Mr. Gallagher I'll be such a good boy for you

Сразу хочу сказать, что я очень ценю свою работу. В школе я и подумать не мог, что стану директором самого крупного рекламного агентства в Чикаго, поэтому я до сих пор иногда впадаю в шок от того, что это произошло на самом деле. И каждый день для меня был, словно праздник, пока я не взял к нам стажера. Микки сразу же впечатлил главу нашего творческого отдела — глядя на его работы, с трудом верилось, что их автор девятнадцатилетний студент. И если бы не это — черта с два он бы стажировался здесь. А тем более, работал. Ведь за все время, что я руководил тут, у меня никогда не было настолько строптивого работника, как этот мальчишка: он вечно опаздывал, хамил всем подряд и еще ни разу не сдал ни одну работу в срок. Но его проекты так нравились нашим заказчикам, что я просто не мог уволить его. Хотя, я сильно сомневаюсь, что сделал бы это, даже в том случае, если бы его работы — как и он сам — не нравились никому в этой компании. Потому что, как бы сильно я ни старался унять в себе это чувство, Микки засел у меня в голове. И я успокаиваю себя мыслью о том, что у меня попросту давно никого не было — в последние месяцы у меня просто не находилось времени даже на то, чтобы подцепить кого-то на одну ночь. Иначе я никак не могу объяснить это животное влечение. И поверьте, я всеми силами пытаюсь держаться подальше — хотя бы по двум причинам: во первых, я его ебаный начальник, а во-вторых, я старше него. И может быть, последнее для кого-то — пустяк, но не для меня. С того самого момента, как он пришел сюда, я вообще стал слишком часто париться насчет возраста, а ведь мне через месяц исполнится всего лишь тридцать. Смешно вспомнить, как в свои шестнадцать я не видел ничего плохого в том, что сплю с тридцатилетним мужиком. Интересно, как Кэш себя чувствовал по этому поводу? Готов поспорить, что он последним делом заморачивался на этот счет. И я бы тоже не заморачивался, если бы не этот мелкий паршивец, который в первую же неделю еще больше привлек мое внимание тем, что трахнулся с одним из работников производственного отдела — которому, к слову, всего двадцать три года. Конечно, Милкович не сам пришел и рассказал мне об этом, нет. Просто по всему офису разошелся этот интересный слушок. На самом деле, тот парень — Бен или Брэд, я уже и не вспомню — сам растрещал об этом. Это и натолкнуло меня на мысль, что этот парень не подходит нам — настоящие профессионалы должны разделять работу и личную жизнь, а тем более понимать, где лучше не пиздеть о последнем направо и налево. И как бы это ни выглядело — его увольнение было связано только с тем, что он хуевый сотрудник, но не более. И это уж точно никак не связано с Микки. — Какого чёрта ты тут разгуливаешь? — эти голубые глаза вдруг уставились на меня, словно на последнего идиота. — У меня обед, — в его голосе сквозила усталость, словно ему надоело даже видеть меня. И я не мог его винить — по правде, я и сам знаю, что придираюсь к нему слишком часто. Я веду себя куда строже с ним, нежели с другими сотрудниками — на самом деле, я не помню, чтобы хоть с кем-то позволял себе говорить так. Но я не мог ничего поделать. Может, так проявлялась моя ненависть — к нему или к себе, я уже и сам не понимаю. Утром, когда я видел его, обычно смеющимся и разговаривающим с кем-то, мне тут же безумно хотелось накричать на него и выволочь прочь отсюда. За одну лишь улыбку, за один лишь взгляд, что был предназначен не мне. И себя я за это ненавижу даже больше. Потому что в моей голове поселились ужасные мысли. Потому что этой же ночью — точнее, каждой ночью — я вспоминал те самые губы, что были растянуты в самоуверенной ухмылке и тот самый взгляд, что смотрел словно сквозь меня. Но теперь все, чего я хотел — это чтобы он оказался сейчас в моей кровати… желательно, без одежды. — Тогда после обеда передай Мартину, что сроки поменялись, и мистер Коллинз ждет презентацию проекта уже завтра… И сам не расслабляйся, — с каждым словом выражение его лица становилось все напряженнее, отчего я почувствовал себя полным придурком. Боже, мне всего тридцать, а я в его глазах, наверное, и вовсе выгляжу так, как будто мне скоро на пенсию, судя по тому, как я вечно ворчу. Хотя, с каких пор мне вообще важно знать, что думает обо мне малолетка? — Как скажите, мистер Галлагер, — недовольно пробурчал Микки себе под нос, пока я просто стоял и пялился на него. Мистер Галлагер, господи. Почему меня так сильно заводит, когда он произносит это? — Что-то еще? — он приподнял брови, и только тогда я понял, что мне следовало бы уйти. — Нет, — честно, я хотел ударить себя по голове в этот момент. Иногда я какого-то хрена позволяю ему вести себя так, словно я здесь подчиненный, а он — мой босс. Наверное, следует уже показать пацану, где его место.

