Весь в отца

— Папа! — прозвучал звонкий голос из-за его спины. Наруто спешно прикрыл кипящий в кастрюле суп крышкой и обернулся к сыну, Боруто, — его солнцу, последнему напоминанию о Хинате, любимой подруге и женщине, которая помогла ему преодолеть страх воспитания ребенка. Она подарила ему сына, несмотря на то, что в браке они не состояли. Ее отец был категорически против, но Хината настояла. А потом умерла от какой-то послеродовой болезни — даже Сакура не смогла сказать ему, что произошло. Так у Наруто появился маленький сын и необходимость в подписании специального договора с Хокаге о том, чтобы он, дзенин, выполнял первые три года только краткосрочные низкоуровневые миссии: ребенка часто не с кем было оставить и на полдня, не то что на сутки, неделю, месяц. Да и умирать было нельзя: Наруто просто не мог себе позволить оставить сына так рано. К тому же доверить его все еще было некому. Из людей, которых он любил, в Конохе оставались Цунаде и Сакура. Цунаде — Хокаге, и в крайнем случае Наруто был бы не против, а у Сакуры намечалось собственное дите — и кто он такой, чтобы сбрасывать на нее своего сорванца? Сакура тоже дзенин, так еще ирьенин S-ранга, она не менее занятая, чем он сам. А вообще Наруто просто ревновал: Боруто рос очень смышленым, живым, ярким, непосредственным — и он легко привязывался к людям, с которыми Узумаки его оставлял. Анко вообще была его любимицей — и Наруто. Ревновал. Иногда ему казалось, что вместо цели вернуть в Деревню Саске, который уже давно благополучно снова на их стороне, у него сейчас цель дать сыну все, что он может. И получить максимальную отдачу от последнего родного человека. — Бору? — спросил он, подходя к двухгодовалому малышу, отчаянно протиравшему заспанные голубые — как у него самого — глазки, и опускаясь на корточки, заглядывая в детское лицо. — Ты сегодня проснулся рано, м? Хочешь кушать? — Бору проснулся, чтобы помочь, — ответил ребенок, наконец отнимая руки от глаз и смотря на папу. Он говорил шепеляво, быстро запоминал слова и вообще любил болтать, — и этому умилялись все его многочисленные няньки. Особенно это нравилось Куренай, которая, сидя с Боруто, таки решилась взять ребенка из детдома. Сказала, что после маленького болтуна ей в ее пустой квартире слишком одиноко. Вообще многие шиноби в окружении Наруто были одинокими и после неоднократного сидения с Боруто отзывались о своей жизни вне миссий так: «Скучно». Исключение составляли девушки из его выпуска и те, кто был на пару лет младше, например, Ханаби: у них и вне миссий было, чем заняться. А старшим, гляди, уже и наставничества мало — детей подавай! Наруто в ответ на фразу сына улыбнулся и мягко стер большим пальцем выступившую у правого глаза слезинку. — Какой ты хороший мальчик. Но неужели ты думаешь, что твоему папе нужна помощь с какой-то готовкой? — притворно оскорбился он. — Мой папа — герой войны! — предсказуемо вскричал Боруто, смешно путая слова — так, что его в таких случаях понимали единицы, и Наруто, конечно, был в их числе. Малыш проснулся сразу, как понял, на что ему тут так красноречиво намекают. — Но папа не умеет готовить ничего, кроме супа, — тут же наигранно разочарованно опустил голову мальчик, — ему очень нужна помощь. — Ах ты! — Наруто с громким смехом под визг ребенка сграбастал его в медвежьи объятия. — Значит, это мне нужна помощь?! А кто же поможет тебе? Он начал щекотать его: тот жутко боялся щекотки, — и Боруто только смеялся и ужом вертелся в руках отца. — Ладно, — сжалился Наруто после пары минут «пытки», — помоги нарезать морковь. Боруто кивнул и с интересом пробрался к столу, забираясь на стул и спокойно беря в руки кухонный нож. Боруто был будущим шиноби, так что Наруто объяснил и даже показал ему, чем он может быть опасен: он не обманывался мирным временем. Мир всегда недолог — и всегда заканчивается тогда, когда этого меньше всего ожидаешь. — Мне поможет папа, — уверенно проговорил Боруто как будто ни к чему, увлеченно нарезая кубиками яркий овощ. Морковь Боруто вообще любил — особенно вкус и запах. Наруто обернулся к нему через секунду, но сын уже занимался делом и больше не отвлекался. Узумаки вздохнул и отвернулся, губы его тронула слегка печальная улыбка. Он обязательно будет защищать его. Столько, сколько сможет. И если доживет, даже тогда, когда Боруто станет чуунином. И после. Наруто не хотел терять свою последнюю семью, своего самого дорогого маленького человека. Свое маленькое счастье. «Защищу, — подумал он. — Ценой своей жизни защищу». Он еще не знал, что за последние слова подростком Боруто будет на него ругаться, обижаться и без предупреждения нападать, через спарринг показывая, насколько ему больно такое слышать. Чувствовать и видеть такое отношение. Такое знать. Но он не скажет ничего вслух, потому что сам таким вырастет. Готовым пожертвовать собой ради семьи, ради дорогих людей и особенно — ради отца. «Яблоко от яблони», — будут говорить Наруто друзья, выслушивающие его россказни. Наруто поймет не сразу. Но он поймет. Иначе и быть не может, ведь сын — копия своего отца.