое и трепетное чувство, которое он предпочитал звать волнением, но это волнение все глубже запускало свои корни и начало доставать до самого сердца. От этого ему делалось грустно и тревожно, но в то же время светло и тепло...Странное чувство - волнение... Да, волнение. Ничего больше. Бальбулус посмотрел на свежую иллюстрацию. На удивление, она ему вполне понравилась, хоты обычно он крайне критично относился к своим работам, не смотря на то, что вёл себя отнюдь не скромно и взвинчивал цену за каждый пустяк. На веточке дерева сидел перепел, окутанный лучами заходящего солнца, а где-то вдалеке горел огонь. Да, выглядит действительно неплохо. Главное, чтобы Виоланте понравилось. Ну наконец-то. До Бальбулуса донестись шаги. Знакомые шаги. Они могли принадлежать только ей. - Я уж думал, вы не прийдетё, Ваше Величество, - слова его звучали по-обычному резко и холодно, и были отчётливо слышны Виоланте, хотя она лишь приоткрылась дверь. - Я припозднилась, Бальбулус. В знак извинения я заплачу больше, чем всегда. - Она достала из кармана платья золотую цепочку и пару серёжек. Но потом её рука нырнула глубоко в полы платья и вынула оттуда кисть. Хотя Бальбулус был опытным и весьма обеспеченным благодаря своей гордости художником, он пришёл в заблуждение от такой красоты. Кисть была тонкой, как волосок, а на рукояти серебром было оттиснено: «Бальбулус». - Спасибо. - Холодно произнёс он и положил кисть на стол. - Вы хотели посмотреть иллюстрации, как я помню. Вчера Вито сообщил мне об этом. - Да. Мне хотелось бы взглянуть на иллюстрации. Я не смогла прийти вчера... - Её голос оборвался, как дрожащая струна. - Не могла... С ней точно все в порядке? Уж слишком взволнована. - Вот. Новая работа. По новой песне о Перепеле. Виоланта склонилась над пюпитром так низко, что у Бальбулуса забилось сердце. Она долго рассматривала иллюстрацию, вглядывалась в каждую деталь своими тусклыми серыми глазами.... И вдруг случилось необъяснимое. Бальбулус пришёл в шок от действий Уродины. В тот момент именно это прозвище подходило ей больше всего. - Как же это прекрасно! - выкрикнула Виоланта, схватила книгу, вынула из пюпитра и начала листать страницы... Не успела она перевернуть и пары, как свежайшая краска отпечаталась сразу на трёх. Осознав это, Уродина оторопела... Потом испугано вздохнула и выпустила книгу из рук, сама падая без сознания... Бальбулус сам не знал, почему словил не книгу, а Виоланту. Возможно, потому что сзади неё стоял стул с резной спинкой, и посередине торчало острое золотое копье. Возможно, он боялся ещё больше повредить рисунок. Возможно, она просто была ближе. Возможно. Уродина вздрогнула, коснувшись спиной ладоней художника. Она с минуту глядела на него своими бледными глазами, так и лежа на его предплечьях. Бальбулус смотрел на неё с нахмуренными бровями и удивлением, но отпускать не смел. И отодвинуть стул тоже. Вдруг Виоланта дёрнулась и резко выпрямилась, так, что руки Бальбулуса отлетели в стороны. - Я... ЗаплачУ... За книгу... - Виоланта медленно опустилась на пол, дрожа от стыда и смущения, что испортила столь прекрасное произведение искусства и что повисла в руках художника на целую минуту. Она бережно подобрала книгу, не смея перевернуть и страницы и нежно уложила закрытую рукопись на пюпитр. - Хорошо. - только и смог выдавить художник. Он почувствовал, как слеза покатилась по его щеке. Потом вторая. Третья. Дальше он ничего не видно и не слышал. Только почувствовал ещё, как чьи-то горячие слёзы потекли по его шее. А ещё, тёплое дыхание за шиворотом... И всё исчезло. **** Он открыл глаза, все ещё чувствуя соль во рту. И ощущая сладкий вкус где-то в области сердца. Это был просто сон. Бальбулус подошёл к столу, взял с пюпитра книгу со свежим рисунком, пролистал несколько страниц и бросил на пол. Потом поднял и бережно поставил обратно на подставку, вымазавшись в краске. Это был просто сон. Самый лучший сон, который он когда-либо видел.