~

Оставалось всего пол часа до конца рабочего дня, когда я вошел в кабинет, где работал Микки и еще двое сотрудников. Все поприветствовали меня в то время, как мальчишка даже не глянул в мою сторону, уставившись в экран монитора. — У меня печальные новости для одного из вас, — начал я, уже заранее зная, кого я имею ввиду. Видимо, Мик тоже понял это, судя по тому, как он тут же напрягся всем телом. — Придется задержаться. Мне не нравится, как выглядит конечный вариант. Мистер Коллинз, готов поспорить, тоже не будет слишком рад. Ему нужна кричащая реклама, чтобы люди замечали, когда!.. — Мистер Галлагер, я не смогу остаться, — заверещала девушка, и если мне не изменяет память, её имя — Линдси. — Сиделка уйдет ровно в восемь, а я и так ее вечно задерживаю, — объяснила она, и я видел, что она не врет. В отличие от другой девушки, Кейт, сидящей рядом. — А м-мне нужно будет забрать сына с вечерних занятий! — по правде, я знал, что она лесбиянка, и никакого ребенка у нее даже в мыслях нет, но сейчас мне было это только на руку. — Тогда остается только Милкович, — я повернулся к парню, что до этого момента отмалчивался. — Это ведь даже не наш проект, почему мы должны этим заниматься? — я и не сомневался, что ему найдется, что мне ответить. — Почему Мартин не займется этим? — честно, Мартин все сделал хорошо, и даже если бы это было необходимо, я бы оставил именно его переделать эту работу. Но мне хотелось увидеть, как Микки с этим справится. И мне нужно было, чтобы он, наконец, начал без лишних слов меня слушаться. Я знаю, он может быть хорошим мальчиком, когда действительно этого захочет. Я заставлю его этого хотеть. — Потому что Мартин уже не справился, — он раздраженно отвел взгляд в сторону, словно из последних сил сдерживаясь, лишь бы не закатить глаза. — В тебе я уверен, — слова вылетели из моего рта прежде, чем я даже успел их обдумать. Но парень будто и не принял их всерьез. — Всего лишь несколько поправок, и ты свободен. И когда Микки ничего не ответил, я лишь утвердительно кивнул, бросая напоследок: — Вот и отлично. Тогда я еще не понимал, что делаю хуже лишь себе.

~

Знаю, я мог бы уйти домой, как и все остальные, но что-то словно удерживало меня. Очевидно, что и кто именно. Я бездумно лазил в своем телефоне, сидя на диване, когда в дверь моего кабинета вдруг постучались. Не нужно было гадать, чтобы понять, кто это был. Мое сердце на секунду замерло. — Я закончил, мистер Галлагер, — тихо оповестил он. — Отправил все на Вашу почту — сказал он, проходя в мой кабинет. Тогда я заметил, что на нем не было галстука, а рубашка была расстегнута, обнажая его бледную шею. Не знаю, заметил ли он то, как мой голодный взгляд прошелся по всему его телу, но то, как он смущенно опустил глаза в пол, дало мне понять, что скорее всего, да. — …Д-да, я посмотрю немного позже. Хотя уверен, все прекрасно, — сглотнув, выдохнул я. Сейчас я навряд ли смог бы проверить его работу, учитывая то, что голова была забита совсем другим. Например, мыслями о том, какая мягкая и упругая его кожа, и каково это — скользить по ней руками и языком. Господи, да что со мной происходит, когда вокруг никого нет? — Могу я идти? — опершись головой о косяк, спросил он. И его голос звучал так расслабленно, так покорно. — Конечно, — прохрипел я, вставая с дивана и пытаясь взять себя в руки. Но я пиздец сильно не хотел отпускать его. Я знал, что ничего не будет, но я просто хотел как можно дольше смотреть на него. Смотреть на это идеальное лицо, на эти полные, сочные губы. — Ты… Ты далеко живешь? — он нахмурился, когда я задал этот вопрос. — Не особо, — пожал Микки плечами. — Ну, до свидания, — неловко попрощался он, явно не понимая, к чему я клоню. Или лишь делая вид. — Ты из-за меня так поздно уходишь, я подвезу тебя, — я специально не спрашивал его, потому что знал, что парень откажется. А мне правда было не по себе от мысли, что ему придется одному возвращаться домой так поздно, тем более из-за своего глупого начальника. — Все в порядке, — покачал он головой, как я и говорил. — Я с Южной стороны, Вашей тачке там точно не понравится, — он презрительно фыркнул, оглядывая меня с ног до головы. Тогда я понял, что он говорит не только о моей машине. — Не беспокойся, с ней все будет в порядке. Я сам там вырос, — после этих слов он вдруг посмотрел на меня как-то иначе. — И знаю, что просто не нужно оставлять хорошие вещи на виду, — честно, я не знаю, как он до сих пор не понял, что у меня в голове, потому что, как мне кажется, один мой взгляд говорил о многом. Мой взгляд, блядь, кричал о том, чего я так сильно хочу: почувствовать его тяжелое дыхание на своей коже, попробовать эти губы на вкус, сжать в ладонях его полные бедра и нагнуть над своим рабочим столом. Мне хотелось затянуть на его шее свой собственный галстук и зарыться пальцами в его мягкие волосы. Заставить его выпрашивать большего. Он вдруг усмехнулся, глядя на меня так, словно умел читать чужие мысли. — Ну, раз вы настаиваете.

~

Поездка до его дома была тихой. Даже слишком. Но Микки, казалось, это не смущало. Он просто сидел рядом, не отрывая взгляда от телефона, пока я то и дело косился в его сторону. А голос внутри меня кричал о том, чтобы я сказал хоть что-то, пока мы подъезжали все ближе, если верить навигатору. Прочистив горло, я вновь взглянул на него, скользя глазами по всему его телу. Но он не обратил никакого внимания, так что я заговорил: — Так, ты один живешь? — интересно, можно ли от этого вопроса осторожно подобраться к теме о том, любит он больше быть сверху или снизу? — Нет, с отцом, — ответил он весьма грустным тоном, откладывая телефон. — Но это ненадолго, я съеду совсем скоро, — заверил он, впервые посмотрев на меня за всю дорогу. — Ясно, ясно, — кивнул я, — просто подумал, ты живешь со своей девушкой, может. Или парнем, — пожал я плечами, и уже мысленно отвесил себе подзатыльник. Намекать я не умею. — Да ладно Вам, — усмехнулся он, на этот раз поворачиваясь ко мне всем телом, насколько позволял ремень безопасности. — С девушкой? Не делайте вид, что не слышали обо мне и том идиоте. Вы же его и уволили, — все с той же наглой ухмылкой продолжал он. — Понятия не имею, о чем ты, — покачал я головой, останавливая машину. — Мы на месте? — выдохнул я, поворачивая голову. И наверное, зря. Потому что один этот нахальный взгляд делал мой член как никогда твердым. — Я ведь мог доехать на метро, — приподнял Милкович брови, проигнорировав заданный мною вопрос. — С чего это Вы вдруг так добры ко мне? — Не привыкай к этому, — с легкой улыбкой предупредил я, машинально опуская взгляд на его губы, которые он тот час облизнул. — Просто благодарность за работу. — Ох, я вижу, — выдохнул он. — Но… мне как-то неловко, так что, может… мне тоже стоит отблагодарить Вас? — тихо и неуверенно спросил он, отстегивая ремень безопасности и пододвигаясь ближе. И это происходило. Боже. — Микки, что ты делаешь? — выдохнул я, когда он провел ладонью по внутренней части моего бедра, в опасной близости от члена. — Ничего, — шептал он, прижимаясь макушкой к моей щеке, пока смотрел вниз на то, как движется его собственная рука. — Я лишь хочу потрогать его, — заскулил Мик, и я закрыл глаза, когда из груди невольно вырвался тихий стон. Боже, мне нужно было трахнуть его. — …Тогда сделай это, — я практически не узнал свой голос. Одной рукой я зарылся в его волосы, а второй пытался справиться с собственной ширинкой. Микки не терял времени, прижимаясь губами к моей шее и оставляя на ней мокрые следы — я был уверен, что уже завтра на этом месте будут красоваться ярко-фиолетовые пятна. Из моей груди вылетел судорожный вдох, когда мой стоящий колом член был, наконец, выпущен наружу. Я завожусь так быстро, когда он рядом, что это просто смешно. Тогда Мик начал неспешно водить по стволу вверх и вниз — мучительно медленно, сводя меня этим с ума. — Я видел, как Вы смотрите на меня, — промычал он рядом с моим ухом, обдавая его горячим дыханием. Мне казалось, что я вот-вот кончу только от его голоса. — Боялся, что мне лишь кажется, — продолжал он, проводя большим пальцем по головке члена, вызвав у меня очередной стон. — Но все равно каждый раз хотел опуститься на колени и попробовать этот член на вкус, — простонал он, усиливая хватку на твердом органе. — Боже, блять, — прорычал я, начиная самостоятельно толкаться навстречу, размазывая смазку по всей его ладони. — Поцелуй меня, — простонал я, глядя на его сочные губы. Парень тут же послушался, и я зажмурил глаза от удовольствия, пока он неторопливо игрался с моим языком. Чёрт, он хорошо целуется. И хотел бы я, чтобы это продолжалось вечность. Но еще больше мне хотелось другого. Поэтому не хотя отрываясь от Микки, я схватил его очаровательное личико двумя руками, заставляя смотреть прямо на меня. — Ты бы хотел этого, да? — прохрипел я, пока он удивленно хлопал ресницами. — Чтобы я затрахал этот рот, даже если все вокруг смотрят? Тебе бы это понравилось? — он утвердительно закивал, сжимая колени, которые я тут же раздвинул рукой и прижался ладонью к внушительной выпуклости в его узких джинсах. — Пожалуйста, мистер Галлагер, — боже, да ему самому нравилось произносить это. Это заводило его ровно так же, как и меня самого. — Дотроньтесь до меня, — практически умолял он, чему я не мог сопротивляться, резким движением лязгая пряжкой его ремня и доставая потекший член из его, несомненно, намокших от смазки боксеров. — Бля-ядь, — практически захныкал парень, когда моя рука начала быстро двигаться на его твердом органе. — Хэй, что это за слова я слышу из такого милого ротика? — прошептал я, внезапно убирая руку с его члена. Он ничего не ответил, лишь пытаясь вновь нащупать мой член, который уже вовсю протекал. Но сейчас я хотел уделить все внимание парню рядом. Собрав пальцами смазку с головки, я протянул руку к его губам. Боже, я был помешан на этих губах, которые с готовностью начали посасывать фаланги моих пальцев. — Да, вот так, — пропыхтел я, распахнув рот. — Ты будешь хорошим мальчиком, да, Мик? Таким хорошим для меня, — втягивая воздух, я всеми силами уговаривал себя не взять его прямо здесь. Я так хотел насадить его на мой член и заставить прыгать на мне, пока это чудо не кончит. — Пожалуйста, пожалуйста, — лишь повторял он, словно мантру. Микки уже практически сидел на моих коленях, прижимаясь все ближе, лишь бы я снова продолжил то, что начал. Обхватив его ствол ладонью, я присосался к бледной шее, практически тут же оглушенный стонами, что обрушились на меня, словно горячая лава. Я так сильно сжимал его, что несомненно, парню было даже немного больно. Но ничего, пусть почувствует то, что я чувствовал все эти месяцы. — Я сейчас кончу, — захныкал он, хватаясь за мой член. — Давай, детка, заставь меня гордиться, — и тогда он бурно кончил, пачкая мою рубашку с внезапным криком. Черт, его лицо. Он словно сам не ожидал, что может издавать такие совершенные звуки. — О, Боже, — продолжал постанывать Милкович в мое плечо, медленно приходя в себя. — Вот так, молодец, — бормотал я, всё еще водя ладонью по его, в данный момент, чересчур чувствительному органу. Но не прошло и минуты, как Мик без лишних слов опустился ниже и обхватил мой член мягкими губами, тут же принимаясь водить по головке языком, а потом и вовсе опускаться на него практически полностью. И мой мозг не мог сейчас функционировать, как нужно, поэтому изо рта вылетало лишь бесконечное: — Да, да, да! — пока я цеплялся за его волосы и вжимал носом в собственный пах Наверное, я кончил даже слишком быстро, но думаю, меня можно понять, учитывая то, как сильно я желал этого. Когда он поднялся, я заметил, что в уголках его глаз выступили слезы, но на губах расползлась сытая улыбка. И я всем сердцем обожал это. — Ты даже вкуснее, чем я представлял, — сказал он перед тем, как впиться в меня поцелуем. Это было мокро, небрежно, но так хорошо. — Я хочу трахнуть тебя, так сильно, — простонал я, вновь заводясь с пол оборота. — Хочу уничтожить эту задницу, — я до боли сжал его бедра обеими руками. — Ты нетерпеливый, да? — тяжело дыша, усмехнулся Мик. — Знаешь, когда… — он попытался подавить стон, пока я гладил его тело, — когда я зайду в дом, я запрусь в своей комнате и буду растягивать себя резиновым дилдо, — мое дыхание сбилось вновь, когда он сказал это. — Я часто так делал, думая о твоем члене во мне. Представляй это, хорошо? — и оставив последний поцелуй на моих губах, он вышел из машины и скрылся за дверью. — Блядь, — откинув голову, я понял, что только об этом теперь и буду думать, пока вновь не увижу его. И мне нужно было увидеть его, как можно скорее.